Дэвид Моррелл – Рэмбо 3 (страница 38)
— Когда стемнеет. — Он с трудом разлепил пересохшие губы и посмотрел на заходившее солнце. Оно уже коснулось гор. Казалось, что это не солнце, а огромный заполненный кровью шар, готовый вот-вот лопнуть.
Ныли руки, натруженные носилками. Рэмбо выпрямил колени и потянулся, с ужасом прислушиваясь к похрустыванию суставов.
В предгорьях ревели вертолеты.
— Вперед!
Склон стал еще круче. Деревья попадались все реже. Слой почвы был тонок, сквозь него проступали камни. Рэмбо приблизился к гребню гряды, предупредив всех остальных, чтобы не высовывались из-за выступов скал. Увидел вертолеты, усеявшие в предгорьях все небо.
Они кружили, как стервятники, постепенно забираясь все выше в горы и поливая огнем все вокруг. На винтах вертолетов играли блики заходящего солнца. Оно постепенно садилось, и отблески гасли один за другим. Одна из машин выпустила ракету, тянувшую за собой дымящийся след. Она точно ножом срезала деревья на своем пути и взорвалась на краю обрыва.
Рэмбо показалось, что ракета угодила как раз туда, где находился их лагерь. Деревья охватило пламя, ярко расцветившее сгущавшиеся сумерки. Солнце уже закатилось, и на фоне закатного зарева было отчетливо видно, как из-под брюха одной из машин выползло желтое облачко. Ядовитый газ.
Рэмбо захлестнула ярость. Эти парни не брезгуют ничем, с горечью думал он.
Пламя бушевавшего в предгорье пожара разогнало сумерки. Вспышки взрывов напоминали огни фейерверка. Прожектора вертолетов тщательно обшаривали окрестности.
— Может, отдохнешь? — спросил Муса.
Рэмбо посмотрел туда, где все было залито светом прожекторов.
— Не сейчас. Вот одолеем тот склон… Муса что-то пробормотал.
— Что?
— Ты убьешь себя.
— Ну, что ж, если так надо…
Он увидел, что впереди, кроме редких деревьев, лишь валуны, снова споткнулся и остановился.
Руки тряслись. Он присел на край носилок и попытался распрямить спину. Мышцы пронзила резкая боль. Он сполз на землю.
Мишель спрыгнула с лошади и опустилась рядом.
— Позаботься о полковнике, — сказал Рэмбо.
— Но…
— Черт побери, позаботься о полковнике!
— Ну и упрямый же ты!.. — Она взяла свою сумку и захлопотала возле лежавшего на носилках Траутмэна.
Рэмбо хватал ртом воздух и пытался расслабиться. Его била дрожь. Рядом присела Мишель.
— Он все еще без сознания. Дышит нормально, но пульс слабый, — сказала она.
— Это плохо?
— Я боюсь за него. Возобновилось кровотечение.
— Черт!
— Его лихорадит. Надо бы дать ему немного воды.
Рэмбо подождал, когда пройдет головокружение и подошел к Траутмэну. Муса открыл флягу, поднес горлышко к губам полковника и влил ему в рот воды.
Даже в темноте Рэмбо увидел что почти вся вода вылилась обратно.
— Попробуй еще раз! Полковник, вы должны попить!.. Муса снова влил воды, но и она вылилась.
— Очнитесь, полковник! — сказал Рэмбо.
Полковник не отвечал.
— Очнитесь же!
Траутмэн шевельнулся и приподнял руку. Но она тут же упала на носилки.
— Вы слышите меня, полковник? Вы должны попить.
— Что? — голос Траутмэна был похож на шелест ветра в опавших листьях. — Что, Джон? Ему удалось сделать один глоток.
— Отлично, сэр. Еще немножко.
Траутмэн отпил еще немного.
— Мне снилось… Да, сэр?
— Что мы с тобой в Брэгге.
— Это не Форт Брэгг, сэр.
— Когда я впервые увидел тебя…
— Это когда вы начали тренировать меня? Я помню.
— Я ведь очень неодобрительно относился к тебе, помнишь?
— Нет, сэр, вы просто были строги со мной.
— Я не это имел в виду. Я… — Траутмэн закашлялся. — Я лепил тебя. Лепил безжалостно.
Рэмбо почувствовал внутри себя пустоту.
— Хватит, сэр. Вам надо отдохнуть.
— Прости меня, Джон.
Мишель смочила носовой платок, обтерла им лицо полковника и положила платок ему на лоб.
— Надо бы накормить и напоить лошадей, — произнес Муса.
— А тебе надо поспать, — сказала Мишель, обращаясь к Рэмбо.
— Потом.
— Нет, сейчас. — Мишель схватила его за руки. — У тебя ободраны ладони. Я продезинфицирую и перевяжу их. Выпей немного воды и съешь что-нибудь.
— Вряд ли я смогу.
— Бога ради, послушайся меня!
Рэмбо сделал глоток из фляги Мусы и отломил кусок сухого твердого хлеба. Темноту в предгорьях вспарывали лучи прожекторов. Казалось, они появляются из ниоткуда и исчезают в никуда. Это же «ниоткуда» выплевывало пулеметные очереди.
Он повернулся к мерцавшим в сумерках заснеженным пикам гор.
— Муса, когда мы перейдем через них?
— Завтра.
— Это трудно.
— Если Всевышний поможет, мы спустимся в долину на той стороне гор завтра днем.
— Днем?
— Ты хочешь выйти на рассвете?