Дэвид Моррелл – Рэмбо 2 (страница 9)

Мэрдок пожал плечами.

— Если вы имеете в виду американских военнопленных, то навряд ли. Но есть ряд вопросов, которые требуют выяснения. И есть люди, заинтересованные в этом.

— Вижу, все это вас не очень трогает, — сказал Траутмэн.

— Не я начинал войну, полковник. Достаточно того, что теперь мне приходится расхлебывать эту кашу за других.

3

Мощный рев двигателя наполнял самолет, корпус его дребезжал. Салон освещала единственная лампочка над овальным люком аварийного выхода. Рэмбо сидел в позе медитации, скрестив ноги, не отрывая взгляда от полоски света, которая пробивалась из штурманской кабины. Там, вместе с Эриксоном, который вел машину, находился еще один пилот, Дойл. Он наблюдал за дисплеем в верхней части кабины. Сюда сходились показания всех приборных систем самолета. Заметив отрешенный взгляд Дойла, Рэмбо заподозрил, что парень балуется наркотиками.

Шум самолета не мешал Рэмбо, он просто не замечал его, возвратившись мыслями к серебристому кокону паутины.

4

Траутмэн напряженно застыл у приборов, вглядываясь в экран радара и позабыв, что рядом с ним Мэрдок.

— Система АВАКС сообщает, что цель появилась в квадрате два — пять, — объявил техник в наушниках. — Они идут точно по графику.

И он передал в микрофон:

— «Одинокий Волк», вас понял. Сообщение принято. Траутмэн не отрывал взгляд от сверкающей точки на экране. Точка, медленно передвигавшаяся по вычерченной компьютером карте Центрального Лаоса, нестерпимо жгла ему глаза.

5

Рэмбо услышал движение в кабине пилотов и заставил себя оторваться от созданного им образа — тончайшая сетка паутины, притягивавшая к себе его мысли, растаяла. Он снова находился в самолете.

Перед ним, освещаемый лишь отблесками приборов, стоял Эриксон. Он поручил управление Дойлу и вышел в салон.

— Пойдем, покажу кое-что.

Рэмбо встал и двинулся за ним. В кабине Рэмбо устроился между креслами пилотов. Справа от него сидел Дойл, слева Эриксон, который вновь принял на себя управление.

Рэмбо бросил взгляд через переднее стекло: чернота обступала самолет. Затем глаза привыкли, и в слабом свете луны он стал различать полосу джунглей. Бескрайние, полускрытые во мраке ночи заросли проносились под крылом самолета с головокружительной скоростью.

— Кончен бал, погасли свечи, — заявил Эриксон, отключая освещение приборов.

Кабина погрузилась в полную тьму.

Впереди, заполняя своими зубчатыми гребнями весь горизонт, горделиво вздымались Аннамские горы. Одну сторону склонов заливал лунный свет, другая терялась во мраке.

На какую-то долю секунды им показалось, что самолет еще отделяет от гор достаточное расстояние, но уже в следующее мгновение пугающая своей близостью горная громада выросла прямо перед ними. Эриксон рванул рычаг управления, направляя машину резко вниз. Скалистые вершины оказались едва ли не вровень с самолетом, скользившим теперь между лесистыми склонами.

Дойл посветил маленьким фонариком на щитки приборов. Но это было лишнее. Эриксону не требовались показания приборов — он и самолет слились в единое целое. Торжествующий крик вырвался у Эриксона:

— Ура! Вот это класс!

Если бы он не был привязан ремнем, то подскочил бы на сиденье.

— Жми! Поддай еще газу! — раздался рядом возбужденный голос Дойла.

Рэмбо почувствовал как к горлу подступает тошнота.

Горы исчезли так же внезапно, как и появились, сменившись полосой непроходимого тропического леса. Эриксон вытворял чудеса пилотажа: «Перегрин» шел, едва не задевая верхушки деревьев.

— Добро пожаловать в гиблые места! — крикнул Эриксон у него над ухом.

Тропический лес по виду ничем не отличался от того, что они видели в Лаосе или Таиланде. И тем не менее все здесь было иначе. Рэмбо настороженно всматривался в открывшуюся перед ними картину. Они летели над Вьетнамом.

— Ну, начинается потеха, — бросил Дойл.

— Ты давай работай, — сказал ему Эриксон, и, отстегнув привязной ремень, поднялся со своего кресла.

Он снял наушники и посмотрел на Рэмбо.

— Собирайся. Через минуту на выход.

Рэмбо ощутил учащенное биение сердца. Усилием воли он восстановил нормальный ритм. Сорок два удара в минуту.

Эриксон открыл люк, и оглушительный шум ворвался в салон. Рэмбо, прищурившись, в последний раз осмотрел свое снаряжение, прицепил вытяжной фал к тросу над головой.

Заросли были так близко, что он уже различал листья деревьев в лунном свете. Рэмбо глубоко вздохнул.

— Осталось пять секунд. — И Эриксон начал отсчет: — Четыре, три, два, один! Приятного полета.

Желтый огонек сменился зеленым.

— Пошел! — были последние слова Эриксона. Мощный бросок вперед — и Рэмбо выскочил в открытый люк.

6

По радио вдруг донеслось испуганное: — Что за черт!

Траутмэн сразу узнал голос Эриксона.

— Что там у них стряслось? — вскинулся Мэрдок. По радио звучала отборнейшая брань.

В чем дело? — заорал Мэрдок, хватая микрофон. — Отвечайте, «Стрекоза», отвечайте!

Дьявольщина! Зажало фал, он не может отцепить его от троса, так его разэдак! — кричал Эриксон.

— Как зажало?!

— Аварийная ситуация! Парашют не отделяется от троса, его тянет за самолетом.

— Отцепите фал сами! — рявкнул Мэрдок.

— Не могу! Я же сказал — зажало. Ну так перерубите его.

— Нет ножа. О черт! Его же разорвет на части! Траутмэн сжал руки, до крови вонзив в ладони ногти. Помещение наполнил сигнал тревоги.

7

Его охватила восхитительная легкость, от которой зашлось сердце. Но тут же тело сотряс страшный удар. Плечи с силой рвануло назад. Адская боль пронзила его. Фал, застрявший в самолете, перехлестнул стропы и тянул за собой задыхающегося Рэмбо. Сильные воздушные потоки били его о фюзеляж. Еще немного — и его лоб раздавит о корпус самолета, либо разобьет о вершины деревьев, в опасной близости к которым шел самолет. Он с ужасом осознал, что произошло. Парашют не раскрылся! И хуже того — трос не дает ему оторваться от самолета.

Ветром сорвало шлем, дышать было нечем, заплечный мешок давил невыносимой тяжестью, а руки прижало к телу так, что он не мог пошевелиться.

Дернуть бы за кольцо парашюта. Но он тут же сообразил, что даже, если купол раскроется, это ему не поможет: он все равно не сможет отделиться от самолета, только запутается в парашюте.

8

Барабанные перепонки едва выдерживали рев двигателей, бешеное завывание воздушного потока. Ветром сорвало с плеча автомат, он соскользнул с беспомощно прижатой к телу руки и скрылся внизу. Крепления аппаратуры тоже не выдержали, ремень оборвался, и система спутниковой связи последовала за автоматом.

Только бы вздохнуть! Господи, только бы вздохнуть!

Дойл сжался от сотрясавшего кабину грохота. Пронзительный сигнал тревоги звенел, не переставая. Дойл взглянул вперед и ахнул: прямо на них летели горы.

Набирай высоту! Уходить надо! — испуганно крикнул он.

Рано, — отозвался Эриксон.

— Ты что, не понимаешь, мы разобьемся в этих чертовых горах!

— Нет, подождем, когда он отцепится. У него получится!

9

Руки не слушались. Ценой напряжения всех сил он заставил себя пошевелить пальцами. Вокруг не было видно ни зги, да и слепящий ветер все равно мешал смотреть. Действовать придется на ощупь. Каждое движение стоило ему почти нечеловеческих усилий. Борясь с сопротивлением воздушного потока, он все-таки дотянулся до ножа на поясе.