Дэвид Льюис – Дитя мое (страница 90)
Поздно ночью, страдая бессонницей, Джек думал о Дэнни и Дарле, влюбленной парочке, чье счастье в браке длилось всего лишь три года. Вот только они не знали об этом до самого конца.
Джек был в Канзасе, когда ему позвонил Дэнни.
– Мы подумываем о том, чтобы усыновить ребенка.
В те времена он влачил свое тусклое существование в тускло освещенных меблированных комнатах, оплакивал свою горькую долю. Но он любил Дэнни. В конце концов, Дэнни был оптимистом в их семье, всегда старавшимся иметь обо всех самое высокое мнение.
– Приезжай к нам хотя бы изредка, – попросил Дэнни.
С Дарлой он виделся лишь раз. Она была милой, жизнерадостной молодой женщиной и происходила из респектабельной семьи.
– Маме нездоровится, – начал Дэнни. – Сан нынче летом поживет у нас. Тебе следовало бы ей время от времени звонить, Джек.
Джек фыркнул. Ему было все равно, где живет его семнадцатилетняя сестра. Сан была бодливой коровой, а он – фарфоровой лавкой. Как и мать, она не лезла за словом в карман, поэтому Джек чувствовал, что сыт по горло женщинами из семьи Ливингстон.
Когда дело об удочерении подошло к развязке, Дэнни вновь ему позвонил.
– Хочешь увидеть нашу маленькую девочку?
– У меня мало свободного времени, – солгал Джек.
– Сан до сих пор живет с нами, – продолжал Дэнни. – Она хочет повидать тебя прежде, чем уедет в колледж.
Джек начал бормотать что-то насчет взятых на себя обязательств, а в конце пообещал выкроить время, но так и не выкроил.
Лаура появилась в доме Дэнни и Дарлы в период продолжительного пребывания в нем Сан.
Минуло четыре года. Джек оставался в Канзасе, шагая по жизни, словно лунатик. Днем он летал, ночью пил. Восьмичасовой интервал между принятием алкоголя и летной работой, установленный Федеральным управлением гражданской авиации, Джек соблюдал, но зазор между бутылкой и полетом почти никогда не превышал этих самых восьми часов. Единственным светлым пятном в его жизни была страсть к небу. Молодому человеку очень нравилось делиться с другими своим запатентованным способом бегства от всех невзгод жизни.
Через некоторое время последовал еще один звонок.
– Привет, Джек! Я уже позабыл, как ты выглядишь…
«Посмотри на фото», – мысленно посоветовал брату Джек, но вслух сказал:
Это был последний их разговор, а затем позвонила Лаура и оставила сообщение о трагической аварии. В тот момент Джек летал среди облаков, стараясь оставить прошлое далеко позади. После гибели старшего брата слова «Обязательно приеду» стали последней фразой, произнесенной им единственному человеческому существу, любившему его без всяких оговорок.
Джек мог бы с головой окунуться в бездну сожаления и раскаяния, бичуя себя за то, как обходился со своим братом. Он мог бы отказаться от опекунства,
Прошло три дня после похорон. Джек переехал жить в дом брата. Там его ждала маленькая девочка, с которой следовало подружиться и растить, словно собственную дочь. Вскоре после этих событий Сан вернулась в Вустер, чтобы выполнить свое обещание и первое время помогать Джеку воспитывать Натти.
Остальное, как говорят, уже история. Постепенно Джек и Сан сработались, став единой командой, хотя у них и случались время от времени небольшие конфликты. Сан прижилась и превратилась в любимую тетю, человека, к которому всегда можно обратиться, если девочку нужно приободрить либо побаловать. Лаура стала Джеку товарищем по оружию. Ради Натти он просыпался по утрам и молился Богу перед отходом ко сну.
С каждым прожитым годом прошлое становилось все более отдаленным и туманным… Хотя Джек по-настоящему любил свою сестру, он до сих пор имел на нее зуб, хотя бы потому, что своим поведением она слишком сильно напоминала ему мать. Хотя Библия учила его обратному, Джек не мог смотреть на фотографию собственной матери без того, чтобы не испытывать сожаления и гнева.
– Прости не ради нее, а ради себя, – как-то сказала ему Келли.
Это предложила ему женщина, которая смогла простить того, кто похитил ее дочь. Если Келли смогла, значит, и он сможет.
Сбросив ватное одеяло, Джек потянулся за халатом. Включив лампу на прикроватном столике, он вытащил из нижнего ящика фотографию матери. Впервые он увидел то, что никогда прежде не пришло бы ему в голову. Душевной боли больше не было. Он видел глаза Натти.
На следующее утро Джек предложил кое-что новенькое. Натти с энтузиазмом приняла его предложение. Когда Сан вышла из своей комнаты, из
– Пора! – защебетала Натти.
Они сели в Билли-Боба и поехали на Вустерское кладбище, расположенное к югу от городка. Оставив пикап на обочине дороги, Джек встал на проторенную тропинку. Впереди простирались сотни могильных плит. Он не бывал здесь со дня похорон Дэнни, поэтому имел лишь туманное представление о том, где расположены могилы членов его семьи.
– Следуй за мной, – просто сказала Сан, устремившись к северному краю кладбища.
Сестра шагала мимо последнего ряда могильных плит. Остановившись, она прикоснулась к общему камню над могилами Дэнни и Дарлы. Затем, миновав могилу отца, Сан подошла к простой плите из серого гранита, возвышавшейся над местом упокоения матери. Они стояли возле нее несколько минут, углубившись в свои мысли. Джек обнял сестру. Сан подалась в его сторону, сначала вроде бы неохотно, но затем она плотно прижалась к нему. Хотя Сан часто целовала его в щеку, Джек не мог припомнить, чтобы когда-либо ее обнимал.
Взгляд его вначале остановился на могильной плите отца.
Он посмотрел на Натти. Девочка, присев на корточки, читала имена Дэнни и Дарлы на могильной плите. Правда вызывала в его душе благоговейный страх. Его маленькая девочка – внучка его матери. Его племянница. Его обожаемая Натти унаследовала глаза его матери, нос его матери и в определенной мере характер его матери. Все эти годы он воспитывал плоть от плоти, кровь от крови его матери.
Спустя несколько минут они, сложив руки, помолились. Затем Джек присел на колени перед могилой матери. Рука Сан легла ему на плечо. Натти тесно прижалась к своему приемному отцу.
– Я прощаю тебя, мама, – мысленно, а затем вслух произнес он.
Натти крепко обняла его за шею и сказала могиле:
– Привет, бабушка. Мне тебя не хватает.
Джек не понимал, как можно скучать по той, кого никогда в жизни не видел, но решил не вмешиваться. Он выпрямился во весь рост. На глазах Сан поблескивали слезы, хотя сестра никогда не отличалась особой чувствительностью.
После этого они направились в любимую закусочную Натти есть жирные гамбургеры и картошку фри. Настроение у них улучшилось, несмотря на скорый отъезд Сан. Натти сидела так близко к тете, что той приходилось держать пищу левой рукой. При других обстоятельствах Сан обязательно попросила бы Натти отодвинуться, но только не сегодня.
Джек улыбнулся, наблюдая за ними. Натти восхищалась остроумием и чувством стиля своей тети. Сама девочка одевалась опрятно и за словом в карман никогда не лезла.
«Следовало давным-давно догадаться», – подумалось ему.
В пятницу Джек позвонил Лауре на мобильный телефон, но абонент оказался вне зоны доступа.
– Она поехала домой, – чуть слышно сказал он себе.
Хотя храбрость этой женщины его и восхищала, легче на душе ему не становилось. По правде говоря, этого-то он и боялся. Джек позвонил ее двоюродному брату, желая удостовериться, что его опасения не беспочвенны.
– Когда Лаура с вами свяжется, передайте ей, что я звонил, – попросил он.
Двоюродный брат сказал, что непременно передаст.
– Она очень рискует. Ее семья немного… радикальна…
«Это уж точно», – мысленно согласился с ним Джек.
Попрощавшись, он повесил трубку.
Вечером, после ужина, Сан зашла к нему в кабинет и уселась на стул, на котором прежде сидела Лаура, обсуждая с ним планы на день или на неделю, делясь неудачами и победами их девочки. Им с Натти очень не хватало ее присутствия, но Лаура была совершенно права, когда говорила, что и без нее они прекрасно обойдутся… Возможно, и не прекрасно, но в любом случае вполне сносно…
Заложив руки за голову, он откинулся на спинку своего скрипучего кресла.
Сан поморщилась.
– Надо бы его смазать.
– И лишить его голоса? Ни за что, – усмехнувшись, ответил Джек.
Сан возвела глаза к потолку, а затем вдруг стала немного печальной, что, признаться, не было свойственно ее характеру. Сестра спросила, как дела у Лауры. Брат передал то, что недавно услышал по телефону.
– Надеюсь, у нее все получится, – задумчиво кивая головой, сказала Сан.
Они посидели немного в тишине. Джек уже давно решил последовать совету Лауры: «Будь снисходителен. Иногда мы храним тайны, потому что иначе никак нельзя». Он не станет требовать объяснений.
Сан, скорее всего, давным-давно приняла решение никого не ставить в известность. В семнадцать лет, считая, что вся жизнь у нее впереди, мечтая о колледже и карьере в мире моды, она просто не была готова к материнству. Сан не хотела, чтобы одна ошибка помешала осуществлению ее мечты. Ее мотивы пусть остаются на ее совести. Зная, как Дэнни и Дарла мечтают о ребенке, Сан быстро нашла устраивающее всех решение ее проблемы. Сестра никогда не относилась к людям, которые докапываются до сути вещей и сожалеют о совершенных в прошлом оплошностях.