Дэвид Льюис – Дитя мое (страница 86)

Джек вспомнил, как странно повела себя Лаура, когда, подвезя ее домой, он поделился с ней своими планами насчет свиданий с женщинами… А потом был неловкий разговор в комнате для стирки. Теперь все обретало смысл. Должно быть, Лауре все время хотелось открыться ему.

Джек набрал побольше воздуха в легкие и медленно выпустил его. Им предстояло о многом переговорить и принять непростые решения… Но даже сейчас, сидя в пикапе и ожидая выхода Лауры, он то и дело вспоминал Келли, преследуемый болью в ее глазах, болью, вызванной ссорой после разоблачения ее лжи.

Ее лжи… Не лишено иронии. В конце концов, Келли – не единственная, кто ему лгала. Лаура скрывала от него правду все эти годы. Джек тяжело вздохнул. Голова его шла кругом.

«Забудь о том, что ты чувствуешь, – мысленно приказал он себе. – Делай то, что считаешь правильным».

Будущее представлялось ему вполне очевидным.

– Делай то, что считаешь правильным… ради Натти… ради Лауры… – едва слышно прошептал он.

Шурша гравием, Джек подошел к скрипучему крыльцу, которое давным-давно следовало бы покрасить, и постучал в дверь, чувствуя себя женихом, забывшим купить букет. Дверь резко распахнулась. На пороге стояла Лаура. На лице ее застыло приветливое, но несколько виноватое выражение. Кожа была розовой, как после купания. Волосы сверкали на солнце. Чепец аккуратно заколот.

– Джек! Я не слышала, как ты подъехал!

У него перехватило дыхание, он нервничал…

Вытерев руки о передник, Лаура застыла в скромной позе ожидания.

– Мы куда-то едем?

– Ненадолго… Обещаю.

Она напряженно вглядывалась в его лицо.

– Хочу обсудить анализы, – почувствовав ее нежелание, сказал Джек.

Без лишних слов Лаура сняла передник, бросила его куда-то и вышла наружу. Все, как в старые добрые времена… Она забралась в пикап и уселась, расправив подол загорелыми руками. Защелкнув ремень безопасности, она перевела дух. Плечи женщины быстро поднимались и опускались. Казалось, она хотела произнести: «Ну вот! Что дальше?» Когда Джек занимал свое место за рулем, она искоса окинула его взглядом. Лаура явно казалась немного озадаченной его странным поведением.

Джек завел пикап и развернулся. Вверх поднялось облачко пыли. Машина поехала обратно по дороге. Выезжая на трассу, Джек притормозил. В нос ему ударил запах свежеуложенного асфальта.

Лаура поинтересовалась, как дела у Натти. Джек рассказал ей о последних выходках дочери. Она слушала его, улыбаясь. Никогда они не чувствовали себя настолько свободно, как во время обсуждения всего, связанного с Натти, – ее дел, настроения, милых выходок и хитростей.

Проехав восемь миль в сторону Вустера, Джек наконец-то решился:

– Нам тебя не хватает, Лаура.

– Я тоже по вам скучаю, – ответила она, а затем указала рукой направо: – Там дальше – парк.

– Хорошо, – сворачивая направо, произнес Джек.

Застройка здесь была более старой. Всюду росли клены, ясени и кизиловые деревья. Пикап остановился. Выйдя на испещренный солнечными бликами тротуар в тени деревьев, они направились по дорожке к уединенной скамейке. В воздухе ощущалось дыхание осени. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев. Кое-где листва уже начала демонстрировать все богатство осенних красок.

Лаура села на лавку, скромно сложив руки на коленях. Опустившись рядом, Джек почувствовал, как доски прогнулись под его тяжестью. Минутку они так сидели, вслушиваясь в рокот двигателя садового трактора, на котором восседал длинноволосый «ландшафтный дизайнер» в джинсах. Через дорогу стайка шумных школьниц, галдя, прыгала по тротуару. Если раньше он нервничал, то теперь открытость и приветливость этой женщины придали Джеку храбрости.

– Я здесь не ради того, чтобы уговаривать тебя вернуться, – мягким тоном произнес он, хотя и кривил при этом душой.

Улыбка ее стала шире.

Откладывать дальше не имело смысла, поэтому он произнес:

– Келли – не мать Натти.

Лаура кивнула и издала хмыкающий звук, наверное, означавший: «А что я тебе говорила?»

Вместо того, чтобы сразу же огорошить ее, Джек принялся неспешно рассказывать о том, как собирал волосы, как взял у Натти образец ее ДНК, а потом передал все это в лабораторию на анализ. Надо было аккуратно подвести Лауру к тому, чтобы ей ничего не оставалось, как во всем сознаться.

Она внимательно его слушала. На лице ее застыло выражение сосредоточенности, но не заметно было ни следа тревоги. Казалось, Лаура и так все знает, ничего нового собеседник ей не сообщает.

Джек решил форсировать события.

– Мой анализ отличался от анализа, сделанного Келли.

Он внимательно следил за ней, но ни удивления, ни вины на ее лице не заметил.

– Мой анализ оказался положительным, – для ясности добавил он.

Глаза ее сузились.

– Не понимаю.

Джек попытался растолковать:

– Один из образчиков имеет ДНК матери Натти.

Лаура откинулась на спинку скамейки, явно обдумывая услышанное. А затем он заметил то, что счел слабым местом в ее защите: она восприняла его слова без малейшего удивления, они ее отнюдь не озадачили.

– Джек…

– Лаура! Не надо ничего говорить.

Джек не хотел, чтобы она принялась сейчас все отрицать. Пусть сперва его выслушает, а пока он обнял… почти обнял Лауру сзади за плечи, заведя руку за спинку скамейки.

– Помнишь, как в начале лета мы вот так сидели на качелях, разговаривали, пили охлажденный чай и смеялись над проделками Натти?

Она улыбнулась, но как-то сдержанно.

– А еще ты сделала мне подарок. Я всегда буду его беречь, потому что он твой.

Взгляд ее стал каким-то застывшим, непроницаемым.

– Мы стали близки, Лаура.

Она согласно кивнула.

– А потом, после моего дня рождения, что-то пошло не так, – сказал он.

Лицо ее помрачнело, но Джек останавливаться не собирался.

– Мне казалось, что мы тогда находились накануне важных перемен, Лаура.

– Jah, мы тогда и впрямь стали ближе, – согласилась она, – но после своего дня рождения ты принял решение…

Потянувшись, Лаура погладила его по руке, словно хотела смягчить удар, который вот-вот собралась ему нанести.

– Ты никогда не смотрел на меня так, как в тот день, Джек, ты меня просто не замечал… Мне, конечно, приятно твое внимание, но дело в том, что я не из причудливых и никогда такой не стану. – Отвернувшись, она тихим голосом продолжила: – Не думаю, что ты когда-нибудь с этим смиришься.

– Дай мне еще один шанс, – попросил он.

– Ах, Джек…

– Если не ради меня, то ради Натти.

Она отрицательно покачала головой, но при упоминании имени девочки взгляд ее смягчился.

– Ты долгие годы о нас заботилась, Лаура. Теперь я хочу позаботиться о тебе. – Голос его дрогнул. Отвернувшись на секунду, он тихо произнес: – Возвращайся к нам.

Взгляд ее затуманился. Впервые с начала разговора она, казалось, начала прислушиваться к его аргументам. Сглотнув, он придвинулся ближе, не зная, позволит ли она поцеловать себя или нет. Сможет ли он нарушить укоренившееся табу? Сможет ли англичанин поцеловать смиренную? А потом до Джека с необыкновенной ясностью дошло, что за все эти годы он ни разу и помыслить не мог, что Лауру можно поцеловать. С чего бы это? Его губы застыли на расстоянии всего пары дюймов от ее губ. Она зажмурилась, а он замер, не решаясь.

Лаура приоткрыла глаза. Легкое недоумение отразилось на ее лице. Она отстранилась.

– Ты не можешь, Джек? – несколько игривым тоном спросила она.

Он смотрел на нее, стараясь разобраться в своих противоречивых чувствах.

– Извини… Я думал…

Ее глаза искрились весельем. Покачав головой, она рассмеялась.