Дэвид Лоуренс – Любовник леди Чаттерли (страница 69)

– Он родился в Тивершолле, сын шахтера. Но он вполне пристоен.

Титулованный художник начал сердиться:

– Сдается мне, он не лесничий, а золотоискатель. А ты для него – золотая жила.

– Нет, папа, это не так. Когда ты его увидишь, ты сразу поймешь. Он – мужчина. Клиффорд давно невзлюбил его за непокорный нрав.

– По-видимому, в нем в кои-то веки заговорил здоровый инстинкт.

Скандальная связь дочери с лесничим – нет, он не может с этим смириться. Пусть бы связь, он не ханжа. Но не скандальная.

– Меня этот парень меньше всего волнует. Видно, что он сумел вскружить тебе голову. Но ты подумай, какие пойдут разговоры. Подумай о моей жене, как она это воспримет!

– Я знаю, досужие языки – это ужасно! Особенно если принадлежишь к хорошему обществу. К тому же он жаждет получить развод. И я подумала, может, мы вообще не будем упоминать имени Меллорса? Скажем, что этот ребенок от какого-то другого мужчины.

– От другого мужчины! От кого же?

– Ну, может, от Дункана Форбса. Мы с ним дружим всю жизнь. Он довольно известный художник. И я ему всегда нравилась.

– У‑уф, черт побери! Бедняга Дункан! А ему-то от этого какая корысть?

– Не знаю. Но, может, ему это даже понравится.

– Ты думаешь, понравится? Странный же он человек, если так. У тебя с ним что-нибудь было?

– Нет, конечно. Да ему это и не надо. Для него счастье не в обладании, а чтобы я была рядом.

– Господи, что за поколение!

– Больше всего на свете он хочет, чтобы я позировала ему. Но я этого не хочу.

– Бог ему в помощь. Он и без того выглядит довольно-таки жалко.

– Но ты не возражаешь, если о нем будут говорить как об отце?

– Но, Конни, это же обман.

– Знаю. Это ужасно, но что я могу поделать.

– Обманывать, хитрить… Нет, я, видно, зажился на этом свете.

– Ты, конечно, можешь так говорить, если сам никогда не хитрил и не юлил в своей жизни.

– Но у меня это было совсем по-другому, уверяю тебя.

– У всех это по-другому.

Приехала Хильда и тоже взбесилась, услышав новость. Она тоже не могла спокойно думать о таком позоре. Сестра беременна – и от кого? От егеря! Какое унижение!

– Но почему бы нам просто не исчезнуть – уехать тихонько от всех, хотя бы в Британскую Колумбию? Тогда никакого скандала не будет.

Нет, это их не спасет. Шила в мешке не утаишь. И если уж Конни собралась куда-то ехать со своим егерем, ей надо выйти за него замуж, – так считала Хильда. Сэр Малькольм был иного мнения. Он надеялся, что эта интрижка рано или поздно кончится.

– Хочешь с ним познакомиться? – спросила Конни отца.

Сэр Малькольм не горел таким желанием. Еще меньше жаждал встречи бедняга Меллорс. И все-таки встреча состоялась – в приватном кабинете клуба, за обеденным столом. Мужчины были одни; познакомившись, они оглядели друг друга с ног до головы.

Сэр Малькольм выпил изрядное количество виски. Меллорс тоже пил, но умеренно. Говорили об Индии – лесничий много о ней знал.

И только когда официант принес кофе и удалился, сэр Малькольм зажег сигару и выразительно произнес:

– Так что вы скажете о моей дочери, молодой человек?

По лицу Меллорса пробежала усмешка.

– А что такое, сэр, с вашей дочерью?

– Вы ей сделали ребенка, не так ли?

– Имел такую честь! – усмехнулся Меллорс.

– Господи помилуй, имел честь! – Сэр Малькольм жирно хохотнул и начал мужской, по-шотландски откровенный разговор: – Так, значит, имел честь? Ну и как, ничего? Наверное, недурно, а?

– Недурно.

– Держу пари – то, что надо. Моя ведь дочь. Яблоко от яблони недалеко катится. Я всегда был хороший кобель. А вот ее мать… Господи, прости нас, грешных! – Он возвел глаза к небу. – Ты зажег ее, да-да, зажег. Я вижу. Ха-ха! У нее в жилах моя кровь. Поднес спичку к стогу сена. Ха-ха-ха! Должен признаться, я был очень рад. Ей этого не хватало. Она славная девочка, очень славная. И я всегда знал, она будет замечательной бабой, если найдется молодец, который сумеет запалить этот стог сена! Ха-ха-ха! Так ты, говоришь, егерь? А я бы сказал – удачливый браконьер. Ха-ха! Ладно, шутки в сторону, что же мы будем делать?

Разговор продвигался вперед черепашьим шагом. Меллорс был более трезв и старался держаться в рамках приличия, то есть почти все время молчал.

– Ты, значит, егерь, охотник? И то верно. Охотник за красной дичью. А ты знаешь, как баб проверяют? Я тебя научу. Щипни ей зад, и сразу поймешь, на что она годна. Ха-ха! Завидую я тебе, мой мальчик. Тебе сколько лет-то?

– Тридцать девять.

Титулованный джентльмен поднял брови:

– Вон уже сколько! Ну что ж, тебе еще развлекаться добрых лет двадцать. Если судить по виду. Егерь егерем, но кобель ты хороший. В чем, в чем, а в этом я разбираюсь. Не то что эта медуза Клиффорд! Робкая барышня, нет в нем мужской жилы. А ты мне нравишься, мой мальчик. Бойцовый петух. Да, ты боец. Охотник! Ха-ха! Черт возьми, я бы тебе не доверил свои охотничьи угодья! Ну а если без шуток – что же мы будем делать? Эти чертовы старухи ведь съедят нас.

Если без шуток – договорились они до полного мужского взаимопонимания.

– Послушай, мой мальчик: если тебе нужна моя помощь, ты можешь положиться на меня. Егерь! Клянусь небом, это прекрасно. Мне это по душе. У девочки отважное сердце. Что? В конце концов, у нее есть небольшой капиталец. Небольшой, но голодать не придется. И я ей оставлю все, что у меня есть. Девочка этого заслуживает. Бросить вызов этому миру старых баб! Я всю жизнь старался выпутаться из женских юбок, да так и не выпутался. Ты сделан из другого теста, я это вижу. Ты – мужчина.

– Рад слышать. Меня до сих пор называли за глаза жеребцом.

– А ты чего ожидал? Ты и есть жеребец для этих трухлявых старух.

Расстались они сердечно, и весь остаток дня Меллорс внутренне посмеивался.

На другой день все трое – Конни, Хильда и он – обедали в маленьком безымянном ресторанчике.

– Ужасное, ужасное положение, – начала разговор Хильда.

– Мне оно доставило много приятных минут, – улыбнулся Меллорс.

– Вам бы следовало повременить с детьми. Сначала, мне кажется, вы оба должны были развестись, а уж потом брать на себя такую ответственность.

– Господь поторопился раздуть искру, – усмехнулся Меллорс.

– Господь здесь ни при чем. У Конни есть свои деньги, на двоих хватит, но ситуация, согласитесь, невозможная.

– Да ведь вас эта ситуация только самым краешком задевает.

– Что бы вам принадлежать к ее кругу!

– Что бы мне сидеть в вольере зверинца!

Помолчали.

– По-моему, самое лучшее, – опять начала Хильда, – если Конни назовет виновником другого мужчину. Чтобы вы вообще не фигурировали.

– Мне кажется, я фигурирую довольно прочно.

– Я говорю о судебном процессе.

Меллорс вопросительно поглядел на Хильду: Конни так и не решилась посвятить его в этот план с Дунканом.

– Не понимаю.

– У нас есть знакомый, который, возможно, согласится выступить в суде как третье лицо, чтобы ваше имя вообще не упоминалось.