Дэвид Лоуренс – Джек в Австралии (страница 26)
Джек сидел на стуле под виноградными ветками, стараясь отдышаться. Педди обмахивал его пучком листьев, выражая свое искреннее восхищение:
— Первый, положивший нашего длиннорукого.
— За что он всё-таки накинулся на меня? Я ведь ни слова не сказал ему.
— Что вы, что вы! — любезно воскликнул Педди. — Вы же переманили его любезную.
— Я? Да нисколько! Она сама приставала ко мне, а я и не притронулся к ней.
Джек снова вышел во двор и пожал своему длиннорукому тезке руку.
— Отменно, отменно! — восклицал старый Джек. — Ты петух хоть куда! Какое значение может иметь для двух мужчин такая девчонка! Дай пожать твою руку, мальчик. Я, Джек Длиннорукий, добрый петушиный бой всегда предпочту какой-нибудь глупой курице.
Неожиданно прибежал Том, крича, как будто Джек оглох:
— Что лошади?
— А что такое?
— Седлай! — И он ушел туда, откуда пришел.
— Все будет сделано, сударь, мы оседлаем их! — заявили в один голос восторженные юноши. — Мы их напоим и накормим.
Джек, мирно поболтав со старым боксером, выпил вместе с ним.
Затем, покачиваясь, направился с услужливыми юношами в конюшню. Он просунул голову между мордами двух лошадей и окунул ее в прохладную воду. Когда он поднял ее, стряхивая струившуюся воду, он снова увидел перед собой ту же девушку.
— Вам нужно полотенце, сударь?
— Да, надо.
— Пойдемте, я принесу.
Он покорно пошел за ней. Она привела его в комнату, расположенную недалеко от конюшни. Он остановился на пороге.
— Нашла, — сказала она из темноты.
— Принеси сюда.
— Иди же, я вытру тебе волосы. — Ее голос раздался оттуда, как голос колдуньи из пещеры. Неуверенно, ощупью продвигаясь в потемках, Джек нехотя вошел в пещеру и сразу очутился в ее объятиях. Он отпрянул, но ее полное, мягкое тело крепко прижималось к нему. Юноша еще сопротивлялся, но когда почувствовал, что ее объятия ослабевают и что он свободен, страсть разгорелась в нем и он сам плотно прижал ее к себе.
— Милый! — шептала девушка, проводя рукой по его мокрой голове. — Милый! Пойдем, я тебе вытру волосы.
Она повела его и усадила на нары. Потом заперла дверь, сквозь которую проникал лунный свет. Окна в комнате не было. Царила абсолютная темнота, Джек был пойман. Он ощущал это, сидя на жестких нарах. Но она живо подошла и принялась вытирать его мокрые волосы. Вытирала осторожно, медленно, ласково. И руки его, помимо воли, потянулись к ней и обняли ее.
— Я, в сущности, люблю одну девушку, — сказал он, хотя и громко, но сам себе.
— Да, милый, — ответила она тихо и, отбросив полотенце, прижалась губами к его губам.
Позднее — он понятия не имел, который это мог быть час — он отправился разыскивать Тома. Почти всюду было темно, в харчевне тоже царил полумрак. Повсюду тишина, только где-то играла музыка.
Он нашел товарища в углу кухни, со стаканом вина, совершенно пьяного.
— Пора спать, Том!
— Убирайся вон, осел, я… я жду свою девчонку.
— Где ты теперь найдешь девчонку? Пойдем-ка лучше спать.
— Не найду? А вот увидишь — найду…
— Где тут можно поспать?
— На чердаке… Там места много.
Он поднялся было на ноги, но в это время через кухню прошла краснощекая, черноглазая толстушка довольно растерзанного и грязного вида и кинула на такого же раскрасневшегося, как и она сама, Тома многозначительный взгляд. Он с поразительной быстротой кинулся за ней. Джек изумленно уставился на них, но их и след простыл. Ему же хотелось спать — только спать. Том сказал, что на чердаке много места. Джек заглянул туда, но там кишело тараканами: теми особенными, коричневыми, крупными южными тараканами, которые, издавая легкий треск, ползают животом по земле. Джек поглядел на стол, — на нем спал какой-то старик; он открыл дверцы шкафа, — там лежали дети. Еле двигаясь от опьянения и усталости, он побрел дальше и открыл какую-то дверь, — сильный запах пива и опилок указал ему на то, что это пивная лавка. Здесь он мог спокойно поспать на стуле. Он ощупью пробрался дальше и нащупал одежду. Кто-то храпел и, очнувшись, окрикнул его:
— Как ты смеешь?
У Джека остановилось от страха дыхание, и он удрал. Он безнадежно заглянул в столовую, — все скамейки и столы были заняты. Он храбро открыл другую дверь. Там, на огромной супружеской кровати, при слабом свете какой-то коптилки, валялась целая груда старух. Он выскочил на свежий воздух. Луна спряталась за облака. Вдали кто-то пел.
ГЛАВА XV
Было утро. Лежать было жестко, но просыпаться не хотелось. Кто-то его расталкивал. Над ним стоял Том, с красной, бессмысленной рожей.
— Просыпайся! Ехать пора.
Огрубелые руки энергично встряхивали его. Джек сел. Оказывается, он спал в тарантасике, укрывшись мешком. Непонятно, каким образом он забрался в него.
— Старуха приготовила чай. Если хочешь переодеться и умыться, беги к пруду около забора. Вот чемодан; гребень и мыло на полочке у рукомойника, а лошади готовы. А я, пока ты возишься, выпью еще глоток.
У Тома было обманчиво бодрое самочувствие. Он проснулся с той ложной кратковременной бодростью, которая иногда следует за опьянением. Он почти не спал, похмелье его еще продолжалось; голова была тяжелая, настроение плохое. Когда Джек зашел за ним, он все еще сидел за второй кружкой пива.
— Я готов, — сказал Том.
Они двинулись в путь. Джек вел вьючную лошадь. Но пиво и ночь доконали Тома. Он ехал полусонный, еле держась в седле. Джеку было тоже как-то нудно и не по себе, к тому же вьючная лошадь причиняла ему массу неприятностей. В полдень они сделали привал, попили воды, поспали, но ничего не ели. Дождя, слава богу, не было. Джек проспал, как убитый, до четырех часов. Внезапно он проснулся, не понимая, где находится. На небе собирались угрожающие тучи. Он встал. Да, лошади были на месте. Он все еще чувствовал себя разбитым и увядшим от попойки.
Он развел огонь, заварил чаю и вынул кое-что из закусок, хотя, собственно, есть не хотелось.
— Вставай-ка! — крикнул он валявшемуся, как животное, Тому. — Вставай! — Но животное продолжало спать.
— Вставай, скотина! — крикнул он, шибко толкнув его ногой, но крайне удивился, когда Том беспрекословно и нисколько не возмущаясь встал и начал пить чай. Они молча закусили, молча оседлали лошадей, наблюдая друг за другом, чтобы убедиться, что каждый готов ехать дальше, вскочили в седла и, все еще не проронив ни слова, отправились в путь.
Джек предоставил вьючную лошадь Тому. Стал накрапывать мелкий, но частый дождик.
Дождь чудесно приободрил Тома и он понемногу отошел. Том принадлежал к тем, кто, пьянея, быстро сдают; поэтому пил немного и быстро приходил в себя. Джек мог выпить гораздо больше, но зато на него хмель действовал медленнее, глубже и продолжительнее.
— Мне сдается, что мы сбились с пути, — сказал он. — За целый день мы не видели ни одного поселка.
— Нет, но зато ты целое утро проспал.
— Брось шутки. Я говорю тебе, что мы сбились с пути. Должна же эта дорога вести куда-нибудь. Поедем и поищем себе на ночь пристанища.
— Согласен, — великодушно ответил Том, — поедем по ней и посмотрим, куда она выведет.
Они медленно ехали, волоча за собой вьючную лошадь, уставшую от тяжелой поклажи.
Том вдруг остановился. Кто-то за ними едет; этот шум не от дождя. Юноши спешились и прислушались. Опустились сумерки. Вскоре Джек смог различить стук колес экипажа. Подъехал доктор Ракетт в стареньком двухместном тарантасе.
— Я решил, что лучше поехать за вами, хотя вы и сбились с пути, — сказал доктор, кутаясь в свой черный дождевик. — Сам мне давно показал, где поворот; вы очевидно его не заметили. Во всяком случае нам лучше всего переночевать вон у тех людей.
— Там ферма? — спросил Джек.
— Да, — ответил Ракетт, — даже нечто вроде вашего родственника; я обещал вашей бабушке его навестить, поэтому и встретился с вами.
— Я не слышал ни о каких родственниках в этих местах, — проворчал Том. Он не выносил, когда Ракетт вмешивался в их семейные дела.
— Не твои, а Джека. Ну, тронемся?
— Мы мокры насквозь. Было бы неплохо поспать в сарае, на воздухе слишком сыро.
Они тронулись и выехали на открытое место. Вскоре в темноте можно было различить дом и другие постройки. Появился было какой-то человек, но сейчас же скрылся. Ракетт окликнул его.
— Хозяин не принимает чужих!
Ракетт всучил ему шиллинг и приказал спросить хозяина, не разрешит ли он им переночевать в сарае.
— А вы не из полиции? Наверно, нет?