Дэвид Ллевеллин – Обретённая память (страница 32)

— Он чувствует боль, — сказал первый вондракс. — Но не умирает.

А потом произошло нечто странное. Из горла первого вондракса донёсся такой звук, словно его душили. Он отступил от Джека, согнувшись пополам, его когтистые пальцы сжались в белые костлявые кулаки. Из его открытого рта и носа начала сочиться чёрная жидкость, которая шипела, словно кислота, капая на твёрдый бетонный пол.

Второй вондракс рванулся вперёд, бросив свои тёмные очки на пол, и схватил Джека за горло. Снова, как и первый, этот вондракс посмотрел ему в глаза.

— Не может умереть? — произнёс он и добавил, словно изучая Джека: — Любопытное сочетание. Почему он не может умереть?

На его лице внезапно появилось выражение, которого Джек не ожидал увидеть. Вондракс выглядел испуганным.

— Темнота… — прошипел он. — Он видит темноту…

Вондракс бросил Джека и тоже начал задыхаться, а потом — истекать такой же чёрной жидкостью, как и первый. Теперь оба согнулись пополам, их тела сжимались внутри их костюмов, становясь ещё более костлявыми, кости ломались, а кожа рассеивалась, словно пыль.

Джек выбежал из коридора и бросился вверх по металлической лестнице. Майкл ждал его у двери двумя этажами выше, держа её лишь чуть-чуть приоткрытой.

— Что это? — спросил Джек. — Что происходит?

— Они повсюду, — ответил Майкл, приглашая его заглянуть в узкую щель между дверью и дверной рамой. — Они повсюду.

Выглянув в щёлку, Джек увидел, что помещение превратилось в бойню. Растерянные солдаты бежали в разные стороны, стреляя по дюжинам вондраксов, которые были неуязвимы для их пуль. Один за другим охранники падали; некоторые из них внезапно загорались, некоторых разрывало на части, словно невидимой машиной. Запах крови и горящей плоти был удушающим.

— Так мы никогда отсюда не выберемся, — сказал Джек. — Нам нужно попасть на крышу.

Они помчались по гремящей металлической лестнице к верхним уровням склада, чем-то напоминавшим церковь. Снизу по-прежнему доносились звуки взрывов и крики, и от каждого взрыва всё здание сотрясалось, а бетон крошился и вился вокруг них, как серая метель.

— Такое уже было однажды, — сказал Майкл, — в будущем. Я знал, что они снова за мной придут, я знал это.

Наконец они достигли вершины здания и запертой двери, ведущей на крышу.

— Не подходи, — велел Джек, и, когда Майкл отвернулся и закрыл глаза руками, Джек изрешетил замок и дверь дюжиной пуль. Замок взорвался, и дверь вынесло взрывной волной.

— Вперёд! — сказал Джек, выскакивая на крышу склада. Майкл последовал за ним.

— Что теперь? — спросил Майкл. — Куда мы можем пойти?

— На самом деле, мои мысли так далеко не заходили, — признался Джек.

Он подбежал к краю крыши и посмотрел вниз, на пустырь и дорогу между складами. Русские толпой выбегали из здания, вопя и крича друг на друга. Их преследовали вондраксы, убивая одного за другим. Из разбитых окон на нижних этажах вырывались языки пламени, и откуда-то из глубины здания доносился страшный грохот очередного взрыва.

— Мы в ловушке? — спросил Майкл.

Джек перебежал к другому краю и, выглянув, увидел крутой каменистый обрыв и море. Они находились слишком высоко, чтобы спрыгнуть и остаться в живых, а вода должна была быть холодной.

Майкл тоже подошёл к краю и посмотрел вниз.

— Мы в ловушке, — сказал он.

— Да, — послышался голос с противоположного конца крыши, и Джек с Майклом обернулись, чтобы увидеть стоящую в дверях Татьяну с винтовкой. — Вы оба вроде как в ловушке.

— Всё кончено, Татьяна, — сказал Джек. — Твои люди умирают. Эти существа уничтожают всё.

— Но не тебя… — ответила Татьяна. — Они не могут уничтожить тебя. Я видела, что ты сделал с другими. Ты не такой, как все, Джек. И всё, что мне нужно сделать — убить мальчишку, и эти существа уйдут…

Джек встал перед Майклом, заслоняя его собой.

— Я не позволю тебе сделать это, — сказал он. — Татьяна… Взгляни правде в глаза. Всё кончено.

Татьяна подняла винтовку, прицеливаясь, и улыбнулась, но прежде, чем она успела нажать на спусковой крючок, послышался жуткий влажный звук, и её разорвало пополам на уровне талии. Когда две половины её тела разлетелись в разные стороны, Джек увидел трёх вондраксов, чьи губы кривились в усмешках, а зубы-иглы яростно щёлкали.

Майкл отвернулся и, выглянув за край крыши, увидел отражение луны на морской глади.

— Они не любят зеркала, — сказал он. — Что-то такое говорил Кромвель… в будущем. Он сказал, что им не нравятся зеркала.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джек.

— Вода… — сказал Майкл, показывая на море.

— Нет… — Джек покачал головой. — Если ты спрыгнешь отсюда, то умрёшь.

Майкл кивнул.

— Я знаю.

Джек снова покачал головой.

— Нет… нет… Ты не можешь этого сделать.

— Всё это закончится, только когда я умру, — сказал Майкл. — Кромвель сказал мне об этом. И Валентин. Если я умру, это… эта штука, которая им нужна… она исчезнет. Всё будет кончено.

На другой стороне крыши вондраксы по-паучьи двигались вперёд, их фигуры трансформировались из гуманоидов в костюмах в что-то странное и гротескное; на их коже появилась чешуя, как у рептилий, а из торсов полезли скрученные усики.

— Я должен, — сказал Майкл. — Я уже устал от этого. Я хочу, чтобы это закончилось.

Джек прижал его к себе, так крепко, как только мог. В этот момент ему казалось, что часть его знала Майкла всегда, как будто их жизни были каким-то образом навеки переплетены. Он хотел, чтобы слова Кромвеля и Валентина оказались ложью, просто словами, но в глубине души он знал, что это не так.

Майкл отстранился от Джека и кивнул. Это было единственным способом. Он вскарабкался на стену и посмотрел вниз, на обрыв, от одного вида которого кружилась голова, а потом — на море и огни далёких кораблей.

— Страна Хорайзан, — с мягкой улыбкой произнёс он.

— Что это? — спросил Джек.

— Это что-то, о чём меня спрашивала та маленькая девочка, — ответил Майкл. — Она спросила у меня, не приехал ли я из Страны Хорайзан. Я думал, что она имеет в виду «горизонт», но теперь я не так уверен в этом. Джек… Каково это — умирать?

Джек влез на стену рядом с ним и взял Майкла за руку.

— Хотел бы я это знать, — сказал он.

Вместе они упали с девятого этажа — этот момент растянулся для Майкла на целую вечность, момент, во время которого он всё время падал, когда вся его жизнь была лишь немного более чем спуском. В объятиях они прорезали поверхность воды и погрузились в глубину чёрного моря, опускаясь всё глубже и глубже, пока света, достигающего сверху, оказалось едва ли достаточно для того, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Майкл коротко улыбнулся, а потом сделал выдох, свой последний выдох, взметнувшийся вверх в вулканическом потоке пузырей. Джек сделал то же самое, и несколько мгновений спустя они умерли друг у друга в руках.

Чёрный «Ленд-Ровер» остановился перед горящими руинами склада «Сахара Гамильтона», синий сигнальный маячок по-прежнему мигал на его крыше. Когда Кромвель вышел из машины, он увидел, что эта территория уже окружена армией, и это его отнюдь не порадовало, но тогда у них не было никакого плана относительно этого места. Сегодняшний вечер всех их захватил врасплох.

По правде говоря, его смущало то, что подстанция КВИ работала всего в полутора милях от Торчвуда, и они об этом не знали. Сколько времени эксплуатировалось это место?

Нескольких выживших русских уже забрали, наземная команда увезла их в бронированных машинах, пока пожарные пытались потушить горящие развалины. Кромвель предположил, что всё это место станет одним большим пустырём всего за несколько часов, а все доказательства событий, происходивших этой ночью, будут изъяты для анализа или выброшены в море. Происшествие в «Сахаре Гамильтона» не случилось бы. Во всяком случае, официально.

Приостановившись, чтобы зажечь сигарету, осматривая разрушения, Кромвель повернулся к женщине, которая вела «Ленд-Ровер» — высокой брюнетке в мини-юбке и кожаной куртке. Она уже проводила исследования, ходя среди груд мусора и луж крови в тех местах, где лежали тела, и притворяясь, что не замечает похотливых взглядов некоторых солдат.

— Люси? — сказал Кромвель. — Есть что-нибудь?

— Ничего, — ответила Люси. — Они ушли.

— Все?

Она кивнула.

Кромвель затянулся сигаретой и покачал головой.

— Столько смертей, — сказал он.

Он шёл к краю пристани, когда к нему приблизились два солдата, которые тащили на носилках прикрытое тело.

— Сэр, капитан Тёрнер сказал, что вы, возможно, захотите увидеть это, — сказал первый, указывая на тело.

Кромвель кивнул, сделал ещё одну затяжку и приподнял простыню. Несмотря на то, что лицо было покрыто кровью и пеплом, а одна его сторона была повреждена падающими камнями, шрам помог Кромвелю опознать труп. Валентин был мёртв.

— Вот как, — сказал Кромвель. — Прощайте, мистер Валентин. Унесите его, мальчики. Сделайте с ним то, что нужно.

Кромвель сел, немного неуклюже, на один из столбиков на краю причала. Он чувствовал, что возраст уже начинает сказываться на нём. Были времена, казалось, не так уж давно, когда он мог бы быть одним из тех, кто бегает вокруг развалин, отмечая каждую мелочь, записывая показания. Он бы не обращал внимания или, по крайней мере, старался не обращать внимания на наиболее ужасные детали — такие, как лужи крови или легко узнаваемые фрагменты тканей и костей. Теперь те дни уходили в прошлое. Сколько ещё ему осталось? Пять лет? Десять?