Дэвид Лисс – Двенадцатое заклятие (страница 58)
— Думаю, искать страницы книги. Так же как и я.
— Вы так ничего и не нашли? — спросила Люси в качестве проверки.
— Ничего, — ответил он без колебаний. — В Уэльсе мне так же не повезло, как нам в Ньюстеде. Теперь, когда мистера Персиваля не стало, — ему было трудно продолжать, настолько это событие его взволновало, — никто не будет препятствовать моему визиту к леди Харриет и попытке отыскать страницы в ее библиотеке. Это связано с огромным риском, конечно, но другого выхода я не вижу.
— Пожалуйста, берегите себя, — сказала Люси.
Несмотря на то что он сделал с ней в прошлом, она не могла допустить, чтобы мистер Моррисон отправился в поместье леди Харриет незащищенным.
— Не беспокойтесь, — сказал он. — Мы имели с ней дело раньше.
— Тогда я тоже наведу справки, — сказала Люси. — По приезде в Ноттингем я должна поговорить со своей подругой Мэри Крофорд. Не знаю, насколько могу ей доверять. Она совершала поступки… скажем, не совсем понятные, но мне кажется, она могла бы оказаться полезной.
Люси замолчала, так как заметила, что мистер Моррисон больше ее не слушает. Он закрыл лицо руками и согнулся. Когда через какое-то время он опустил руки, не без помощи Люси, она увидела, что его лицо покраснело, а из глаз льются слезы.
— Какое имя вы только что произнесли? — спросил он низким глухим голосом.
Люси вспомнила, что скрывала подобные вещи от мистера Моррисона. Она не ожидала, что из-за того, что она этого не сделала сейчас, возникнут проблемы. Но похоже, именно так и оказалось. Неужели, как и Байрон, Моррисон был знаком с Мэри?
Мистер Моррисон шагнул вперед.
— Назовите ее имя еще раз! — закричал он с таким гневом, что Люси боялась и отвечать и молчать.
Не отвечать было опаснее, и она заговорила. Она должна сохранять спокойствие, иначе его ярость может пересилить любовный приворот, который она на него наложила.
— Это моя подруга Мэри Крофорд.
Он снова закрыл лицо руками и отвернулся:
— Бог мой, разве такое возможно? Я и представить такого не мог. Неужели такое возможно?
Она нерешительно сделала шаг к нему:
— О чем вы, мистер Моррисон? Что случилось? Кто вам мисс Крофорд?
— Так вы и вправду не знаете? — спросил он.
— Я ничего о ней не знаю, кроме того, что она моя подруга.
Джонас Моррисон медленно опустился в кресло и сидел, склонив голову и утирая слезы, которых даже не скрывал. Когда он поднял голову, его было не узнать. До этого каменно спокойное лицо его смягчилось, было мокрым и грустным.
— Мэри Крофорд, как вы ее называете, была моей женой. Это ее убили. Это за нее я мщу.
Конечно, это ошибка.
— Мне жаль, что я упомянула имя, которое причиняет вам такую боль, — сказала Люси, тщательно подбирая слова. — Но это имя довольно распространенное.
— Дело не в имени, это
— Она ободряла меня, была моим учителем. Но ваша жена мертва. Вы сказали, она умерла.
— Она умерла! — закричал он, поднимаясь с кресла. — Вы не слышите, что сами говорите. Вы так и не поняли? Она — ревенант, оживший труп. Дух, обретший плоть. Она вернулась в хрупкой, бессмертной форме. Это ее я ищу. Это она настроила Лудда против будущего. Вы не видите ужас моего положения? Я любил ее и потерял. Теперь я должен уничтожить ее навсегда. Я должен уничтожить ее душу.
Это ошибка. Иначе быть не может. Мэри мертва? Мэри — такая же как те, против которых она, по ее словам, боролась? Люси ничего не понимала. Она даже думать об этом не была способна. По крайней мере, не сейчас. Может, позже. Ей было необходимо воссоздать хоть какой-то порядок и смысл в окружающем мире.
Мистер Моррисон отвернулся, но Люси знала, что обязана его успокоить. В прошлом он обошелся с ней жестоко, но она наложила на него любовное заклятие и поэтому была за него в ответе. Она не могла позволить, чтобы он так страдал.
Когда она подошла к нему, он обернулся:
— Боже правый, сколько еще я должен терпеть унижение. Вы наложили на меня любовный приворот. Вы играли со мной с той самой встречи в Ноттингеме, в кофейне, куда пригласили выпить шоколада. Сейчас я это понял.
Он не дал ей времени на ответ, и это было к лучшему. Ей было нечего сказать.
— Вы будете использовать меня? И я должен это терпеть? — Он замолчал, утер глаза платком и взглянул на нее. Взгляд был твердым и холодным — она раньше такого не видела. — Я знаю, вы сердитесь за то, что было между нами много лет назад. Знаю, что вы полны гнева и решимости. Но я никогда не думал, что вы можете быть жестокой.
Мистер Моррисон ушел. Она слышала какие-то возбужденные голоса, а потом хлопнула дверь. Люси поняла, что, помимо бури захлестнувших ее, вселяющих ужас чувств, она совершенно одинока и не защищена в столице страны, стоящей на пороге революции. Но самым главным было чувство, что мистер Моррисон понял, кто она, но не вспомнил, что отдал ей страницы книги. Теперь у нее было восемь из двенадцати страниц. Это была победа, об этом она и старалась думать, чтобы не расплакаться.
Люси осталась в комнате, напуганная и посрамленная. Она была не способна думать о том, что сказать или куда пойти. Мэри была ревенантом. Она лгала Люси с их самой первой встречи. Она хитростью заставила Люси совершать невообразимые поступки. Если и раньше у Люси не было друзей, то сейчас она чувствовала себя совершенно одинокой и беспомощной.
Пассажирский экипаж, которым она должна была отправиться в Ноттингем, уже уехал, и она не знала, что делать. Можно поехать другим экипажем завтра, но будет ли безопасно передвигаться по улицам? Какова обстановка? Начались ли уже беспорядки с насилием и убийствами? Она этого не знала и не решалась спрашивать у своих негостеприимных хозяев.
Примерно через час в комнату вошел мистер Гилли. Люси сидела и смотрела в окно на прохладный весенний день. Если мистер Гилли и увидел ее подавленное состояние, то предпочел сделать вид, что ничего не заметил.
— Надеюсь, больше никто из ваших друзей-джентльменов не станет нам докучать? Двери постоянно открывают и закрывают. В результате сквозняки, которые очень вредны для легких.
— Я никого не ожидаю, — ответила Люси, не поворачивая головы.
— Сделайте честь, пока вы находитесь в моем доме, смотрите на меня, когда со мной разговариваете.
Люси повернулась к нему:
— Я приложу усилия. Сегодня я пропустила экипаж в Ноттингем. Если на улицах безопасно, я уеду завтра.
— Вы уедете завтра в любом случае, — сказал мистер Гилли. — Я сказал, что у вас есть три дня, чтобы покинуть дом, и они у вас есть.
— И вам безразлично, что в городе бунт?
— Вы предпочли вести себя, отбросив сдержанность. Я не несу ответственности за последствия. У меня есть дочь, о которой я должен думать. Парад повес, которых вы приводите в наш дом и которые разгуливают по нему, не принесет ей пользы. Кроме того, это пагубно для моего здоровья. — Он встал, закрыл дверь и вернулся назад, сев рядом с ней на диван. — Но поскольку вы стали так щедры относительно расположения к джентльменам, думаю, я смогу найти безопасное место в городе при условии, что вы будете щедры ко мне.
Мистер Гилли положил руку на плечо Люси и улыбнулся, показав ровные здоровые зубы.
После всего, что случилось, предложение мистера Гилли не вызвало в ней ни страха, ни отвращения. Ее даже покорила прямота, с которой он выразил свое желание, и открытость, с которой изложил свои условия. Возможно, мистер Гилли желал ее сейчас, но ей не составит большого труда сделать так, чтобы он ее полюбил, а тогда им будет легче управлять. Или можно, к примеру, сделаться для него невидимой. Или заставить его бояться ее. Вариантов тысяча. Пусть она осталась одна, пусть ее все бросили, но она не беспомощна. Она всю жизнь чувствовала себя беспомощной, теперь все будет по-другому.
Люси подняла на него глаза:
— Нет, боюсь, я не приму ваше предложение. Вы можете называть меня падшей из-за того, что мои обязательства заставили меня уехать без вашего позволения и ведома, но ничего дурного я не совершила. Уверяю вас, мистер Гилли, если я устояла перед чарами лорда Байрона, устоять перед вашими несложно. А теперь прошу вас, уберите руку с моего плеча. Вы хотите, чтобы я уехала завтра, я уеду. Доберусь до пассажирского экипажа, а если придется столкнуться с беспорядками и насилием, так тому и быть.
Ее слова, прямые и холодные, шокировали его. Он отшатнулся:
— Бесстыдница.
Люси покачала головой:
— Это мне говорите вы?
— Не потерплю вас больше ни одной ночи под своей крышей, — сказал он.
— Как вам будет угодно, — произнесла Люси, поднимаясь.
Она не доставит ему удовольствия. Бояться ей нечего. Он не свободен в своих поступках, а она будет принимать решения по своему усмотрению. Ей не нравилось прибегать к магии, чтобы управлять желаниями людей, но в этом случае она сделает это с большим удовольствием.
Именно в эту минуту в дверь постучали. Вошел и поклонился хорошо вышколенный слуга мистера Гилли:
— Сэр, простите за вторжение, но к молодой леди пришел еще один посетитель.
— Ничуть не удивлен, — сказал мистер Гилли. — Какой дебошир явился на этот раз?
— Просто одетый мужчина, похож на ремесленника, — сказал слуга, — почти старик.