Дэвид Лисс – Двенадцатое заклятие (страница 46)

Люси собрала все, что могло понадобиться, если придется накладывать заклятия. Большую часть принадлежностей она сложила в небольшой саквояж, но некоторые поместила в потайной карман, который нашила на платье, приготовленное в дорогу. Этими принадлежностями она собиралась воспользоваться в случае крайней необходимости и не хотела, чтобы кто-то догадался об их существовании.

Миссис Эмет заявила, что останется на случай, если придется объяснять отсутствие Люси. Добрая женщина прослезилась, узнав, что разлучается с Люси на два дня, но сказала, что поехать с ней не может, хотя отказалась объяснить почему. Люси хотелось бы использовать ее как защиту от Байрона, но миссис Эмет была неумолима.

Байрон заехал за ней перед самым рассветом. Несмотря на ранний час, он выглядел на удивление бодрым и одет был безупречно. Люси была полна опасений и страха, что он сделает что-нибудь предосудительное, как только она сядет в экипаж, но он только улыбался и время от времени украдкой бросал на нее взгляды в слабом свете. В остальном его поведение было абсолютно безукоризненным. Прошел час, и Люси успокоилась и чувствовала себя менее напряженно, как если бы находилась под присмотром дуэньи.

Какое-то время они ехали молча. Потом Люси объяснила, что у нее мало времени. Байрон улыбнулся и уверил, что доставит ее обратно, когда она скажет. Возможно, он верил в свое обещание, но Люси поняла, что, если это у него не получится, особо он огорчаться не станет. Возможно, он решил, что только выиграет, если она не вернется вовремя. Как только станет известно, что она сбежала на двое суток с негодяем, ей ничего не останется, как принять его непристойное предложение. Люси будет начеку.

Сначала их беседа вертелась вокруг банальных тем, будто они, как самые обыкновенные люди, совершали самое обыкновенное путешествие. Говорили о бале в клубе «Альмак», о людях, с которыми Люси познакомилась, приехав в Лондон, о том, где она побывала, и о пьесах, которых еще не видела. Байрон говорил о книге, которая вот-вот должна была выйти в свет, «Паломничество Чайльд-Гарольда», и сколько человек считает, что она должна принести ему славу. Он был оживлен, остроумен и наслаждался обществом Люси. Короче говоря, он был тем мужчиной, который так очаровал Люси, когда они впервые встретились в Ноттингеме, таким, каким бы Люси хотела, чтобы он и оставался.

— Не знаю, как отблагодарить вас за то, что помогаете мне в этом деле, — сказала Люси.

— Рад, что могу предложить помощь, — отозвался он. — Хотя бы потому, что продал леди Харриет книгу, которую с радостью бы подарил вам. Но вы не хотите мне сказать, что это за книга и почему она так важна для вас.

Люси вздохнула:

— Все сложно и неправдоподобно. Даже невзирая на то, что вы сами видели, вы сочтете меня умалишенной, если я скажу вам правду. Я бы и сама посчитала себя сумасшедшей. Вслух об этом я говорила лишь с мистером Моррисоном, и то у меня чуть сердце не разорвалось.

— Вы можете говорить с ним о том, о чем не можете говорить со мной? — В голосе Байрона слышалась скорее ирония, чем раздражение.

— Только из необходимости.

— Тогда не буду вас принуждать, — сказал он. — Но вы не должны бояться того, во что я верю. Призрак моей собаки Боцман обитает в моем поместье, в Ньюстеде, и люди принимают меня за сумасшедшего, когда я о нем говорю, но от этого он не становится менее реальным. Должен сказать, я принимаю все, что вы говорите, за истинную правду.

И это подтолкнуло ее к откровенности.

— У меня была старшая сестра, которую я очень любила. Она умерла в юности. Моя вторая сестра, Марта, назвала своего первенца в ее честь. Не представляете, что этот ребенок для меня значит, и теперь девочка исчезла, ее подменили ужасным существом. Знаю, как странно это звучит, но я его видела. Кроме меня, этого не видит никто. Книга, которую я ищу, даст мне знание, как избавиться от подменыша и вернуть Эмили матери.

Байрон долго молчал.

— Мне жаль, что такая книга принадлежала мне, а я ее упустил. Если бы я знал…

— Я только недавно об этом узнала. Вас что-то связывает с леди Харриет?

— Это старая и влиятельная семья, — сказал Байрон, — и благодаря своему титулу мне часто приходится бывать в обществе таких людей.

— Думаете, она может вам отдать то, что мы ищем, из благосклонности?

Байрон покачал головой:

— Леди Харриет ничего не делает из благосклонности, и, насколько я помню, она очень стремилась купить мою библиотеку, которую нельзя назвать богатой. Мне кажется, она знала, что у меня было. Если ей самой нужна эта книга, она никогда ее не уступит. У вас есть план, который не предполагает вежливой просьбы?

— Есть, — сказала Люси. — Проникнуть в дом и украсть книгу.

— Вот как, — протянул Байрон. — Надеюсь, в этот раз вам повезет больше, чем в моем доме.

Люси улыбнулась ему:

— В тот раз планировал мистер Моррисон. В этот раз я планирую сама и, уверяю, все пройдет намного лучше.

В тот вечер они поужинали на постоялом дворе, и кто мог знать, что они не муж и жена? Люси испытала удивительное ощущение: она была влиятельной незнакомкой. Взгляды всех женщин в зале были прикованы к Байрону. Они смотрели на него с восхищением, на нее — с завистью. Люси казалось, она узнала, хотя бы в малой доле, как бы чувствовала себя леди Байрон.

Они оставались на постоялом дворе до половины двенадцатого, и Байрон выпил больше вина, чем, с точки зрения Люси, было благоразумно, но она посчитала неуместным давать ему Советы в подобных делах. Чем больше он пил, тем больше говорил о своей новой книге, которую расценивал как блестящую и в то же время отзывался о ней пренебрежительно, поскольку якобы сочинял ее без всяких усилий, когда выдавалась свободная минутка. Он не сомневался, что книга принесет ему всемирную славу, и был также уверен, что после этой книги весь свет его возненавидит.

Когда пришло время, они продолжили путь. Люси смотрела, как за окном проплывают темные луга и леса. Они были совсем близко от Харрингтона, где она выросла, не более шестнадцати миль. Ей все здесь было слишком хорошо знакомо, и ее охватила грусть. Но Люси пообещала, что не станет себя жалеть. Мистер Баклз ее обманул, но, вместо того чтобы жалеть о своей упущенной жизни, Люси была полна решимости стать твердой как сталь и отомстить. Она не покорялась судьбе, а наносила ответный удар, брала управление над теми, кто управлял миром. Люси нравилось само чувство власти.

Они подъехали к Моссингзу, поместью леди Харриет, но было еще слишком рано, чтобы проникать в дом, поэтому они еще час просидели в экипаже. Байрон уверил Люси, что, по слухам, леди Харриет ложится спать рано и к часу ночи наверняка и она, и челядь, и гости, если таковые есть, давно должны быть в постелях. Им нужно было попасть в библиотеку, найти книгу или разрозненные страницы из нее и исчезнуть, прежде чем они привлекут внимание. Байрон, к сожалению, сомневался, что сможет узнать книги из своей коллекции. Люси показалось странным, что поэт не интересуется книгами из своей библиотеки, но Байрон, скорее, гордился тем, что равнодушен к книгам, которые не сам сочинил.

— У меня с собой есть кое-какие инструменты, которые должны нам помочь найти ее, — сказала Люси. — И пусть я не знаю, где она, но разыскать смогу.

— У нас мало времени, чтобы обыскивать библиотеку. Чем дольше мы будем там оставаться, тем больше риск, что кто-нибудь заметит свет или услышит шум.

— Никто нас не заметит, — сказала Люси и взяла в руки свой саквояж. — Пойдемте.

Поместье было большим, и Люси чувствовала себя незащищенной и заметной, когда они пересекали обширные газоны. К счастью, не было собак. Они прошли мимо фонтанов, садов и кустарников и наконец оказались перед господским домом, массивным и величественным, построенным в строгом стиле, как строили до правления Оливера Кромвеля. Было тихо, и в темноте дом походил на одинокую гору или спящего неподвижного великана, затаившегося на случай опасности.

Они обошли здание и отыскали дверь для слуг. Двигались медленно и осторожно, опасаясь собак или каких-нибудь других неприятных неожиданностей. Все было спокойно, и они наконец оказались перед дверью, которая была заперта на засов. Люси поискала в своем саквояже и достала какой-то темный предмет. Потом извлекла трутницу, разожгла огонь и зажгла несколько свечей, прикрепленных к этому предмету.

— Вы уверены, что нам понадобится такой яркий свет? — спросил Байрон.

— Да, конечно, — ответила Люси с уверенностью, которой на самом деле не ощущала.

Вот она вламывается в дом опасной и влиятельной женщины, готовая совершить преступление, которое может повлечь заключение в тюрьму, судебное разбирательство, унижение, какого она и представить не может. Она подавила свой страх, так как у нее не было другого выбора.

Люси сосредоточилась, как когда она готовилась наложить заклятие, и только тогда перестала дрожать как осиновый лист. Она это делает ради Эмили, говорила она сама себе. Она это делает ради Марты, ради отца и ради себя самой.

При свете стало видно, что предмет напоминал мумифицированную руку. К каждому пальцу крепилось по свече, а к запястью — основание из воска, так чтобы его можно было ставить.

— Боже правый, что это такое? — спросил Байрон, повысив голос больше, чем предполагали обстоятельства.