Дэвид Линден – Почему люди разные. Научный взгляд на человеческую индивидуальность (страница 33)
Этнографы обнаружили примеры, оспаривающие представления о том, что наши способности распознавать и называть запахи ограничены структурой и функциями мозга[300]. У народа серер-ндут из Сенегала есть пять абстрактных названий запахов.
Можем ли мы стать похожими на джахайцев путем тренировок? Бьянка Боскер работала репортером, жила в Нью-Йорке и не имела никакого отношения к вину или еде, когда поставила перед собой задачу за полтора года сдать сертификационный экзамен Court of Master Sommeliers, знаменитый своей трудностью. И ей это удалось. Она рассказывает о том, как пыталась стать экспертом по вину, в уморительной и информативной книге “Придурок среди пробок” (Cork Dork). Вот что пишет Боскер:
Вино мне нравилось в том же смысле, что тибетские куклы или физика элементарных частиц – я понятия не имела, что происходит, но радостно улыбалась и кивала. Одно из занятий, которые требуют для понимания гораздо больше усилий, чем стоит прикладывать… Я была заворожена людьми, обладавшими той тонкой чувствительностью, какой, как я прежде полагала, обладают только немецкие овчарки, натасканные на поиск бомб.
Чтобы превратиться из новичка в сертифицированного сомелье, ей нужно было узнать много нового о винодельческих хозяйствах, винограде и сочетании блюд, а также о том, как с апломбом сервировать вино. Но самое главное, на экзамене надо было определить два неизвестных вина, красное и белое. Для этого ей пришлось сперва отточить нюх, выпив тонну вина и сосредоточиваясь изо всех сил, чтобы выделить компоненты запаха, вкуса, ощущений во рту и видимые эффекты. Она научилась раскладывать восприятие на отдельные ощущения – от цвета вина в бокале и силы жжения спирта на языке до слабого запаха фиалки, который может исходить от орегонского пино-нуара. Еще она должна была научиться облекать ощущения от дегустации в слова, а поскольку ее родной язык – английский, а не джахайский, слова носили описательный характер: “нотки тропических фруктов и свежей травы” и т. д.[305] В каком-то смысле ей пришлось полтора года тренироваться, чтобы овладеть обонятельным языком, который человек, говорящий на джахайском, приобретает уже к 12 годам.
Следует ожидать, что хорошие специалисты по винам, а также парфюмеры и другие специалисты по запахам гораздо лучше среднего человека распознают отдельные знакомые запахи. Однако, когда знакомые запахи смешиваются, даже самые опытные в мире нюхачи с трудом могут определить более трех или четырех компонентов – не намного лучше, чем обычные люди[306]. Похоже, существует жесткий предел для определения запахов в смеси, который невозможно превзойти даже при самых интенсивных тренировках. Это наводит на мысль: а о чем же говорят специалисты по винам, когда перечисляют десять и более запахов во время дегустации?
Когда эксперты оценивают вино, они используют все доступные органы чувств. Удивляет степень, в которой зрение может затмить вкус и запах в этих оценках. В одном эксперименте группу экспертов-сомелье попросили оценить два бокала вина. В одном было белое (бордо 1996 года с добавлением совиньон-блан из винограда Sémillon), а в другом – то же белое вино с органическим красным красителем без вкуса и запаха, добавленным для того, чтобы оно выглядело красным. Когда испытуемых попросили рассказать про вкус белого вина, они использовали типичные описания белого вина, такие как грейпфрут, груша и цветочные нотки. Однако при оценке белого вина, окрашенного в красный цвет, они почти полностью переключились на типичные описания красного вина, такие как табак, вишня и перец[307]. Суть здесь не в том, чтобы принизить экспертов по винам, а в том, чтобы указать на важный аспект запаха: в реальном мире обоняние чаще всего используется в сочетании с другими чувствами, и эти чувства могут сильно влиять на восприятие запахов.
Обоняние каким-то образом пробуждает наше воображение, а значит, ведет к ошибкам. Рассмотрим коварный эксперимент, который провел Эдвин Слоссон из Университета штата Вайоминг в 1899 году[308].
Я заранее приготовил бутылку, наполненную дистиллированной водой, аккуратно обернул ее ватой и уложил в коробку. Проведя несколько экспериментов, я сказал, что теперь хотел бы выяснить, с какой скоростью запах будет распространяться по воздуху, и попросил тотчас поднять руку каждого, кто почувствует запах. Затем я распаковал бутылку перед аудиторией, промочил водой ватку, стараясь держать голову подальше, и запустил секундомер. В ожидании результатов я объяснил, что совершенно уверен: никто из зрителей никогда не слышал запаха вещества, которое я пролил, и выразил надежду, что, хотя запах может показаться им сильным и своеобразным, он едва ли будет кому-то слишком неприятен. Через 15 секунд большинство людей в первом ряду подняли руки, а через 40 секунд “запах” заполнил всю аудиторию, распространяясь подобно обычной волне. Около трех четвертей зрителей утверждали, что чувствуют запах, – среди отказавшихся это признавать было больше мужчин, чем в среднем по залу. Скорее всего, наличие запаха признало бы больше людей, но через минуту мне пришлось остановить эксперимент, поскольку некоторые зрители на передних сиденьях собирались покинуть зал из-за вони.
Чтобы не думать, будто аудитория в 1899 году была более восприимчива к обонятельному гипнозу, давайте обратимся к более позднему эксперименту психолога Майкла О’Махони. Он вызывал обонятельные галлюцинации у зрителей телевизионной программы, которая транслировалось в британском Манчестере[309]. В конце передачи о чувстве вкуса и обоняния зрителям сказали, что запах можно передавать с помощью звука. Им показали фальшивое устройство, состоящее из конуса под названием “ловушка вкуса”, где в течение двадцати трех часов якобы хранилось общеизвестное пахучее вещество. Аппарат соединялся с внушительно выглядящими кабелями и электронным оборудованием с мигающими лампочками. Зрителям сообщили, что запахи характеризуются частотой колебаний молекул вещества, а в “ловушке вкуса” такие вибрации улавливаются специальными датчиками. Затем звук воспроизводится с такой же частотой, что и запах. Мозг слушателей якобы распознает эти частоты, и в результате они могут почуять запах. Зрителей просили позвонить или написать в телекомпанию, сообщив, унюхали они что-нибудь или нет, и если да, то что именно. В особенности просили написать тех, кто ничего не почувствует. Поскольку программа шла поздно вечером, зрителей предупредили, что передаваемый запах будет не из тех, что можно услышать дома, а скорее уличный, деревенский аромат. В этот момент зрители в студии засмеялись, догадавшись, что это может быть навоз, поэтому им разъяснили, что запах будет приятным и не имеет ничего общего с навозом. После этого 130 человек связались с телестудией, чтобы сообщить о своих ощущениях. Самыми распространенными запахами были сено и трава, но в список фантомных запахов попали также лук, капуста и картофель[310].
Наше восприятие податливо не только в случае воображаемых запахов. На нас сильно влияют внушение, контекст, личный опыт и, конечно же, злые силы рекламы. Если вы живете в США или Европе, скорее всего, косметические компании или так называемые ароматерапевты убеждают вас, что запах лаванды расслабляет, а запах нероли (вытяжка из цветов померанца) стимулирует. Это правда, но только если вы в это верите. Нет ничего стимулирующего в нероли или расслабляющего в лаванде. В одном эксперименте Эстель Кампенни и ее коллеги давали студентам колледжа понюхать либо лавандовую эссенцию, либо эссенцию нероли. Запах не был назван, но некоторым испытуемым сообщали, что он, как известно, стимулирует, а в другом – расслабляет. У тех студентов, которым сказали, что лаванда стимулирует, учащался пульс, а у тех, которым говорили, что лаванда расслабляет, эффекты были противоположными. Конечно, то же самое произошло и с нероли. Запах не играл роли. Только внушение[311].
Силу вербального внушения в эксперименте с обонянием обнаружили также психологи Рейчел Герц и Джулия фон Клеф, которые представили испытуемым неопределенные запахи с описаниями, несущими как положительные, так и отрицательные ассоциации. Одним из таких запахов была смесь изовалериановой и масляной кислот с ярлыками “пармезан” или “рвота”. Неудивительно, что участники оценили запах пармезана как значительно более приятный, чем запах рвоты, хотя это было одно и то же вещество. Причем 83 % испытуемых были убеждены в том, что они действительно чувствовали два различных запаха[312]. Хотя всеми органами чувств можно манипулировать с помощью обучения, ожиданий и контекста, обоняние, кажется, обмануть проще всего.