Дэвид Левитан – Двенадцать дней Дэша и Лили (страница 34)
Записная книжка наказывала Дэшу встретиться со мной у магазина в 11.30 в самый канун Рождества. Перед тем как пойти за приключениями, мне нужно было позаботиться о Борисе. Мы с псом навещали дедулю и остались с ночевкой у миссис Бэзил. Я собиралась быстренько прогуляться с Борисом вокруг Грамерси-парка, не заходя внутрь. Пес бы сделал свои дела, а я бы помечтала о подарках, которые завтра разверну, и о поцелуях, которые сегодня украду у своего пирата-бойфренда.
Надев на Бориса поводок и выйдя на порог дома миссис Бэзил, я услышала доносящееся от входа в Грамерси выступление колядующих. Белые мужчины среднего возраста в нарочито хип-хоповском стиле пели и битбоксили The Little Drummer Boy[59]. Вокруг них собралась большая толпа, аплодирующая и покачивающаяся в такт. Я узнала исполнителей и взмолилась, чтобы дедуля не услышал их, продолжая завтракать в задней части дома.
Дедушка ненавидел не песню. Он ненавидел исполнителей.
С прошлого года они стали чумой Ист-Виллидж и Нижнего Ист-Сайда. Зовут они себя Рождественской шайкой Канарси[60] и состоят в квартете парикмахеров (осужденных мошенников с Уолл-стрит, познакомившихся в тюрьме и по освобождении переехавших в Южный Бруклин, дабы продолжить вести жуликоватую жизнь). Сейчас вместо развода инвесторов часть этой шайки выступала для туристов, а другая – не поющая – обчищала их, забирая бумажники, айфоны, покупки и прочие ценности.
Я недостаточно быстро прикрыла входную дверь.
– Нет! – закричал позади меня дедушка.
Он вывалился на крыльцо со скоростью, на какую только был способен восьмидесятилетний сердечник с тростью, и грозно потряс этой самой тростью в сторону певцов:
– Мерзавцы! Мерзавцы! Полиция! Полиция!
Внезапное и поспешное появление дедули на крыльце разволновало Бориса, и тот бросился на тротуар. А поскольку я держала его за поводок, то скатилась по лестнице вслед за ним.
– Лили! – воскликнул дедушка, когда я грохнулась на землю.
Я не ушиблась – всего-то набила пару синяков, – но дедуля попытался спуститься, чтобы помочь мне.
И упал. Неудачно.
Миссис Бэзил вызвала 911. Я позвонила Дэшу.
Мой звонок перенаправили на голосовую почту. Дэш ехал в Бруклин на вечно запаздывающем экспрессе, который местные называли «Чертов тарантас». Когда он поднялся на поверхность и написал мне, я сказала ему ждать меня в следующем месте нашего назначения. Я хотела побыть с дедушкой, пока его не отпустят из больницы.
От страха я не хотела мириться с реальностью. Отказывалась ее видеть.
После осмотра дедули врачом «Скорой помощи» я сообщила Дэшу новости:
Пират Дэш написал в ответ:
Я рассмеялась. От улыбки наконец расслабились нервно сжатые челюсти.
Я совершенно потеряла счет времени. Сотовая связь постоянно прерывалась. Почему она всегда так ужасна именно там, где больше всего нужна? В больницах, метро, кинотеатре?
Доктора входили и выходили.
Приехали родители.
Приехали дяди Сэл и Кармин.
Приехали Бенни, Лэнгстон и Марк.
Казалось, народ в больнице собрался на вечеринку. Родичи, чтобы убить время, доставали из сумок покупки и заворачивали их в подарочную бумагу. А может, наоборот, не хотели зря тратить время – завтра же Рождество.
Дедушку определили в палату. Доктора хотели несколько часов понаблюдать за его состоянием.
Никто из них не сказал, почему.
Я открыла записную книжку и увидела прикрепленные к ней билеты на шхуну «Клиппер-Сити».
Я забыла о встрече с Дэшем.
Туда я тоже не попала.
И написала:
Кардиолог сообщил новости, когда дедуля спал.
– Я рекомендую вам устроить его в пансионат для пожилых с медицинской помощью.
Как вежливо он избежал ужасающих слов: «дом престарелых».
– Вздор, – отреагировала миссис Бэзил. – Я могу обеспечить ему необходимую помощь.