Дэвид Левитан – Бесконечный плей-лист Ника и Норы (страница 5)

– Блин, – песня заканчивается, и все разражаются радостными выкриками. Я едва различаю ее слова:

– Подожди минутку.

Дэв и Хантер раскланиваются с таким видом, будто они без ума друг от друга. Дэв перегибается через спину Хантера, и они синхронно отвешивают поклоны. Пока руки парня из Are You Randy? заняты аплодисментами, Нора кладет руку на плечо Кэролайн, наклоняется к ней и кричит что-то ей в ухо. Кэролайн отодвигается в сторону сантиметр за сантиметром. Я ничего не могу разобрать, а потом наконец слышу, как Кэролайн орет: «Я не под кайфом!» – а значит, на самом деле, конечно, так и есть, потому что разве станет кто-то в трезвом уме вопить такое? Парень из Are You Randy? начинает врубаться в происходящее, так что он пытается удержать ее, схватив покрепче. Но инстинкты абсолютно подводят его, потому что его рука соскальзывает куда-то к ее груди, а это явно не та территория, которая поможет ему закрепиться. Нора резким движением отмахивается от его волосатой лапы, и вот Кэролайн уже тащится в мою сторону.

Я едва успеваю понять, что происходит. Кэролайн наклоняется в мою сторону, а я ее ловлю. Потом ее клонит вниз, и я почти уверен, что ее вот-вот стошнит на меня, но вместо этого она распрямляется, смотрит на меня и говорит:

– У тебя реально отвратные ботинки.

Нора появляется рядом со мной. Она произносит:

– Пойдем.

Она предоставляет мне тащить Кэролайн, которая между делом кричит всем, кто попадается на пути: «Уберитесь на хрен с дороги», – разгоняя толпу своим ревом. Я сердцем чувствую, в какую сторону мы идем, потому что оно начинает колотиться, словно я и правда хочу сказать что-то важное. К тому моменту, когда я оказываюсь способен сосредоточиться до такой степени, чтобы понимать, что происходит вокруг, я осознаю, что кто-то заслоняет нам путь. Это девушка, которая забрала ключ от моего сердца и с улыбкой проглотила его.

– Мне нужна твоя машина, – говорит она.

И я будто забыл, как произносится слово «Что?», потому что я просто стою на месте, глядя на Трис, и думаю: «Она говорит со мной». И почему-то эта мысль превращается в «она дает мне шанс».

– Мне кое-куда нужно, – сообщает она. – Обещаю, я ее верну.

Я сую руку в карман за ключами. И думаю: «Я поеду с тобой». Я представляю, как она сядет на пассажирское сиденье, и мы будем болтать, прокручиваю в голове подходящие фразы. Ее лицо будет освещено тем особым светом, который царит ночью в машине – на две трети от приборной панели, на треть от проносящихся мимо огней на противоположной полосе. Я слишком хорошо это помню.

Черт, я же любил ее тогда. И тогда просачивается в сейчас. Я думаю: «Почему нет?» Я думаю: «Мы же совсем не изменились». А какой-то голос извне произносит: «Боюсь, машина уже занята. Ты там не поместишься, Трис. Прости».

Теперь эта Нора улыбается, источая дружелюбие и свет.

– Прости, что? – спрашивает Трис.

– Извини. Я неясно выразилась. Давай я поясню. ОТВАЛИ НА ХРЕН.

– Ой, Нора, а я думала, это ты у нас не выносишь ругательств. А теперь, почему бы тебе не взять вон там бутылку «пьянзиллы» и не поискать каких-нибудь фанатов Weezer, чтобы поразвлечься с ними? Я не с тобой, а с Ником разговариваю.

А я думаю: «Она борется за меня. Трис добивается меня».

Но почему-то Нора обнимает меня и запускает пальцы мне в задний карман джинсов.

Я уже собираюсь сбросить ее руку, но тут Трис произносит:

– Ну же, Ник – мы правда опаздываем, и нам нужна машина. Я заплачу за бензин.

И тут же я понимаю, что меня нет в этом ее «мы». Меня выгнали на хрен из этого самого «мы».

– Пойду поищу Рэнди, – решает Кэролайн.

– Нет, блин, не пойдешь, – отвечает Нора, убирает руку с моего плеча и берет Кэролайн за локоть. Мы стоим, как персонажи сказки, словно «мы в город Изумрудный идем дорогой трудной», а Трис заслоняет нам путь, словно Злобная ведьма из Прошлого.

Она могла бы заполучить меня так легко. Но вместо этого она фыркает и соглашается:

– Можешь его забирать. Мне нужна была только его машина.

И с этими словами она покидает меня. До самой смерти, после каждой встречи с ней я буду чувствовать, как она покидает меня. Снова и снова, снова и снова.

Нора вынимает руку из моего заднего кармана и сосредотачивается на том, чтобы удерживать Кэролайн в вертикальном положении. Теперь моя очередь вести, и я справляюсь с трудом. Не то чтобы я был пьян, укурен или под таблетками. Просто я совершенно разбит. И потому почти не воспринимаю окружающее.

В этой какофонии лишь один аккорд внушает надежду – девочка, за которой я иду. Я знаю, что мог бы отправить ее просто искать такси – подозреваю, что она вполне может себе это позволить, – но мне приятнее будет уехать отсюда с ней вместе, остаться с ней. Она прощается с менеджером клуба, мы добираемся до двери и наконец вываливаемся на улицу. На тротуаре полно людей, они курят, болтают друг с другом, пока сигареты не превращаются в пепел. Несколько человек, которых я едва узнаю, кивают мне. В обычной ситуации, выходя из клуба с двумя симпатичными девушками, я поймал бы несколько восхищенных взглядов. Может, дело в том, что Нора и Кэролайн явно сердятся друг на друга, а может, все тут думают, что я гей – как бы там ни было, я получаю не больше поздравлений, чем таксист, который забирает клиента.

Я знаю, что должен предложить Норе свою помощь, когда она пытается усадить Кэролайн на переднее сиденье, но проблема в том, что сейчас я сам едва держусь на ногах. Улицы пусты. И внутри меня пусто. Или нет – полно. Полно боли. Просто моя жизнь пуста.

Я вожусь с ключами. Трис не ждет меня внутри машины. Трис вообще меня нигде и никогда больше не будет ждать.

Мне не стоило приходить сюда. Мне не стоило приходить туда, где может оказаться она.

Мы подходим к машине.

– Что это за хреновина? – спрашивает Нора.

Пожав плечами, отвечаю:

– Это «юго».

4. Нора

Так вот к чему привел меня мой многообещающий жизненный путь. Еврейская принцесса из Энглвуд-Клифс, чертова отличница, которая сама решила пойти в католическую старшую школу для девочек, чтобы быть рядом со своей лучшей подругой, которая сама решила отказаться от поступления в Браун, девушка, чьи возможности – теперь, когда перед ней вот-вот откроется весь мир, – вполне могут оказаться бесконечными, просидит всю апрельскую ночь на пассажирском сиденье «юго», воняющего маслом пачулей (Трис использует его для ароматерапии). Возможно, это просто машина не заводится, но у меня такое чувство, будто не заводится вся моя жизнь. Да уж, у этого «юго» металл высовывается сквозь порванную обивку пассажирских сидений, царапая бедро. Этот реликт времен холодной войны никак не реагирует, когда Ник поворачивает ключ в замке зажигания, и это отличная метафора для моей убогой жизни: НЕ ЗАВОДИТСЯ.

Может, Ник и правда басист от Бога, но он еще и бог парковки, потому что он занял место прямо перед клубом. В результате этого несчастного стечения обстоятельств теперь, сидя в застрявшей машине, я могу наслаждаться звуками музыки, доносящимися оттуда. Они реально чертовски хороши, и это меня чертовски бесит. Не уверена, правда ли это хороший жизненный выбор – влезть в этот «юго» со своим новым почти бойфрендом, или я упустила что-то хорошее, уйдя из клуба, чтобы в очередной раз спасти Кэролайн. Как бы там ни было, я хочу услышать больше музыки. На сцене по-прежнему Хантер, но теперь я слышу, что тот парень, Дэв, поет вместе с ним – еще один кавер на Green Day – «Time of Your Life», и он звучит странным образом гармонично. Hunter Does Hunter ускорили классический легкий радиохит (потому что вряд ли можно придумать что-то более панковское, чем взять за основу музыку, которая играет в лифтах – боже, благослови Билли Джо) и начать исполнять ее в темпе «Parliament». И еще я готова поклясться, что диджей подмешал в композицию немного безумных завываний Майкла Джексона: «Билли Джин – не моя любовница, этот мальчишка – не мой сын»[2]. Как это возможно и почему это звучит так офигительно? Если «юго» не заведется в следующую секунду, я выйду, и плевать, что мне ужасно хочется попытаться стать девушкой Ника на еще семь минут после того, как мы отвезем Кэролайн ко мне. Для бедняжки-неудачника он ужасно, соблазнительно миленький.

– Ты это слышишь? – спрашиваю я у него.

– Что? Двигатель заводится? – Бедняжка не только милый, не только любитель поскакать по танцполу, тряся головой, он, вполне вероятно, просто хороший парень. По крайней мере, он весьма искусно устроил пьяную Кэролайн на заднем сиденье этого своего жуткого «юго» и убедил ее, что это была ее собственная идея. Давайте не забывать и о том, что он великолепно целуется. Он заслуживает большего, чем Трис, – и большего, чем этот «юго».

Я отвечаю:

– Нет, приятель. Прислушайся, чувствуешь, что за ритм гремит в клубе? Это барабаны. Известно, что с первобытных времен они типа используются как основа для музыки.

Я отбиваю ритм на крышке бардачка «юго». От этого она открывается. Внутри приклеена фотография Трис, сделанная на «полароид». Я срываю ее. Вот же хрень! Кэролайн вовсе не параноит – Трис и правда стянула белую футболку Кэролайн с винтажным вырезом и автографом Фли в районе левой груди. Я выбрасываю фотографию в окно и поворачиваюсь к Нику.

– Вашей чертовой группе нужен барабанщик. Я видела, как вы там, в клубе, скрипели зубами, слушая предыдущий кавер Хантера на «Chump», ту песню Green Day. Я вижу, что ты чувствуешь ритм, и это важнее, чем твое умение играть на басу, так что инфаркт может случиться. Подумай об этом. Разве получилась бы «Chump» без Тре Кула? Слушай, найдите себе барабанщика. Правда.