Дэвид Лайонс – Горящий лед (страница 7)
— Похоже, здесь, — сказал Джок, заезжая на посыпанную гравием парковку рядом со стоявшей при дороге развалюхой. Он заглушил двигатель и повернулся к своей пассажирке:
— Милая, сейчас ты овладеешь тонким искусством поедания раков.
Раки только сварились, однако они оказались не первыми посетителями. Мама, папа и трое детишек уже поглощали похожих на креветки членистоногих, наваленных целой грудой.
Подошла, чтобы посадить их, официантка, и сказала:
— Лапа, я в жизни еще не видела такого красивого наряда. Где ты им разжилась?
— Он родом из Индии, — ответила Малика, улыбаясь в ответ. — Как и я. Но вообще-то этот я купила через Интернет.
— Мм. Ежели бы я такой надела, так меня муженек и за порог бы не выпустил. Вы как, ребята, голодные?
— Потому и приехали, — ответил Джок.
Она окинула их одобрительным взглядом. Их проводили к самодельному столу, накрытому газетой. Мальчишка притащил огромную кастрюлю из нержавейки и вывалил содержимое на середину стола: целая гора раков, кукурузные початки, картофелины, цельные луковицы.
— А теперь делай как я, — распорядился Джок. — Голову бери пальцами левой руки, хвост зажимай в правой и тяни. Хорошо. Теперь крутани. Вот так. Голову пока отложи и откусывай все кроме кончика хвоста. Вкусно, да? Следующее — необязательно, но если ты этого не сделаешь, тебя никогда не примут за свою. Возьми голову и высоси сок.
Малика смотрела на него, а потом храбро все повторила.
— Очень вкусно, — заметила она. — Пожалуй, вкуснее всего.
— Рад, что тебе понравилось. Впрочем, я так и думал.
Джок и Малика расправились с горой раков. Главная их цель была еще впереди.
— До места, где танцуют зайдеко, довольно близко, — сказал Джок. — Я хотел бы приехать до того, как прибудет оркестр, и занять лучшие места.
Оркестр они опередили, пусть и ненадолго. Музыканты следом за ними вошли в дверь и расположились на небольшой сцене. Джок выбрал столик у самого танцпола.
— И это весь оркестр? — удивилась Малика. — Всего двое?
На небольшой сцене восседал тощий чернокожий барабанщик с единственным барабаном. Рядом с ним сидел коренастый белый с многодневной щетиной на подбородке, и при этом лысый как яйцо. Он вытащил из потертого кожуха аккордеон и воткнул микрофон в переносной усилитель. Оба выглядели так, будто страдали сильным похмельем.
— Иногда еще заходят приблудные музыканты — сыграть за кружку пива, — но эти парни и вдвоем справятся.
Он оказался прав. Нахлынула публика, и зазвучала музыка. Барабанщик отбивал двухчастный ритм. Аккордеон вторил отрывистыми каденциями. Стихи в основном состояли из односложных слов. Почти все присутствовавшие поднялись с первым же тактом.
— Пойдем на танцпол, пока там еще осталось место, — сказал Джок и потянул за собой Малику.
Разучивать движения было бессмысленно, подражать другим танцорам — тоже, потому что каждый танцевал по-своему. Это была некая комбинация буги, шаффла, бопа и польки. Среди танцующих было много стариков, возраст мешал им двигаться свободно, но не мешал наслаждаться происходившим. Все они, как предупреждал Джок, были одеты в костюмы и платья пятидесятых. В конце концов Малика совсем запыхалась и попросилась отдохнуть. Они вернулись к своему столу.
Пульсация в зале утихла — оркестр заиграл медленную мелодию. К их столику подошел старик. И так сгорбленный годами, он согнулся еще ниже, дабы проявить уважение, и заговорил с Джоком. А Джок потом прошептал Малике в ухо:
— Этот джентльмен служил во время Второй мировой в нашей Пятой армии и был ранен в битве при Монте-Кассино. Бойцы из Четвертой индийской пехотной дивизии спасли ему жизнь. Он понял, откуда ты родом. Говорит, для него будет честью потанцевать с тобой.
Малика встала, принимая приглашение. Им освободили место на танцполе, а когда танец окончился, зазвучали одобрительные аплодисменты. Малика поцеловала старика в щеку, он кивнул и пошел восвояси.
— Ему, наверное, лет девяносто, — сказала она, садясь на место.
— И он только что танцевал с первой красавицей в этом заведении. Вот тебе типичный каджун. Живет полной жизнью.
Впрочем, вскоре на них навалилась усталость. А ведь еще предстояло ехать домой.
— Пора, пожалуй, — сказал Джок. Он заплатил по счету, положил в банку пятьдесят долларов — чаевые музыкантам. К выходу они пробрались без труда — почти вся публика еще танцевала.
— Минуточку,
Джок обернулся. К нему приближался мужик ростом шесть футов пять дюймов и весом фунтов триста; за ним следовали еще двое, помельче.
Намерения их не вызывали ни малейших сомнений. Джок толкнул Малику вперед и сунул ей ключи от машины.
— Садись и запри дверь.
— Я еще не танцевал, — возразил здоровила.
— Давайте выйдем, — сказал Джок. — Только с вами я буду танцевать по очереди.
— Ладно, тогда я первый, — сказал громила.
Задира весил больше Джока фунтов на сто. Он встал, расставив ноги, длинные руки свисали по сторонам. Джок шагнул ближе, высоко подняв руки, будто собирался обнять партнера и закружить в вальсе.
— Ну, — сказал он, — потанцуем?
— Дурной ты…
Джок ударил его коленом между ног, заставив глухо ухнуть. Потом опустил подбородок к шее, опустил руки ниже и приступил к знакомой процедуре. Торс громилы размером был как раз с его боксерскую грушу. Град стремительных ударов обрушился тому на ребра, почки, рыхлый живот. Несколько минут Джок колотил не останавливаясь. Когда противник согнулся пополам от боли, кулак Джока въехал ему прямо в лицо, и он вырубился.
Тогда вперед выступил первый из его группы поддержки.
— Не будет этого.
Оба громилы расхохотались:
— Эй, папаша, отвали. Думаешь, ты нас остановишь?
— Я? Вряд ли. Но я — только пехота. А за мной идет артиллерия.
Дружно щелкнули несколько взведенных затворов — за спиной ветерана стояли четверо вооруженных мужчин.
Больше не было произнесено ни слова. Нападавшие подобрали пострадавшего товарища, отступили к своей машине и вылетели с парковки, разбрызгивая из-под колес гравий и пыль.
— Не здешние они, — сказал один из мужчин. — Это чтоб вы знали. Леди-то в порядке?
— Нормально, — ответил Джок. — Спасибо.
Они обменялись рукопожатиями, а потом Буше вернулся в свою машину. Его спасители отправились танцевать дальше.
— Он тебя ударил? — спросила Малика, когда они отъехали.
— Даже и не дотронулся.
— Прости меня. Я не думала, что из-за меня выйдет такая заваруха. Я бы с ним потанцевала, если бы он пригласил.
— У них не танцы были на уме, — ответил Джок. — Они нарывались на драку. Один из ребят сказал, что они не здешние. Я и сам так подумал. Выговор у них новоорлеанский. Какой смысл ехать сюда из города, только чтобы ввязаться в драку? Разве что…
Закончил он эту фразу про себя: «Разве что они специально меня искали».
Глава 4
Перед домом Буше стояли две патрульные машины: одна перегораживала подъезд; на обеих работали мигалки. Рядом был припаркован седан темного цвета. Буше припарковался бампер в бампер с полицейской машиной, мешавшей ему подъехать к дому.
— Что тут происходит? — спросил он у одного из полицейских.
— А вы кто такой? — поинтересовался коп.
— Окружной федеральный судья Джок Буше. Это мой дом. Что тут, кража со взломом?
— Нет, — ответил коп. — А кто с вами в машине?
— Моя знакомая.
— Попросите, пожалуйста, вашу знакомую выйти.
Малика вылезла из автомобиля и подошла к Джоку. Коп уставился на нее так, будто в обозримом прошлом вообще не видел ни одной женщины.
— Где вы были? — осведомился он.