Дэвид Кук – За пределами лун (страница 48)

Чувствуя себя немного менее раздраженным, Телдин наблюдал, как Гомджа закрыл дверь и прислонился к ней. Фермер был измотан изнурительными проверками и разочарованиями этого дня.

— Наконец-то, покой, — вздохнул долговязый человек.

— Да, сэр, — медленно ответил Гомджа. Он подошел к окну и со страдальческим выражением лица посмотрел на «Неистощимый». Наконец, он отвернулся и застыл, вытянувшись по стойке «смирно». Телдин проигнорировал любопытное настроение гиффа, растянувшись на маленьком кресле.

Глядя в потолок, и нервно сжимая руки, Гомджа, наконец, решился заговорить. — Сэр, — неуверенно начал он, — то, что вы сказали гномам, сэр, о том, что не пойдете с ними… вы действительно имели это в виду?

Телдин повернул голову к Гомдже и ответил, зевая: — Если они смогут снять этот плащ, тогда мне ничего этого не нужно. Я отправлюсь домой и попробую начать все сначала. До наступления зимы у меня будет много дел.

— Но что вы сделаете с плащом, сэр? — возразил Гомджа.

Телдин немного выпрямился, заметив крайнюю нервозность гиффа. — Оставлю его для изучения гномам, я так думаю. У меня не было времени подумать об этом. Пальцы Телдина бессознательно забарабанили по подлокотнику кресла. — Только к чему ты клонишь?

Гомджа сглотнул. — Ну, сэр, все именно так, как сказал Астинус. Здесь есть звездные корабли. А еще, сэр, я попросил у гномов разрешения отправиться на «Неистощимом», то есть, нам, вдвоем. Голос Гомджи напрягся, и он выпрямился. — Я так и думал, что вы полетите.

— А теперь нет,— закончил Телдин.

Гомджа утвердительно кивнул. — Значит, я нарушил субординацию, сэр. Соответственно, вы имеете право наказать меня за нарушение дисциплины, сэр, — храбро сказал гифф.

— Дисциплины? — эхом отозвался Телдин, удивленный тем, что Гомджа вообще считает его расстроенным.

— Согласно правилам, сэр. Гомджа закрыл глаза и начал читать по памяти. — Несанкционированное перемещение считается дезертирством третьей степени и карается лишением свободы на срок не более 30 дней, наказанием плетьми, не более двадцати… Голос Гомджи дрогнул,— и понижением в чине или звании, или таким наказанием, которое командир сочтет уместным, не превышающим строгости перечисленных выше.

— Ты хочешь сказать, что я должен наказать тебя за то, что ты попросился вернуться домой? — Телдин поднялся на ноги.

— Да, сэр, — ответил Гомджа, все еще стоя по стойке «смирно». Телдин подошел к окну и положил обветренные руки на подоконник. — А если я этого не сделаю?

Пораженный этим предположением, Гомджа нарушил свое застывшее поведение и украдкой взглянул на человека, стоявшего спиной к гиффу. — Именно так это и должно быть сделано, сэр, — объяснил он, и в его голосе послышалось замешательство.

— Хммм, — задумчиво протянул Телдин, обдумывая любопытную просьбу. Под окном веревочный паром тащил груз гномов к «Неистощимому». Наконец, Телдин повернулся к гиффу, который снова застыл в неподвижной позе с застывшей спиной. — Рядовой Герфан Гомджа, — начал он официальным тоном, — поскольку вы допустили незначительное нарушение правил, я приговариваю вас к следующему: на время нашего визита на Маунт Невемайнд вы должны запретить всем гномам в моем присутствии произносить более десяти слов одновременно, если я не скажу иначе.

У Гомджи отвисла челюсть, а уши дернулись. — Что, сэр?

— Чтобы они не болтали без умолку,— с усмешкой пояснил Телдин. — Я думаю, это будет труднее, чем тебе кажется. А теперь расслабься.

— Есть, сэр, — подтвердил ошеломленный гифф. Его плечи резко опустились, большая грудь обвисла, и, когда напряжение спало, он, наконец, снова свободно задышал.

Телдин, расхаживая по комнате, остановился у стола и поиграл с устройством, сделанным из шестеренок и маятников, надстроенным к пронумерованному циферблату. Он случайно коснулся маленького выключателя, и шестеренки начали вращаться, и маятники качнулись. Эта штука издавала нерегулярное тиканье, и фермер, справедливо подозревая любое изобретение гномов, быстро поставил устройство. — Ты все еще хочешь уехать, не так ли, Гомджа?

Гифф снова заколебался. — Сэр, — наконец начал гифф, подбирая слова, — Я прошу перевести меня из нашего взвода в экипаж «Неистощимого». Вы это одобряете?

Телдин посмотрел на стол, где все еще дребезжало и щелкало устройство гномов. — Значит, мы расстаемся, — медленно произнес он. Фермер обнаружил, что ему не хочется отпускать гиффа, и даже почувствовал укол печали от такой перспективы.

— Если вы одобряете перевод, — ответил Гомджа, — гномы отправятся в путь в течение недели. Вы были хорошим командиром, сэр. Я даже заработал пару трофеев, — храбро продолжил гифф, похлопывая по своему эльфийскому мечу.

— «Мне уже нравится этот здоровяк», — подумал Телдин. И все же он знал, что не сможет длительно скрывать гиффа от своих людей. — Когда ты уедешь, у тебя не будет командира, ты же знаешь, — заметил Телдин.

— Есть же гномы, сэр.

— Ради твоего же блага я не желаю видеть тебя под командованием какого-нибудь гнома. Ты готов сам принять командование?

Лицо Гомджи было серьезным и озабоченным, и он ответил: — Если я должен, сэр, то я буду командовать только собой.

— Это не очень большой взвод, — заметил Телдин.

— Нет, сэр, но мне не придется беспокоиться о мятеже. Телдин усмехнулся его шутке. — Ты изменился с тех пор, как мы впервые встретились. Фермер протянул ему свою руку, как равному. Гифф взял ее в свои руки, которые превзошли человеческую. — Очень хорошо, я одобряю перевод. И как мой последний официальный акт в качестве твоего командира, я повышаю тебя в звании.

Гифф застыл на середине рукопожатия и открыл, было, рот, чтобы возразить, но Телдин оборвал его, крепко сжав руку здоровяка. — Ты не можешь командовать взводом без звания. Поздравляю тебя, Сержант Гомджа.

Взволнованный гифф пробормотал: — С-спасибо, Командир. Хотя я думаю, что это довольно необычно. Гифф бессознательно сжал руку Телдина, пока фермер не вздрогнул и не вырвал свою руку из хватки собеседника. Гифф был так поражен честью своего нового звания, что даже не заметил этого.

Телдин незаметно стряхнул с себя боль, взял Гомджу за локоть и повел гиффа к двери. — Поскольку ты теперь должностное лицо, я хочу угостить тебя выпивкой. Затем нам лучше найти портного — гнома и позаботиться о том, чтобы тебе подобрали подходящую форму. Гомджа, все еще ошеломленный, без возражений последовал за ним.

*

Ночь или день не имело большого значения для гномов горы Маунт Невемайнд. С небольшим количеством окон вокруг внешнего конического пика, большинство из них никогда не видели солнца в течение нескольких часов, дней, даже недель подряд. Каждый гном придерживался своего собственного шаблона и графика, удобного только для него, но совершенно непрактичного для всех остальных. Один спал, другой работал, а третий ел, и все в одном помещении. Некоторые сельскохозяйственные инженеры ухаживали за своими террасами открытых полей при свете луны, в то время как другие наслаждались завтраком, когда солнце висело прямо над головой. Вся эта неразбериха и беспорядок, казалось, не имели ни малейшего значения для гномов. Они блаженно принимали странный распорядок жизни своих соседей и соответственно корректировали свое собственное расписание.

Для Телдина, однако, это означало, что в темном сердце горы, какофония глубоких горловых свистков, звенящих колокольчиков и скрежещущих шестеренок продолжалась безостановочно, и шахты в скале пульсировали с резким, немузыкальным ритмом гротескных машин. Со временем его чувства притупились, и он стал невосприимчив даже к нечастым, но отдаленным взрывам, доносившимся из темных рабочих помещений. Маунт Невемайнд никогда не переставала что-то делать, но человек, в конце концов, счел необходимым рухнуть от изнеможения.

Плавая на этих волнах шума, Телдин пытался уснуть после очень долгого дня. В то время как Гомджа, казалось, не испытывал никаких проблем с погружением в глубокий грохочущий сон. Постоянное гудение не давало Телдину заснуть, и каждое изменение высоты и ритма будило его, как только он начинал дремать. Булькающий храп гиффа только усиливал шум. Телдину было трудно убедить гномов, что они с Гомджей нуждаются в отдыхе, но, в конце концов, маленькие кудесники устроили для них комнату в самом сердце горы Маунт Невемайнд. Опасаясь, как бы любопытные ученые типы, в особенности Ниггил, не вздумали ночью проверить его плащ, Телдин тщательно запер дверь, прежде чем лечь спать.

В конце концов, усталость овладела фермером, хотя даже во сне он не мог отдохнуть. В сновидениях Телдина таились неоги, возможно, взбудораженные суматохой, возникшей в горе. Похожие на угрей монстры маршировали по темным и бесконечным залам Невемайнд. В руках их грубых коричневых, громадных рабов были кровоточащие трофеи; за ними шли другие мрази их злобного вида, сжимая мерзкие сокровища в своих смехотворно крошечных когтях. Каждый неоги появлялся перед Телдином во сне, кладя к его ногам ужасные трофеи. Фермер попытался подняться с преувеличенной осторожностью ночного кошмара, но все его усилия оказались тщетными.

Перед ним выросла погребальная гора: бескровная синяя голова Вандурма, тело Лиама, выпотрошенное и связанное, ожерелье из рук и ушей Гомджи и связка плащей из шкур гномов. Старые воспоминания о плоти добавлялись к новым: жирные куски изрубленной драконьей плоти, рыцари Соламнии, замерзшие на поле битвы, их обледеневшие конечности торчали под странными углами. Наконец, погребальный костер стал выше, чем хижина Телдина, даже во сне. На его вершине виднелась отрубленная и обожженная голова дракона, тоже из Башни Верховного Жреца.