Дэвид Кордингли – Под черным флагом. Быт, романтика, убийства, грабежи и другие подробности из жизни пиратов (страница 35)
Селькирк плавал с буканьером Уильямом Дампиром в каперской экспедиции в Южные моря. Два корабля – «Сэйнт Джордж» и «Санк Пор» – отправились из Англии в сентябре 1703 г., к февралю следующего года они обогнули мыс Горн и находились у побережья Чили. После нескольких неудачных операций эти корабли отсоединились от остальной флотилии. «Санк Пор» под командованием капитана Стредлинга и с Селькирком в качестве штурмана направился на острова Хуан-Фернандес для килевания и ремонта. Они бросили якорь у Мас-а-Тьерра, самого большого из островов, где многие годы иногда останавливались буканьеры и пираты, а также несколько раз случайно, а иногда и намеренно высаживали людей.
Капитан Стредлинг не пользовался любовью команды: он поссорился с Селькирком. Когда он отдал приказ поднять паруса, Селькирк воспротивился, сказав, что корабль пока непригоден для плавания, и нужно остаться на острове. Стредлинг подловил его на этих словах и уплыл с острова без Селькирка. Это случилось в начале октября 1704 г.
Мужчина пробыл в одиночестве на острове до 2 февраля 1709 г., когда каперская экспедиция под командованием Вудса Роджерса бросила якорь в бухте острова. Моряки, которые отправились на берег на пинасе, столкнулись «с человеком, одетым в козьи шкуры и выглядевшим более дико, чем прошлые владельцы этих шкур»[267]. Уильям Дампир, лоцман корабля, узнал Селькирка и порекомендовал его как отличного мореплавателя. Вудс Роджерс согласился назначить потерпевшего кораблекрушение помощником капитана своего корабля «Дюк». Они подняли паруса и после того, как разграбили несколько кораблей, 12 февраля направились домой. Уже 14 октября 1711 г. Селькирк наконец оказался в Лондоне спустя восемь лет отсутствия в Англии.
История уединенного существования Селькирка на островах Хуан-Фернандес была рассказана в книге Вудса Роджерса «Морское путешествие вокруг света», которая вышла в 1712 г. Все были в восторге от описания острова и борьбы Селькирка с меланхолией и страхом перед одиночеством в этом безлюдном месте. В частности, они восхищались его изобретательностью. Когда пират остался на острове, «у него с собой была одежда и постельные принадлежности, а также огниво, немного пороха, пули, табак, топорик, нож, котелок, Библия, несколько практических пособий, а также его вычислительные инструменты и книги по навигации»[268]. Его матросская одежда развалилась на куски, и он сшил себе шляпу и одежду из козьих шкур, используя гвоздь в качестве иглы. Крысы грызли его ноги по ночам, поэтому он приручил диких кошек, живущих на острове: они стали ему хорошей компанией и решили проблему с грызунами. Селькирк построил из ветвей две хижины и покрыл их высокой травой. Он разжег огонь, потерев друг о друга палочки из дерева ямайского перца на своем колене. Кроме практических деталей, эта история была также и нравоучительной, поскольку Селькирк преодолевал свои страхи и скуку чтением, молитвой и распеванием псалмов, «так что, по его словам, в этом уединении он стал лучшим христианином, чем был когда-либо прежде»[269].
8
Пиратские острова и другие прибежища
В конце лета 1692 г. в Англию начали доходить вести о катастрофе на Ямайке. Сообщалось, что город Порт-Ройал пострадал от землетрясения такой силы, что целые дома поглотила земля, и большая часть города погрузилась под воду. Говорилось, что две трети жителей утонули или были погребены под бревнами и каменной кладкой, и что на затопленном церковном кладбище вода вымыла давно похороненных мертвецов, тела которых то и дело проплывали мимо гавани. Сообщалось о моряках, которые на лодках грабили дома и снимали кольца и другие ценности с проплывающих погибших. Местный министр доложил, что «шайка бессовестных негодяев, которых называют каперами, принялась взламывать склады и пустые дома, грабить и обыскивать местных, несмотря на то что земля под их ногами дрожала, а некоторые дома разрушались и падали прямо на них; но этим наглым развратникам все нипочем, они пьянствуют, как и всегда»[270]. Большинство людей считало, что катастрофа была Божьим наказанием погрязшему во грехе городу, пристанищу пиратов и проституток и самому порочному порту в христианском мире.
Когда письма и свидетельства очевидцев дошли до Англии, стало ясно, что слухи не лгут. Страшное землетрясение накрыло Ямайку между 11 и 12 часами пополудни 7 июня 1692 г. и разрушило весь Порт-Ройал. Последовали еще два небольших сотрясения, и по немощеным улицам пошли песчаные волны. Кирпичные и каменные здания, включая церковь, обрушились, а набережная неподалеку от гавани и две улицы со всеми домами и магазинами ушли под воду. После землетрясения по городу прокатилась приливная волна. «Видно было только мертвых и умирающих, а слышно – лишь вопли и плач»[271]. В тот день погибло больше двух тысяч людей, и еще две тысячи умерло позже от полученных ран или болезней и лихорадки. В живых осталось так мало людей, что еще очень долгое время мертвые тела носило течением – они лежали непогребенными на скалах и пляжах, куда их выбрасывали волны. Джон Пайк, столяр, писал своему брату, что его дом оказался на морском дне. «Я потерял жену, сына, подмастерье, белую служанку, шесть рабов и все, что у меня когда-то было. Мою землю, на которой я собирался поставить пять домов, и где осталось бы место еще для десяти, полностью затопило, теперь над ней как по морю может проплыть немаленький шлюп»[272].
Город, который так сильно разрушило землетрясение, когда-то был самым богатым и оживленным портом в Северной и Южной Америке. Англичане, в 1665 г. отвоевавшие Ямайку у испанцев, построили форт в конце узкой полоски земли, изгибающейся в голубых водах Карибского моря на южном берегу острова. Намывная коса образовывала большую естественную гавань, и форт располагался очень удачно для того, чтобы защищать ее от нападения. За четыре года вокруг форта построили двести жилых домов, а также мастерские и склады. Порт-Ройал («королевский порт»), как его назвали после Реставрации Карла II, стал процветающим центром торговли между Англией и американскими колониям. Он также превратился в один из крупнейших невольничьих портов в Вест-Индии, и в период между 1671 и 1679 гг. с невольничьих судов сюда высадили почти 12 тысяч чернокожих африканцев. К 1680 г. в городе проживало 2850 белых и чернокожих людей[273]. Среди них были плотники, ювелиры, оловянщики, парусные мастера, кораблестроители и моряки. А больше всего здесь было торговцев, которые жили «в роскоши, непринужденности и достатке, богато одевались, их окружали и им прислуживали черные рабы»[274].
Большая часть города сильно походила на Бристоль, Бостон или любой другой оживленный английский или американский город того времени. Дома из кирпича и бруса теснились друг к другу вдоль дорог и переулков со знакомыми английскими названиями: Темз-стрит, Лайм-стрит, Куин-стрит, аллея Смитс и Фишерс-роу. Здесь была англиканская церковь, католическая часовня, квакерская молельня и две тюрьмы. Также здесь находились огромное количество таверн и борделей и «шайка дешевых потаскух и обычных проституток»[275]. Самый большой публичный дом держал Джон Старо, в его борделе работала двадцать одна белая и две чернокожих женщины. Самой известной проституткой Порт-Ройала была Мэри Карлион. Она родилась около 1634 г. в Кентебери и была малолетней преступницей, пока не попала на лондонскую сцену, где сыграла роль в пьесе «Немецкая принцесса», написанной специально для нее. В 1671 г. ее арестовали за кражу и двоемужество и пожизненно сослали на Ямайку. Она устроилась работать проституткой в Порт-Ройале, где два года вела скандальную жизнь. Про нее говорили, что «сходить к ней – все равно что к парикмахеру: не успевал уйти один, как уже входил другой. Коварная, хитрая, изощренная и упрямая, когда ей нужно добиться своих целей»[276].
Отличие Порт-Ройала от Бристоля или Лондона заключалось в климате, а также количестве буканьеров и пиратов, которые были завсегдатаями пивных и таверн. Тропический климат, такой приятный на склонах Блу-Маунтинс у Кингстона, в безветренные дни мог быть невыносимым, а периодические штормы и ураганы наносили большой ущерб домам и кораблям. Но дурную репутацию и столько богатства городу принесли именно буканьеры. Губернаторы острова охотно соглашались с тем, что пираты используют Порт-Ройал как базу, в надежде, что присутствие в гавани тяжеловооруженных кораблей отпугнет испанцев и французов от попыток захватить остров. Эта политика оказалась на удивление эффективной. На Ямайку не совершалось серьезных попыток нападения, а торговцы и лавочники Порт-Ройала богатели на добытом пиратами в нападениях на испанские корабли и города. Пиратов также устраивало и расположение острова. Ямайка была идеальной базой, с которой можно совершать нападения на испанские поселения в Центральной Америке или на корабли, курсирующие мимо островов Вест-Индии. В Порт-Ройяле была отличная гавань, где они могли пришвартовать корабли, а также средства для килевания и ремонта. В 1660-х гг. для пиратов было раздолье. В этот период сам Генри Морган базировался в Порт-Ройале – отсюда он совершал нападения на Портобело, Маракайбо и Панаму. Один только его поход на Портобело принес несметные сокровища, большая часть которых была растрачена в тавернах и борделях города. Буканьеры славились своей расточительностью, о чем в красках написал Чарльз Лесли в книге по истории Ямайки, которую он опубликовал в 1740 г.: