Дэвид Кордингли – Под черным флагом. Быт, романтика, убийства, грабежи и другие подробности из жизни пиратов (страница 24)

В последние годы историки смогли составить удивительно подробную картину жизни в Королевском флоте и на торговом судне, опираясь на множество документов из Государственного архива и других учреждений. Сохранились сотни судовых журналов с кораблей Королевского флота, а также письма капитанов и адмиралов. Документы Совета Адмиралтейства и лордов Адмиралтейства можно изучить в Государственном архиве, а также было написано множество биографий о самых известных военно-морских офицерах. Портовые документы, дневники капитанов торговых судов, отчеты о Британской Ост-Индской компании, Королевской Африканской компании и таких организациях, как, например, компания Торговых предпринимателей Бристоля, позволили историкам составить приблизительную картину жизни на торговом судне.

О жизни пиратов таких архивных данных не существует. Поэтому приходится полагаться на показания тех из них, кого поймали, а также их жертв, на сохранившиеся документы о судах над пиратами, на отчеты губернаторов колоний, сводки в газетах и несколько ценных дневников мореходов, которые столкнулись с пиратами, либо сами были буканьерами или каперами. Это означает, что наши представления о пиратах неизбежно будут фрагментарными, и касаться они будут лишь их повседневной жизни. В приведенных Эксквемелином и капитаном Джонсоном описаниях мы видим анархический круг пьянства, азартных игр и распутства, перемежающийся жестокими набегами на беспомощных жертв. Конечно, всего этого было много, но, присмотревшись внимательнее, можно обнаружить, что пиратская жизнь в море была хорошо организована и во многих аспектах похожа на жизнь в экипаже торгового судна. В этом нет ничего удивительного, поскольку большинство пиратов были бывшими моряками, которые привыкли к подобному образу жизни, а также потому, что плавание по океану требовало определенного уровня дисциплины, чтобы пережить опасности морской жизни. Существовала такая же необходимость устанавливать вахты, назначать впередсмотрящих, измерять глубину на мелководье и как можно точнее ориентироваться. В плохую погоду пираты чувствовали такой же холод, физические лишения и подвергались такой же опасности, как и моряки на торговом судне. В спокойную погоду были дни, а иногда и недели, когда можно было ничем не заниматься, кроме починки парусов и такелажа, мелкого ремонта, приема еды и питья.

Однако были и различия. Помимо неизбежных опасностей, связанных с нападением на корабль, команда которого могла дать отпор, ежедневная рутина на пиратском судне была значительно проще, чем на торговом корабле, поскольку владельцы и капитаны не заставляли команду плыть как можно быстрее и везти как можно более тяжелый груз, а также потому, что пиратские команды были гораздо больше по численности. В обычном экипаже торгового судна в сто тонн было около двенадцати человек[179], а на пиратском корабля того же размера часто имелась команда из 80 и более матросов. Поэтому у последних было гораздо больше рук, чтобы натягивать канаты, поднимать якорь и паруса, откачивать воду насосами, загружать и разгружать провизию, укомплектовывать шлюпки и сходить на берег, чтобы добыть дрова и воду.

В 1726 г. в Лондоне была опубликована книга под названием «Четыре года странствий капитана Джорджа Робертса», в которой содержался длинный рассказ об опыте человека, побывавшего в плену у пирата Эдварда Лоу[180]. Считается, что книга написана Даниелем Дефо и может быть полностью вымышленной, но подробности морской жизни кажутся слишком достоверными, поэтому вероятно, что она была основана на интервью с бывшими пиратами или, как «Робинзон Крузо», – на реальных событиях. Что особенно удивительно, так это созданная автором картина жизни на борту пиратского судна в начале XVIII в. В книге рассказывается о капитане Робертсе, который в сентябре 1721 г. у островов Кабо-Верде был захвачен в плен Эдвардом Лоу и его эскадрой пиратских кораблей. Лоу, способный на необычайную жестокость к своим жертвам, с Робертсом был на удивление вежлив. Он пригласил его присоединиться к нему в его большой каюте, где предложил пунш из большой серебренной чаши, вина и две бутылки кларета. После того как они подняли бокалы за здоровье друг друга и немного поговорили, Лоу распорядился приготовить гамак и постельные принадлежности и сказал пленнику, что тот может ходить везде и в любое время, если пожелает, и угощаться любой едой и напитками. Погода была безветренной, и когда корабль лег в дрейф, «никто, кроме впередсмотрящих на марсе, не знал, чем себя занять; вахтенный помощник, старшина вахты, рулевой и остальные спустились вниз – опрокинуть рюмочку или выкурить трубку табака или что-то в этом роде»[181].

Рано утром Лоу был на палубе и распорядился подать сигнал о собрании. На бизань-мачте был поднят зеленый шелковый флаг с изображением желтой фигуры человека с трубой, после чего пираты из других кораблей пересели в лодки и отправились к флагману. Все, кто смог найти место, присоединились к Лоу за завтраком в капитанской каюте, а остальные разместились на средней палубе. После завтрака Лоу попросил Робертса остаться в каюте, пока пираты поднимутся на палубу, чтобы обсудить, что делать с пленником и его кораблем. Члены команды разделились, и обсуждение велось с переменным успехом. Лоу распорядился наполнить чашу с пуншем, и пираты передавали ее по кругу. Разговор перешел к воспоминаниям о былых приключениях.

Так они коротали время, веселясь и выпивая до и после обеда, на который они набрасывались, как одичалая свора собак, а не люди, выхватывая друг у друга еду, что показалось мне омерзительным, но, по всей видимости, являлось одним из их главных их развлечений и, по их словам, выглядит воинственно[182].

После ужина пираты вернулись на свои корабли, а Робертс остался с Лоу и еще тремя или четырьмя членами команды. Они выпили пару бутылок вина и неправдоподобно долго беседовали о делах церкви и государства, «а также о торговле». Отправляясь спать, Робертс услышал, как Лоу отдает приказы на ночь. Корабль необходимо было держать курсом на северо-запад; они должны были следить за топовым огнем, внимательно наблюдать с марсовой площадки и позвать капитана, если увидят что-нибудь или если другие корабли подадут сигнал.

По наблюдениям Робертса, режим пиратов был расслабленным и беззаботным, а в основе его лежало понимание порядка, необходимости нести вахту и работать на корабле. Если в этом рассказе есть хоть капля правды, то неудивительно, что многие захваченные моряки, привыкшие к тяжелой работе на торговом судне с небольшой командой и под руководством требовательного капитана, с готовностью присоединялись к пиратам.

Но пиратская жизнь не всегда была такой приятной, как можно решить по рассказу Робертса. Он удостоился возможности цивилизованно общаться в капитанской каюте, но его описание дикого поведения пиратов во время еды – более точное отображение атмосферы, царившей на типичном пиратском корабле. При суровом, исключительно мужском порядке пиратского сообщества большинство пиратов культивировало образ неотесанного мужлана, что проявлялось в пьянстве, грубой лексике, угрожающем поведении и постоянной жестокости. Филип Эштон, которого в 1722 г. поймали пираты, был в ужасе от пережитого опыта:

Вскоре я обнаружил, что умереть было бы лучше, чем связываться с такой мерзкой шайкой негодяев, для которых причинение зла было развлечением, где беспробудное пьянство, чудовищная ругань, отвратительные богохульства, неприкрытое пренебрежение и к Богу, и к Дьяволу не прекращались весь день, пока сон не заставлял шум и кутежи стихнуть[183].

Во время судебного процесса над командой Бортоломью Робертса в форте Кейп-Кост выяснилось, что многие пираты большую часть времени были недееспособны из-за пьянства[184]. По словам одного из свидетелей, Роберт Девинс никогда не был трезв, чтобы выполнять поручения, а Роберт Джонсон был настолько беспробудно пьян, что его приходилось вытаскивать с корабля с помощью полиспаста. Во время суда пираты часто обвиняли в своих проступках алкоголь. Перед казнью в мае 1724 г. Джон Арчер признался: «Один из главных моих пороков, который привел меня ко всем остальным, – это мое зверское пьянство. Спиртное распаляло меня и ожесточало до такой степени, что я шел на преступления, которые теперь для меня горше смерти»[185].

Но эта проблема была распространена не только на пиратских кораблях; все моряки славились своей любовью к спиртному. Маркус Редикер отметил, что моряки выпивали по целому ряду причин: потому что на корабле найти хорошую выпивку было проще, чем хорошую провизию, к тому же алкоголь помогал им пережить холод и сырость, хотя бы на некоторое время отвлечься от тягот жизни на борту; помимо этого выпивка выполняла важную социальную функцию[186]. Моряки пили вместе, чтобы расслабиться, отпраздновать что-то, посплетничать и узнать друг друга получше. Во время еды они поднимали бокалы за жен и любовниц, короля или за удачное плавание. Пираты были менее почтительны в своих тостах и готовы были выпить даже за дьявола или незаконного претендента на британский трон. Эдвард Норт, захваченный в плен Чарльзом Вейном в 1718 г., говорил, что «во время его пребывания на борту упомянутого шлюпа они обычно использовали выражения по типу: “Будь проклят король и все, кто выше”, “к черту губернатора” и другие тосты, проклинающие короля Георга»[187].