Дэвид Келлер – Сказания Корнуолла (страница 14)
Когда он умер, жаба в бутыли увеличилась и приняла облик человека. Он медленно поворачивался в бутыли, в своём вращении устремляя взгляд на каждого из братьев и, после этого взгляда, они замирали, не в силах двинуться и на лице каждого появлялась отвратительная маска предельного отчаяния. Теперь человек в бутыли посмотрел на меня. Что ж, пусть смотрит, если это всё, чего он хочет! Я крепко вцепился в свой крестик и помнил о силе пробки, удерживающей его в хрустальном узилище. Если его взор станет слишком силён, то я могу закрыть глаза; по крайней мере, думал, что могу.
Но эти глаза не пытались мне повредить. Они смотрели доброжелательно и ласково. Затем человек воздел руки вверх и в то же время его губы проделали три несомненно волшебных мановения. Заинтересованный и поражённый, я вспомнил этот призыв о помощи, выученный в Аравии, когда я выбирался из гробницы, схваченный львом, Львом из Колена Иудиного. Что подразумевал человек, подав мне этот знак? Было ли это совпадением? Случайностью? Или он действительно был моим братом по духу?
Разумеется я понял, чего он хотел, поэтому я вытащил пробку.
Он пролез через бутылочное горлышко и спрыгнул на пол, маленький человечек, одетый в чёрный бархат с блестящими волосами и приятнейшей улыбкой, которая немного согрела моё сердце и сняла большую часть моих опасений.
Он не уделил мне внимания, но медленно прошёл перед жаболикими братьями и, когда он проходил, они стонали в муках и, пав перед ним ниц, пытались целовать ему ноги. Именно этот акт преклонения заставил меня взглянуть на его ноги; и, невероятно изумлённый, я увидел, что они были волосатыми и с копытами, будто у козла.
Наконец он миновал всех братьев и, обернувшись, сотворил знак, который помог им во всех отношениях уподобиться аббату. Они также превратились в слизь, ничего не оставив на полу, кроме своих одежд и жабьего сока, медленно вытекавшего из них. Потом он подошёл туда, где я стоял, опёршись о стену, чтобы избежать падения, и весело спросил: — ну, Сесил, мой добрый малый и необычный родич, как прошёл вечер?
— Довольно приятно, — ответил я, — одно развлечение за другим. На самом деле он был полезен для меня во многих отношениях.
— Парень, — добродушно сказал он, похлопывая меня по плечу и это похлопывание было полно теплоты человеческого дружелюбия, — Ты выказал редкую проницательность, выпустив меня из этой бутыли. Конечно, я мог её разбить, но в твоём лице было что-то, что мне понравилось и я решил тебя испытать. Я обнаружил, что ты тоже бывал на Востоке, в Аравии и, когда я обратился к тебе за помощью, ты мне помог. Эти люди-жабы беспокоили меня многие годы. Я пытался уничтожить то, чем они вредили мне, но никогда до нынешнего вечера, когда я их перехитрил, не было возможности собрать их в одной комнате. Остался лишь один и, думаю, он меня не побеспокоит. Ручаюсь, аббат был удивлён. Он экспериментировал и убил множество настоящих жаб, но, конечно, я-то не жаба, просто так появлялся в настоящее время. Ну, с этим покончено и я могу вернуться к лучшим и более весёлым занятиям. Но ты на самом деле освободил меня и, быть может, волшебство пробки оказалось сильнее, чем я думал. Поэтому я дарую тебе три желания, мой дорогой родич — проси меня обо всём, чего пожелаешь.
Моё сердце чуть не выпрыгивало из груди, но, тем не менее, я смело заговорил.
— Дай мне силу побеждать всех великанов, разбойников, негодяев, саламандр, огров, змей, драконов и всех злодеев, мужчин и женщин, на земле, под и над землёй, везде и всюду, где я буду биться с ними.
— Это огромная сила, но я дарую её.
— Затем, в этом замке, я желаю получить прекраснейшую библиотеку. Очень давно женщина написала книгу под названием
Человек рассмеялся. — Я слышал, как аббат говорил тебе об этой книге. Ты знаешь, что я был хорошо знаком с девушкой, которая её написала? На самом деле я вложил ей в голову некоторые факты, вошедшие в ту книгу. Хорошо, я дам тебе библиотеку и книгу. Разве у тебя нет желания светской власти?
— Да. Этот замок, где мы находимся, хоть и частично разрушен, некогда был домом моего рода, Хубелейров. Я хотел бы вернуть его прежнее великолепие и жить в нём, как повелитель Корнуолла.
— Этот вопрос решить просто, сущая безделица. — Тогда он раскрыл сжатую руку и в ладони лежал золотой ключ, нанизанный на чёрный шёлковый шнурок. Он повесил этот ключ мне на шею, сказав, — Это знак твоего права на власть. Всегда помни слова на нём:
ТОТ, КТО ВЛАДЕЕТ СИМ ЗОЛОТЫМ КЛЮЧОМ
ВСЕГДА ВЛАДЫКОЙ КОРНУОЛЛА БУДЕТ
Береги его хорошенько, если хочешь оставаться владыкой. Теперь я действительно должен отправляться в путь. Желаю тебе жить долго и весело. — И он тут же исчез, под совиное уханье.
Всё вокруг меня пробуждалось к новой жизни в камне и штукатурке. Я медленно шёл через длинные залы, теперь очищенные от вековой пыли. Наконец я добрался до пиршественного зала, где воины ожидали моих приказаний и маленькие пажи подбежали, спрашивая, чего я желаю.
Двигаясь медленно, как во сне, я достиг спиральной лестницы и поднялся на вершину башни. Там я встретил дюжего воина, поставленного сторожить замок. Это была прекрасная ночь, освещённая светом звёзд и полной луны. Далеко внизу по извилистой дороге приближался рёв труб, весёлая музыка лошадиных копыт по утоптанной глине и звон мечей, ударяющихся о доспехи на каждом конском шаге. Время от времени, смешиваясь с шумом многих мужчин, долетал перезвон женского смеха.
— Что это за кавалькада двигается к замку? — резко спросил я воина.
— Это великие люди Корнуолла, со своими дамами, рыцарями и всеми своими воинами, которые оберегают их на пути сквозь ночь, чтобы поприветствовать вас в Корнуолле и смиренно признать вас своим повелителем, — ответил он, улыбнувшись.
— Так и должно быть, — ответил я. — Ступай и прикажи, чтобы к их прибытию всё было готово. А когда они появятся, пригласи лордов ко мне. Они найдут меня в библиотеке.
Хвостатый человек из Корнуолла
Несколько дней я был более, чем занят приёмом великих людей Корнуолла, которые, ведомые неким таинственным убеждением, которое, кроме меня, никто до конца не понимал, собрались в моём замке, чтобы признать меня их повелителем. Однако, заявления, что они делали мне насчёт пригодности на этот титул, были весьма лестными и, наряду с этим, когда я выслушивал их прошения прогнать или уничтожить того или иного врага, я чувствовал, что в связи с моим новым положением, предстоит изрядно потрудиться. Однако я говорил всем им, что, сразу же, как только смогу, уделю внимание всем этим незначительным приключениям, ибо, если уж я стану Властителем Корнуолла, то хочу, чтобы эта земля была мирной, спокойной и безопасной. Они удовлетворились моими обещаниями и отбыли, полностью убеждённые в моей власти сделать всё, о чём меня просили. Разумеется, не было никаких сомнений в моей способности совершить любой великий рыцарский подвиг, выпавший на мою участь, поскольку я был уверен в своей способности выстоять против любого злого человека либо зверя и даже без помощи, но, в то же время, было гораздо приятнее знать, что даже в самом пустяшном столкновении мне поможет маленький человечек, которого я спас из стеклянной бутыли в Битве Жаб.
Наконец, похоже, все мои лорды покинули замок, доставив мне огромное удовольствие, ибо до сих пор я пользовался библиотекой лишь, как комнатой для совещаний и обнаружил, что в суете мало приглядывался к забитым манускриптами полкам. К моему великому любопытству, я нашёл на низком столике у стены комнаты довольно необычную шкатулку из чёрного дерева, на крышке которой была инкрустированная буква Х. Я перенёс её на стол в середине комнаты и открыл. Внутри была книга с пустыми пергаментными страницами, изящно переплетённая в кожу, а, вдобавок, большой горшком с чёрными чернилами и множество гусиных перьев для письма. Они внушили мне вдохновение. Несколько лет я намеревался написать историю своей жизни, будучи уверенным, что, если я проживу достаточно долго, то у меня появится много интересных историй, чтобы расположить их в надлежащем порядке и таким образом передать будущим Хубелейрам подробный отчёт о приключениях одного из их великих. Теперь у меня был пергамент, чернила и перья, и, поскольку ничего меня не останавливало, я решил начать своё повествование. Но сперва я положил в конец книги карту, данную мне моим дядей, показывающую расположение наших родовых сокровищ, не желая и чтобы она потерялась, и чтобы поиски прерывали мои писательские труды.
Не желая прерываться, я отправил пажа к моему сенешалю, Ательстану. Он был старым, но очень умелым и заботился о моих гостях самым распорядительным образом.
— Как дела в замке этим утром? — спросил я. — У меня не было посетителей, значит, по-моему все лорды разъехались. Это мне по душе, поскольку я так долго отлынивал и отвлекался от литературного труда, который уже некоторое время требовал внимания.
— Мой господин, там ещё остался один из ваших гостей, — отвечал он. — Это лорд Фиц-Хью, последний из очень древнего и благородного корнуолльского рода. Обычно это довольно приятная личность, но, начиная со своего прибытия сюда вместе с другими лордами, он ходит угрюмым. Все эти дни, что сидел за вашим столом, он ни разу не улыбнулся. Слухи говорят, что у него были амбиции — желание стать Властителем и, разумеется, после вашего появления в Корнуолле это невозможно.