Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 46)

Для PQ-17 5 июля стало днем массового истребления. Около полуночи U-703 радировала адмиралу Шмундту в Нарвик: «Точка AC.3568. Потоплен «Ривер Афтон», 5479 тонн. Груз – самолеты и танки. Три торпеды». Командир добавил, что у него 75 кубометров дизельного топлива, так что на некоторое время его еще хватит. Приблизительно в то же самое время U-408 вышла из Нарвика, чтобы присоединиться к атакующим. Ее цистерны были полны, а команда горела желанием действовать. Потопленное Бильфельдом судно «Ривер Афтон» стало шестым среди уничтоженных за один день стаей «Ледовый дьявол». Шмундт особенно похвалил за более близкое взаимодействие ВВС и подводных лодок, за исключением, конечно, достойного сожаления случая атаки со стороны «Юнкерса-88» на U-334.

К утру 6 июля рапорты, поступившие в его штаб, показали, что уцелевшие суда рассеяны на большой площади далеко к востоку от 40-го меридиана. Вскоре после полуночи авиаразведка сообщила об обнаружении двух грузовых судов и двух, судя по виду, эсминцев, шедших почти прямо на восток к Новой Земле, вероятно к Маточкину Шару; это были, по всей видимости, корабль ПВО «Паломарес» и тот из кораблей конвоя, который мог тягаться с ним в скорости. Такой широкий крюк на восток, казалось, подтверждал, по мнению Шмундта, что капитан «Карлтона» раскрыл немцам, что пункт назначения конвоя – Архангельск, «и в этом случае, – комментировал Шмундт, – у подводных лодок есть еще превосходные перспективы для успешных действий».

В течение первых утренних часов группа ВМФ «Север» информировала Шмундта, что их намерением было приказать подводным лодкам следовать за конвоем до границы приблизительно 80 миль от русских берегов, затем развернуться и прочесать путь движения конвоя, насколько хватит топлива, уничтожая отставшие и добивая поврежденные суда, на которые они наткнутся. Штаб адмирала Шмундта согласился, что это хороший план. Незадолго до 6 часов на подводные лодки поступили результаты полуночной авиаразведки, и Шмундт приказал лодкам, не имеющим соприкосновения с судами противника, перейти к югу между 42-м и 48-м меридианами, разворачиваясь обратно по достижении 70-й широты. Он приказал подводной лодке U-355 (командир Ла Бауме) передать краткую метеосводку и добавил для всех: «Операция «Согласие» прекращается».

Утром крейсерское соединение контр-адмирала Гамильтона заняло позицию под флагом своего главнокомандующего.

Вначале Тови приказал ему следовать со всем своим соединением к Исландии, но несколько часов спустя приказал идти «Лондону» к Скапа-Флоу вместе с флотом метрополии, а остальным кораблям следовать к Исландии без него.

Прежде чем корабли разошлись, адмирал Гамильтон направил на три других крейсера собственное объяснение происходящему, поскольку никаких иных из Уайтхолла не пришло. В какой-то момент у него была мысль направить на каждый корабль отдельное сообщение, настолько важным казался ему его нравственный долг, но потом он решил объяснить командирам, что соединение «действует по приказам более высокой инстанции», в распоряжении которой, похоже, имеется полная информация о всех привходящих фактах.

«Наш уход, – передал он, – был проведен на полном ходу, чтобы избежать встречи с более мощной силой после того, как мы покинули конвой. Вопреки ожиданиям, враг мобилизовал все свои тяжелые суда, одновременно поддержанные самолетами берегового базирования, причем в районе, где не могло идти речи о поддержке со стороны наших тяжелых кораблей ввиду отсутствия на нашей стороне авиации берегового базирования».

Командир крейсера «Норфолк» Белларс ответил: «Я надеюсь, что в следующий раз нам повезет больше». Командир американского «Уичито» Хилл передал: «Было удовольствием и честью находиться под вашей командой». Белларсу Гамильтон ответил: «Жаль, что мы не можем встретиться и обсудить дела. Теперь я думаю о перспективе. Я полностью разделяю оптимизм относительно перспектив PQ-18». А на американские корабли он передал: «Мне жаль, что нам не дали повоевать. Возможно, PQ-18 позволит нам с большей пользой потратить наши деньги. Пока что конвой, кажется, понес небольшие потери».

Глава 7

Новая Земля

6 июля – 14 июля

Мое судно и груз сейчас в порту Советского Союза.

Новая Земля – это пара арктических островов длиной 600 миль, разделенных узким изломанным проливом под названием Маточкин Шар, проходящим на расстоянии примерно 400 миль от северной их оконечности. Острова являются восточной границей Баренцева моря.

В большей своей части Маточкин Шар тянется между высокими скалистыми берегами и местами сужается до 700 ярдов – с наносными песчаными отмелями по обе стороны. В 1942 году на всем его протяжении в 50 миль было только три маленьких селения: Лагерный на западе, полярная геофизическая лаборатория и радиостанция Матшар – на северо-восточном конце. И вот к этому негостеприимному проходу из недружелюбного Баренцева моря в Карское самостоятельно устремилось большинство кораблей и грузовых судов после рассеивания конвоя PQ-17. Казалось невероятным, что германские корабли или, по крайней мере, их эсминцы могли бы последовать за ними через пролив в Карское море.

Первыми судами, которые 6 июля увидели огромные и негостеприимные острова, оказались корабли эскорта Королевского ВМФ, сопровождавшие «Паломарес», включая тральщики «Бритомарт», «Хэлсион» и «Саламандер», а также «Замалек» со 153 спасенными, сгрудившимися на его палубах. Одно грузовое судно, «Оушн Фридом», сумело удержаться за ними. В 11 часов моряки увидели землю, на что многие уже и не надеялись. По приказу старшего группы тральщик «Бритомарт», хорошо знакомый с этими водами, ушел вперед, маневрируя, чтобы избежать ударов субмарин. Следом преодолевал трудный вход в пролив малый конвой. Командир «Бритомарта» докладывал потом:

«Когда мы проходили пункт Столбовой, никто с берега не отреагировал на нас, и я пошел дальше на 7 узлах. Возле поселка Лагерный я застопорил ход, чтобы к нам смог подойти катер с русским морским офицером и командой из одного моряка. Там был установлен пулемет, который офицер направил на «Бритомарт». Он не говорил по-английски, но я сумел дать ему понять, что мы не враги и что нам нужна якорная стоянка. Катер с офицером ушел к берегу, а я отправился доложить о ситуации на «Паломарес».

К 14.30 вся группа пошла вслед за тральщиком и встала на якорь у Лагерного, где глубина составляла 30 футов. Через два часа Джонси созвал совещание на борту «Паломареса». Обсуждали, стоит ли выйти в Карское море или немного переждать здесь и кратчайшим путем пройти в Белое море и далее в Архангельск. В разговор вступил лейтенант Стэмвиц с «Бритомарта» и сказал, что знает по собственному опыту: с другого конца пролив забит льдами – там условия отличаются от тех, что на западном конце пролива, где они теперь находятся. По приказу Джонси приготовили к вылету гидросамолет «Уолрас», который они взяли с собой два дня назад; он слетал, быстро вернулся, и летчик доложил, что прохода действительно нет – пролив забит льдами.

Другой корабль ПВО, «Посарика», шел к Маточкину Шару всю ночь, выдерживая вместе со своей флотилией максимальную скорость хода в течение полутора суток. Когда они были на некотором расстоянии от входа в пролив, корабль «Посарика» застопорил ход и приказал двум корветам – «Ла Малуин» и «Поппи» – покружить вокруг него с целью противолодочного прикрытия. «В связи с задержкой в команде резко возросло напряжение», – записал лейтенант Карадус с корвета «Ла Малуин», который понял, что причина остановки – неполадки с машинами на «Посарике».

Никто не знал, где теперь находятся эсминцы германского линейного флота. Радиостанции корветов перестали принимать сообщения на таком отдалении, и на «Посарике» получали только немногочисленные изолированные сигналы.

В 14 часов наконец увидели землю. Британские моряки явственно разглядели ледники, заснеженные вершины и множество заливов – «очень пустынные и непривлекательные земли, но на них так и читалось «Добро пожаловать». Три часа спустя увидели мыс Столбовой с маленькими красными строениями и с трудом разглядели вход в пролив, а в 18 часов уже входили в него. Машинные телеграфы стояли на «малый вперед». Спасибо русским – они хорошо оборудовали фарватер навигационными знаками. Приготовились бросить якоря в бухте Поморской на правом берегу при входе в пролив, но у противоположного берега, под Лагерным, увидели «Паломарес» и компанию.

Между двумя однотипными кораблями произошел радиоообмен:

«Паломарес»: «Милости просим к нам на базу».

«Посарика»: «Можно бросить якорь у вас на заднем дворе?»

«Паломарес»: «Конечно. Становитесь на якорь от меня слева по борту с носа, и наши орудия смогут держать под прицелом вход в пролив».

Поскольку вновь прибывшие стали напротив поселка, они могли видеть простенькие дома на берегу, людей – мужчин, женщин, детей – и нескольких больших собак. Команде раздали бинокли, но смотреть особенно было не на что. После всех тревог и приключений основным было желание поспать, но в 19 часов на корвет «Ла Малуин» с одного из кораблей ПВО последовал приказ поднять якорь и выйти в Баренцево море, чтобы встретить какое-нибудь грузовое судно и проводить его в пролив. Становилось очевидным, что остатки эскорта, которые собирались в проливе, должны попытаться собрать грузовые суда в конвой и довести их до Архангельска.