Дэвид Ирвинг – Гибель конвоя PQ-17. Величайшая военно-морская катастрофа Второй мировой войны. 1941— 1942 гг. (страница 37)

В другой части Баренцева моря немецкий разведывательный самолет кружил над американским грузовым судном, стараясь, видимо, с точностью определить его координаты. Капитан судна «Алкоа Рейнджер», капитан-лейтенант Ялмар Кристофсен из резерва ВМФ США, был одним из многих в спешке мобилизованных на грузовые суда и еще не успел пройти закалку суровыми военными испытаниями: хотя «Фокке-Вульф» не проявлял никаких намерений нападать, Кристофсен «дал приказ поднять флаги, означающие безоговорочную капитуляцию», приказал спустить звездно-полосатый флаг, а команде спустить шлюпки. Он потерял всякий интерес к цели своего перехода – доставке из далекой Филадельфии груза в 7000 тонн – бронированных листов стали, муки и палубного груза – девятнадцати танков. Правда, надо сказать, что «Алкоа Рейнджер» лишь с четырьмя легкими пулеметами был наименее защищенным судном в PQ-17 и никак не мог бы отразить атаку с воздуха. Как бы то ни было, немецкий самолет ушел весьма озадаченный. Помощник судна набрал команду добровольцев, чтобы вести его дальше, а капитана заключили под стражу. В этот момент капитан, очевидно, изменил свои намерения, поскольку приказал снова поднять американский флаг, а расчетам занять место у пулеметов. Позже он восстановил командование судном.

К 15.00 одно британское грузовое судно, столкнувшись с подобной ситуацией, вело себя совершенно иначе: старший помощник «Эрлстона» Хотри Бенсон приблизительно в 3 милях от судна заметил предмет, принятый им за небольшой серый айсберг, едва торчащий из воды, но примечательно, что он, казалось, их преследует. Верх боевой рубки подводной лодки был окрашен белым цветом, и по мере того, как она подходила ближе, капитан «Эрлстона» Хилмар Стенвик подтвердил подозрения Бенсона. Видимость была отличной, ни следа тумана, в котором беззащитное судно могло бы укрыться. Капитан сообщил рулевому новый курс и передал информацию о своей позиции и о том, что «Эрлстон» вступил в бой с подводной лодкой.

Это «вступление в бой» означало, что расчет уже занял свой пост у 4-дюймового корабельного орудия на юте и вел огонь по подводной лодке, которая была к этому времени примерно в 8000 ярдах от судна, но приближалась с большей скоростью. Однако теперь командир лодки понял, что обнаружен. В надводном положении субмарина двигалась с большей скоростью, чем грузовое судно. Капиан Стенвик приказал тем не менее прибавить ходу и спуститься вниз всем свободным от вахты кочегарам, чтобы помочь стоящим на вахте. Судно задрожало всем корпусом, работавшие на пределе машины добавили ему скорости. В эфир ушел новый сигнал: «SOS, SOS, SOS. «Эрлстон» ведет бой с подводной лодкой, курс 207°, подводная лодка идет следом; 15.09». Орудие выпустило несколько снарядов по лодке, и они легли довольно близко от ее рубки. Субмарина стала погружаться, а затем вообще исчезла, все еще находясь в зоне недосягаемости торпедного выстрела. Раз она погрузилась, то у нее не было никаких шансов достать разогнавшийся «Эрлстон». Из всех грузовых судов конвоя это британское судно было единственным, которое проявило стойкость перед лицом атаки со стороны подводной лодки и использовало свою пушку по назначению.

Не один десяток шлюпок и плотов покачивались теперь на волнах спокойного моря там, где прошли подводные лодки из «Ледяного дьявола». В 17 часов семь «Хейнкелей» – торпедоносцев из эскадрильи I./906 берегового командования с базы гидроавиации в Билле-фьорде, к югу от Нордкапа, – прошли низко над шлюпками, и затем моряки услышали звуки взрывов за горизонтом. Самолеты вернулись без торпед. Моряков с «Карлтона», вцепившихся в свои спасательные шлюпки и плотики, после того как они потеряли утром свое судно, весьма обеспокоил интерес к ним со стороны немцев. Самолеты проходили над ними на высоте полсотни футов, поднимая при этом завесу из водяной пыли. В то время как шесть из них исчезли за горизонтом, седьмой развернулся и возвратился. Эйкинс и еще один моряк разделись до нижнего белья, готовые поднырнуть под свой плотик, если самолет откроет по ним огонь. Он пролетел над ними даже ниже прежнего, – очевидно, чтобы посмотреть, нет ли оружия, – а затем снова развернулся, сел на воду и медленно обошел в нескольких ярдах стайку плотов и шлюпок.

Не выключая двигателей, пилот поднял три пальца – значит, три американца должны были вплавь добраться до самолета. Моряки Станкевич, Большой Макдонаф и Хиггенс спрыгнули с плота в холодную воду и поплыли. С первой попытки они не успели к движущемуся самолету, но со второй Хиггенс и Станкевич вскарабкались на борт. Макдонаф, грузный гигант весом полтора центнера, кажется, запутался в сползавших с него брюках, мешавших ему плыть. Самолет развернулся снова, и немецкий летчик вылез на поплавок, держа в руках отпорный крюк. Он сделал несколько попыток зацепить Макдонафа, который к этому времени еле держался на воде; его товарищи чуть не падали со смеху, безжалостно потешаясь над ним. После нескольких попыток немцы забросили это занятие, и Макдонаф поплыл обратно. Они пообещали вернуться, и самолет поднялся в воздух. К тому времени, когда товарищи вытащили Макдонафа из воды, он был едва живой от холода. Его раздели и завернули в одеяло.

Действительно, через два часа рядом с ними сел большой санитарный самолет «Дорнье-24». До этого он напрасно искал германский «Хейнкель», совершивший, как сообщили с разведывательного самолета, вынужденную посадку на море. Немцы спросили, есть ли среди спасшихся кто-нибудь из американского ВМФ. Они взяли к себе девять человек из вооруженной охраны и одного моряка. Через три часа сел другой самолет и взял еще десять человек. Оставшиеся взялись за весла, чтобы погреться, но старались не уходить далеко с прежней позиции, «чтобы, – как один из них записал потом, – не пропустить следующий рейс в Норвегию». Спустя некоторое время сел еще один немецкий самолет и взял Муни, старшего механика, и Чико из камбузного персонала. Осталось семнадцать человек. Моряки спросили пилота, есть ли на подходе другие самолеты, но тот ответил, что, к сожалению, нет, его – последний. Оставшиеся моряки пересели в шлюпку, подтащили плоты и перенесли из них все в шлюпку. Потом они натянули маленький парус и пошли в сторону Советского Союза, бросив плоты.

Несчастная команда «Карлтона»! Беды так и сыпались на них. Немецкие самолеты доставили их в качестве пленных в Киркенес, на военно-морскую базу чуть к востоку от Нордкапа, откуда выходили в море подводные лодки «Ледового дьявола». Моряков поместили в концлагерь наряду с сотнями русских заключенных. Им сказали, что они будут расстреляны, если попытаются общаться с русскими. Старший механик Муни был тщательно допрошен немцами, которые отрицали всякую ответственность за потопление его судна; один из офицеров ВМФ вызвался объяснить ему, почему предполагаемая германская подводная лодка не взяла в плен капитана Хансена и его как старшего механика. Она должна была сделать это по приказу командования германского военно-морского флота. Всякими хитростями он сумел убедить Муни и некоторых других, что это была на деле британская подводная лодка, которая выполнила грязную работу, видя, что «Карлтон» после рассеивания конвоя взял курс на Норвегию. Муни впоследствии признал: «Было общеизвестно, что наш капитан, Регинальд Хансен, норвежец по рождению, был прогермански настроенным, и, возможно, он действительно направлялся к норвежскому побережью…»

Оставшиеся в живых моряки с «Карлтона» давали пространные интервью германской прессе, и их лица, улыбающиеся с явным облегчением, появились в текстах про разгром конвоя на страницах немецкого военного журнала «Зигнал», выходившего каждые две недели. Но это было не все, ибо бацилла вражеской пропаганды уже внедрилась в умы, что принесло потом членам команды «Карлтона» огромные неприятности. Из германских военно-морских рапортов видно, что моряки с «Карлтона» своевременно предупредили германское Верховное командование, что весь конвой переориентирован на Архангельск из-за «недостатка разгрузочных мощностей в Мурманске»[76]. Германские газеты опубликовали подробный список груза судна: «800 тонн муки, 400 тонн свинины, 500 тонн луженого листового железа, 500 тонн стальных листов, 200 тонн снарядов, 50 тонн патронов, тысячи пулеметов и пистолетов и не менее 37 танков, включая шесть 28-тонных танков типа «Генерал Грант», четырнадцать 13-тонных канадских танков и семнадцать грузовиков-двадцатитонок». Через три дня после потопления немецкое радио объявило, что «спасшиеся с некоторых из этих судов дали весьма ценную информацию о характере их грузов. Теперь можно составить точную картину того, в чем нуждается Советский Союз и чего ему не хватает». А в передаче на Латинскую Америку говорилось: «Спасшиеся с «Карлтона» дали ценную информацию относительно организации и эскортирования англо-американского конвоя»; это же было повторено по радио Люксембурга и по множеству других германских станций.

Одна немецкая пропагандистская радиостанция, работая на Америку на коротких волнах под названием «Station Debunk» («Станция «Разоблачение») как якобы американская антирузвельтовская радиостанция, включила следующее сообщение в свою сводку новостей: