Дэвид Хаир – Кровь мага (страница 82)

– Султан собирает свои армии к востоку от Готанских высот, – сказал ему Джамиль. – Никто, кроме безумных рондийцев, не воюет посреди лета. Конвокация не сумела вовремя договориться о начале кампании зимой. Впрочем, после десяти лет пререканий мы должны быть благодарны, что они вообще пришли к соглашению.

Унылый голос кешийского капитана звучал цинично.

Их телега не стала въезжать во внутренний город, свернув в запутанные улочки внешнего. Повсюду шумели люди, кипела торговля и бурлила религиозная жизнь; лавочники зазывали клиентов, говорящие с Богом раздавали обещания рая направо и налево.

– Они отчаянно пытаются урвать как можно больше прибыли, прежде чем броситься наутек от рондийских армий, – заметил Джамиль. – На рынках полно народу даже после полуночи – у торговцев голодные семьи, а им самим нужна очередная доза опиума. Город стал выгребной ямой, – добавил он с легким осуждением в голосе.

Телега проезжала мимо белокожих солдат в кольчугах и красных плащах, которые шатались по переулку, ругаясь пьяными голосами. Они выглядели огромными и тупыми. Джай прижимал к себе трясущуюся Кейту, а Гарун был полностью поглощен чтением свитка, так что Казиму оставалось беседовать лишь с Джамилем.

– У Дом-аль’Ахма вас уже ждут комнаты, – сказал капитан. – Вам нужно кое с кем встретиться.

Казим посмотрел на него:

– «Никаких обязательств», помнишь?

– Разумеется. Но если ты хочешь увидеться со своей женщиной, мы можем тебе помочь.

– «Мы»?

Джамиль в ответ просто улыбнулся.

Ублюдок.

– Прекрати играть со мной, – зарычал юноша.

Джамиль наклонился к нему:

– Оглянись вокруг, Казим: принадлежащий гебусалимцам город изнывает под гнетом пьяных белокожих. Почему это происходит? Из-за того, что Антонин Мейрос и его Ордо Коструо позволили такому случиться. Из-за того, что он отказался довершить то, чего требовали праведность и достоинство, и утопить легионы императора. И он продолжает совершать предательство, отказываясь помогать шихаду. Эта старая распутная тварь купается в золоте, полученном от императора за свое отступничество.

Казим слушал без особого интереса.

– Я здесь лишь ради Рамиты.

Джамиль ткнул пальцем в его руку:

– Это касается и тебя, Казим Макани, потому что Антонин Мейрос недавно объявил миру, что у него новая жена.

У Казима волосы на коже встали дыбом. Он встретился с капитаном глазами, едва осознавая его слова.

– У него новая лакхская жена, – безжалостно продолжал Джамиль, – по имени Рамита Анкешаран.

Юноша тупо смотрел на него:

– Но Мейрос… Он же умер много лет назад… Он – просто легенда, а не живой человек…

– Он – тот самый ядугара, который похитил твою женщину, – тихо повторил Джамиль.

Казим почувствовал, как его горло сжало. Мейрос. Чудовище из любой истории о священных походах. Воплощение самого Шайтана.

– Боже мой, Рамита! – юноша схватился руками за голову. – Как давно ты знал? – прошептал он. – Почему не сказал мне раньше?

– А ты бы мне поверил? И, если да – поехал бы сюда или сдался бы, оставшись дома? – спросил Джамиль, пристально глядя на него. – Теперь же ты здесь и знаешь правду. Что собираешься делать?

– Ты думал, что я испугаюсь.

– А это не так? Антонин Мейрос – самый могущественный маг во всей Ахмедхассе.

Казим вспомнил истории, которые столько раз слышал от Испала и Раза, истории о летающих магах и огненных штормах, о том, как Мейрос предал гебусалимцев после всего, что для них сделал. Возможно ли вообще выкрасть Рамиту обратно у такого человека?

– Почему ты помогаешь мне? – пробормотал он.

– Потому, что твой враг – это наш враг, Казим. Ты пришел, чтобы вернуть свою женщину, и мы восхищаемся твоей смелостью. Мы с тобой. И поможем тебе. Прими нашу помощь.

Казим твердо встретил его взгляд.

– «Мы»? Кто эти «мы», Джамиль?

– Мы – это амтехцы. Истинные амтехцы. Не следующее большинство верующих, но братство избранных, посвятившее себя очищению этих земель от белокожих. Мы получили рондийский гнозис, хотя я все еще не могу сказать тебе как. К нам прислушивается кешийский султан. Мы заставляем Конвокацию принимать решения; мы та сила, что направляет шихад. И мы хотим помочь тебе спасти твою женщину. – Капитан протянул ему руку. – Лишь мы можем это сделать. Ты примешь нашу помощь?

Как будто у меня есть выбор. Я никого здесь не знаю; не знаю, где она и как до нее добраться. Без помощи я пропал. А моя Рамита у Антонина Мейроса…

Медленно и неохотно Казим принял протянутую руку.

Казим сидел на грязной арене, прислонившись спиной к стене. Его дыхание было слегка учащенным, одежда – грязной, а лицо – мокрым от пота. Он пил воду из кувшина. Рядом с ним лежала затупленная сабля. Ярдах в десяти корчился в пыли крепкий гебусалимский юноша, с которым он бился. Он стонал, прижимая руки к рубцу на лице. Сам напросился, дерзкий мелкий говнюк.

Джамиль сидел на стене, принимая монеты от других воинов. Ухмыльнувшись, он помахал Казиму тяжелым кошельком: третья схватка и третья победа за сегодня – и это после того, как он все утро тренировался. Джамиль сказал ему, что он хорош, но Казим страстно желал сойтись в бою с самим кешийцем, просто ради того, чтобы узнать, что из этого получится.

Гарун где-то пропадал с богословами, а Джай, разумеется, с Кейтой – по сути, их уже можно было считать мужем и женой. Казим желал Джаю счастья, хотя искренне полагал, что тому следует выбросить Кейту из головы: он вряд ли сможет увезти ее на юг, когда все закончится. Испала Анкешарана хватит удар, если его старший сын привезет с собой какую-то бездомную девицу.

Арена находилась далеко от тех мест, где можно было столкнуться с рондийцами. Как сказал ему Джамиль, белокожие, появлявшиеся в южной части города, заканчивали с ножом в спине, если у них не было золота, чтобы купить опиум. Когда оно у них было, они могли остаться в живых – если, конечно, намеревались приходить вновь.

На маленькую арену спрыгнул новичок. Он был чистеньким, одетым в вышитые шелковые курту и штаны. Подняв затупленный клинок поверженного Казимом юноши, он взвесил его в руке. Напомаженные волосы доходили незнакомцу до плеч. У него были аккуратно подстриженная бородка и пронзительные зеленые глаза. Сапоги из мягкой кожи на его ногах выглядели дорогими. Явно сынок кого-то из знати – судя по виду, гебусалимец, правда, бледнее большинства. Очевидно, вообще не бывает на солнце, желая сберечь свою красивую кожу, подумал Казим. Однако незнакомец выглядел мускулистым, гибким и хорошо координированным. Казим немало повидал таких в Баранази. Лакхская знать плодила их десятками: хорошеньких надушенных мальчиков, мастеров клинка и поэтического слова со змеиным нутром.

Новичок окинул Казима взглядом:

– А ты хорошо сражался, как для лакхийца.

Эти слова прозвучали вызывающе.

Казим встал. Он не ощущал особой усталости: выиграть три поединка ему удалось довольно легко.

– Я не лакхиец, я из Кеша. А моими противниками были лишь гебусалимцы, о которых всем известно, что они – трусливые членососы. – Он поднял затупленный клинок. – И ты – типичный их представитель.

Юный аристократ мягко улыбнулся:

– Я убивал и за меньшее, парень. – Он пихнул сапогом корчившегося у его ног гебусалимского мальчишку. – Вставай, червь.

Он поставил паренька на ноги так, словно хотел получше его рассмотреть, но затем, внезапно крутанувшись на месте, толкнул его прямо на Казима.

В принципе, Казим ожидал чего-то подобного, но только не этого; поймав запыхавшегося юнца левой рукой, он нырнул в тот самый момент, когда незнакомец обрушил шквал ударов ему на голову.

Казим ответил, используя находившегося в полуобморочном состоянии паренька в качестве щита. Затупленные клинки вновь и вновь ударялись один о другой, пока Казим наконец не выпрямился и не толкнул гебусалимского мальчишку обратно на своего противника. Поймав беспомощного юношу, чистюля подставил его под следующий удар Казима. Врезавшись в висок парня, клинок лишил его сознания, и аристократ отбросил бедолагу в сторону. Яростно оскалившись, он взмахнул своим оружием, однако Казим уже успел уклониться от удара, после чего сразу же пошел в атаку. Клинки столкнулись. Казим врезал аристократу лбом в нос, но каким-то образом противника даже не коснулся, и тот вновь зло оттолкнул его. Казим продолжал порхать вокруг своего оппонента, теперь уже осторожнее. Тот все так же улыбался.

Наглый подонок. Ну, я тебе сейчас покажу! Казим решил исполнить свою любимую атаку. Приземлившись на одно колено с высоко занесенным над головой клинком, он нанес удар левой ногой, но противник, словно танцуя, легко увернулся и ответил серией мощных атак. Казим откатился в сторону и вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы отразить колющий удар сверху. Довольно рассмеявшись, аристократ начал обходить его справа. Казим следил за каждым его движением.

– Хорошо, Казим, – промурлыкал аристократ. – Ты быстро учишься.

– Заткнись, членосос.

Мерзавец был дьявольски хорош. Он отклонился ровно на тот дюйм, который требовался, чтобы избежать ключевого удара в следующей комбинации Казима, просвистевшего мимо его носа, и нанес контрудар, едва не поразивший юношу в живот. Они вихрем кружились друг вокруг друга, выискивая возможность для решающей атаки.

– Хорошая работа, Казим Макани, – сказал аристократ, взмахнув клинком в знак окончания поединка. – Думаю, если ты будешь тренироваться интенсивнее, то станешь одним из наших лучших бойцов. Мы найдем тебе более квалифицированного наставника. Также ты попробуешь себя против прямых рондийских клинков. Тебя будет обучать Джамиль и, время от времени, я сам.