Дэвид Хаир – Кровь мага (страница 154)

Аларон ждал, когда она повернет голову, обратив на него свои пустые глазницы. Однако его мать не двигалась.

– Я пришел проверить ее, – прошептал Парс. – Но она не дышала.

Подавив всхлип, Аларон подошел к матери на цыпочках, словно боялся разбудить ее. Рука Теслы была холодной, а обмякшее лицо не двигалось. Оно было непривычно спокойным. Она использовала все, что у нее было, чтобы спасти меня, и это ее убило. Упав на колени, юноша прижал к себе холодное тело матери, сражаясь с поднимавшейся в груди болью.

Ее напоминавшие когти пальцы крепко держали одеяло. Аларон посмотрел на ее колени, а затем окинул взглядом комнату. Цилиндр со Скиталой Коринея исчез. Сердце юноши бешено заколотилось.

Парс Логан вручил ему конверт.

– Это было на ее мантии, молодой мастер. На нем ваше имя.

Почерк Цим. Аларон разорвал конверт.

Дорогой Аларон!

Не подумай обо мне наихудшего. Когда я нашла твою мать, она была мертва. Я бы никогда не пожелала ей зла. Однажды вечером, когда я ухаживала за ней, она сказала мне, что уже должна была умереть. Я глубоко соболезную твоей потере.

Я никогда не смогу отплатить тебе и Рамону за вашу доброту. Вы рисковали своим будущим, чтобы учить меня. Вы – мои герои.

Что до Скиталы – да, я забрала ее. Я не могла просто прятаться здесь, дожидаясь, когда Вульт вернется, чтобы забрать ее у нас. Я должна была действовать. Прости.

Я никогда не рассказывала тебе о своей матери. Но теперь я это сделаю, чтобы ты знал, что мое решение было правильным. Ее зовут Юстина, а мой дед, тот, кому Скитала Коринея принадлежит по праву, – Антонин Мейрос. Одним летом мои отец и мать были любовниками. Она никогда не хотела ребенка, так что отец забрал меня.

Я знаю, что ты был влюблен в меня бóльшую часть последних семи лет. Возможно, я тоже люблю тебя, но не так, как ты этого хочешь. Быть может, когда все это закончится и опасность минует, мы встретимся вновь. Как же мы тогда посмеемся! Но до тех пор, прошу, не ненавидь меня и, пожалуйста, не пытайся меня найти.

Покажи это письмо Рамону. Скажи мелкому воришке, что я люблю его так же, как и тебя: как брата.

Береги себя,

Цимбеллея Мейрос ди Реджия

Юноша взглянул на Парса Логана.

– Она ушла, да? Девушка-цыганка.

Парс потупился:

– Прости, парень. Она, должно быть, движется как призрак. Как лунный луч.

– Как лунный луч, – слабо отозвался Аларон.

Эпилог. Конец – это начало

Судьба

Величайшим уроком искусства прорицания является то, что нет такой вещи, как судьба. Будущее может казаться ужасающе неизбежным, но оно не является таковым, пока не наступит. И в этом я вижу источник великой надежды.

Гебусалим, континент Антиопия

Юнесс 928

1 месяц до Лунного Прилива

– Ненавижу тебя, – прошипела Рамита Казиму. – И всегда буду ненавидеть.

Теперь он обладал невесть какой жуткой внутренней силой, которую она чуть ли не видела. Он убил ее мужа, а затем сделал что-то ужасное, заставившее его вспыхнуть неведомой отвратительной энергией, к которой она почти могла прикоснуться. Тогда она едва не утратила контроль, чуть не выдала свою зарождавшуюся силу, однако Рашид погасил ее сознание подобно свече. Забытье стало благословением: лишь полностью теряя рассудок, она могла сбежать от кошмарного образа ее падающего мужа. Рамита видела его вновь и вновь каждый раз, когда закрывала глаза. Антонин, муж…

Его рука коснулась ее щеки, и она проснулась…

Однако это был сидевший на ее кровати Рашид Мубарак. Девушка замерла от страха.

– Значит, ты наконец проснулась, – мягко сказал эмир. Он вновь протянул руку, чтобы погладить ее по лицу, но Рамита отпрянула. – Ты должна радоваться. Ты освободилась от своего нежеланного брака. Твоя честь была восстановлена рукой молодого человека, который пересек континент, чтобы спасти тебя. Довольно эпическая история. – Он с сожалением вздохнул. – Но боюсь, что сейчас ты не можешь этого оценить. Твоя душевная травма слишком сильна. И нет сомнений, что ты была околдована каким-то Шайтановым злом, гнусной магией, к которой прибегает Мейрос, совокупляясь с юными девушками вроде тебя.

– Катись в Хель, – прошептала Рамита, несмотря на свой ужас. – Убийца.

Рашид склонился над ней:

– Он отравил твой разум, Рамита. Ты стала его созданием. Но для тебя есть надежда. Мы можем тебя спасти. – Он погладил ее по волосам. – То, что с тобой произойдет, зависит от того, чьих детей ты носишь. Если ты беременна ребенком Казима, то он получит тебя в качестве жены. Но если ты беременна детьми Мейроса, то я сам возьму тебя в жены, и ты получишь гнозис, вынашивая его детей. – Он наклонился еще ниже. – Тебя это радует?

Девушка плюнула ему в лицо.

Вытерев плевок, эмир встал.

– Больше ты так не сделаешь. – Резким движением он ударил Рамиту тыльной стороной ладони по лицу, и у нее перед глазами все поплыло. – Ты будешь подчиняться мне, или все члены твоей семьи в Баранази умрут.

Рамита сжалась. Неожиданная жестокость Рашида заставила ее волю к сопротивлению пошатнуться. Эмир склонился над ней. Выражение его лица было злым и в то же время озадаченным.

– Почему ты, девочка? Почему лакхийка и почему ты? Как он мог думать, что дети, которые не сыграют никакой роли еще десятилетия, смогут повлиять на этот шихад?

Плюнув на пол, Рашид покачал головой.

– Он ничего тебе не сказал? – потребовал ответа эмир, а когда Рамита покачала головой, снова плюнул. – Плодовитость… Лишь в ней было все дело? – Эмир сжал щеки девушки так, что ей стало больно. – Да, ты однозначно плодовита – вот только не от того. Или от того. Время покажет.

Развернувшись, он зашагал прочь в вихре богатой одежды и сверкающих камней.

Гебусалим, Антиопия

Юнесс 928

1 месяц до Лунного Прилива

Джай посмотрел ему в глаза:

– Казим, прошу, давай вернемся домой.

Нахмурившись, Казим сделал еще один большой глоток. Алкоголь притуплял его чувства, однако это ощущение было приятным. Он сидел в гебусалимской забегаловке, которую часто посещали воины. С ним были Джамиль и Гарун. Разыскавший их Джай умолял его уехать.

Он, похоже, не понимал, что того Казима Макани, которого он знал, больше нет.

Я – пожиратель душ. Я владею гнозисом. Я – убийца.

Казим раздраженно покачал головой:

– Нет, Джай. Это – мое место, а шихад – мое будущее. – Он ткнул в Джая пальцем. – А вот тебе нужно возвращаться домой, Джай. Тебе здесь не место.

– Прошу, брат. – Голос Джая стал более настойчивым. – Прошу! Рамита исчезла. Гурия исчезла. Мир сходит с ума. Прошу, вернись со мной в Баранази.

Казим встал:

– Нет, Джай, там мне больше делать нечего. Мое место – здесь.

Джай тоже встал. По его щекам текли слезы.

– Брат… Прошу, – произнес он надтреснутым голосом. – Всю нашу жизнь мы все делали вместе. Мы – две половины одной души. Ты всегда мне так говорил. Давай покинем это проклятое место и вернемся домой. Прошу. Мы не можем друг без друга.

Сделав шаг вперед, Казим обнял Джая, а затем мягко оттолкнул его, стараясь не смотреть на его поникшее лицо.

Когда он ушел, Джамиль положил руку Казиму на плечо.

– Джай слаб, – сказал он. – Он не выжил бы в тех битвах, которые нам предстоят.

– Джай – не воин, – согласился Гарун.

Воистину.

– Я буду молиться, чтобы он добрался домой в целости, – произнес Казим.

Он всей душой желал, чтобы это действительно было так, представляя, как Джай обнимает свою мать в Баранази. Затем он подумал о Рамите и вновь погрузился в меланхолию. Чего еще она от меня хочет? Я освободил ее. Она носит моих детей. Почему она не желает со мной видеться?

Однако юноша никак не мог отделаться от мысли, что в глубине души он это знает.