Дэвид Гейдер – Украденный трон (страница 56)

— Нет, — сказала она наконец и уже с большей уверенностью повторила: — Нет. Мы знали, на что идем. Думаю, отец бы нас одобрил.

— Я считал его виноватым, — проговорил Логэйн очень тихо, почти шепотом. — В гибели моего отца. В том, что он свалился нам на голову, что нам пришлось его спасать. Я тоже хотел ненавидеть его, так что ты в этом не одинока. — Он помолчал, размышляя. — Только мы не можем ненавидеть его. И не потому, что мы слабы. Потому что мы — сильные. Он нуждается в нас.

— Он нуждается в тебе, а не во мне.

— Ошибаешься, — мягко прошептал он. И, протянув руку, бережно отвел с ее лица прядь волос. — И я надеюсь, что когда-нибудь он это поймет.

Роуэн задрожала. Она чувствовала, что Логэйн сидит рядом, но не могла разглядеть его лица. И очень надеялась, что он тоже не может разглядеть ее. Она сильнее прижала к себе нагрудник.

— H-нечего ему понимать, — упрямо пробормотала она.

— Неправда.

Роуэн чувствовала, что уже не может сдержать слез, что вот-вот разразится громким плачем, и поспешно отвернулась.

— Вот как?

Голос дрогнул, выдав бушевавшие в ней чувства, и Роуэн в смятении мысленно обругала себя.

— Когда-нибудь, — горько продолжал Логэйн, — он увидит то, что всегда было ему дано. Он увидит отважную воительницу, прекрасную женщину, ту, что равна ему и достойна беззаветной любви, и тогда он проклянет себя за то, что был таким дураком. Верь мне, так и будет, — прибавил он внезапно севшим голосом.

И с этими словами поднялся, собираясь уйти. Роуэн проворно обернулась и схватила его за руку. Логэйн оцепенел.

— Извини, — прошептал он. — Я не хотел…

— Останься.

Логэйн не шелохнулся.

— Я — не он, — пробормотал он наконец, и в голосе его была горечь.

Роуэн взяла его ладонь и медленно поднесла к своему лицу. Пальцы Логэйна легли на ее щеку, бережно, пугливо, словно он опасался, что она вот-вот растает, как сон. А потом он рванулся к Роуэн, сгреб ее в объятия и поцеловал так жадно…

В стылом сумраке пещеры его руки и губы были обжигающе горячи, и, когда поцелуй наконец прервался, Логэйн снова застыл, прижимая Роуэн к себе с таким страхом, точно они стояли на краю пропасти. Девушка протянула руку и, так же как прежде Логэйн, коснулась ладонью его щеки. И изумилась, обнаружив влажные следы слез.

— Он мне и не нужен, — прошептала она и вдруг осознала, что это чистая правда. — Какая же я была глупая…

Тогда Логэйн наклонился к ней и снова поцеловал, на сей раз уже медленнее. Затем он бережно уложил ее на камни у порожденного магией ручья в заброшенных древних руинах, и темнота сомкнулась над ними, и это было прекрасно.

Глава 14

Катриэль проснулась в полной темноте. На миг ее охватил безмерный ужас — она понятия не имела, где находится, и не могла отделаться от ощущения, что болтается, подвешенная, в коконе гигантского паука. Девушке казалось, что она задохнется, медленно сойдет с ума, чувствуя, как снуют по ее плоти невидимые паучьи лапы. Но почти сразу она успокоилась, поняла: никакого кокона нет, это просто крепкие объятия Мэрика.

Он спал, прижавшись к ней, прикрывая своим телом. Катриэль ощущала тепло его дыхания, чувствовала, как размеренно бьется его сердце. В этих ощущениях было нечто успокоительное, и Катриэль расслабилась, позволила собственному сердцу замедлить лихорадочный стук. Соблазнительно было думать, что вот так они могут пролежать в темноте целую вечность и ей никогда не придется рассказывать принцу, кто же она такая. На самом деле они вовсе не были в безопасности, и гигантские мохнатые твари затаились где-то неподалеку, но почему-то сейчас, в объятиях Мэрика, забыть обо всем этом было гораздо проще.

Пауки так и не появились, но издалека донеслось знакомое, едва слышное пощелкивание. Катриэль дрожала всем телом и успокоилась, только когда огонь снова запылал. На свет костра из дальнего конца зала, где журчала вода, явился Логэйн. В неверном свете пляшущего пламени стало видно, что он обнажен до пояса. Да и сама Катриэль была не одета. На мгновение взгляды эльфийки и Логэйна встретились, а затем оба отвернулись и принялись одеваться.

Мэрик нежно улыбнулся Катриэль и провел ладонью по ее щеке. Девушка перехватила его руку и крепче прижала к лицу. Тому, что она не сумела сказать принцу, видно, так и суждено навсегда остаться несказанным. Поздно, теперь уже поздно.

Никто из них не произнес ни слова, не упомянул о том, что произошло ночью, если это вообще была ночь. Когда они проснулись, вокруг была все та же темнота — глухая, беспросветная. Похоже, всем четверым было не до разговоров — они думали только о том, как бы поскорее убраться отсюда, а потому молча уложили скудные пожитки и покинули ночное пристанище. Если они хотят избежать новой стычки с пауками, придется поспешить.

Держа повыше факелы и осторожно ступая по древнему щебню, отряд пробирался по узким дорожкам между руинами зданий. Вокруг плясали и кривлялись тени, и всякий раз, когда издалека доносилось зловещее пощелкивание, все четверо замирали и настороженно вглядывались в темноту, обнажив мечи и готовясь отразить нападение.

Руины гномьего тейга были теперь густо покрыты черной сажей — следами огня, который прошелся по всей пещере. Воздух был все такой же густой от пыли, однако почти вся паутина исчезла. Скудный свет факелов не позволял увидеть пещеру целиком, но теперь путешественники могли лучше представить, что некогда видели обитавшие здесь гномы: громадные, сплошь покрытые рунами каменные контрфорсы и исполинские, изрядно изъеденные временем статуи гномьих королей, которые с высоты величаво взирали на подданных.

При виде этих древних исполинов Катриэль охватила смутная печаль. Каково им видеть, что подданные бежали из этих мест, а город лежит в руинах, покрытый копотью недавнего пожара?

— Мы могли бы подняться выше? — вслух спросила она. — Если бы удалось ярче осветить свод, я осмотрела бы и другие статуи.

Роуэн изумленно глянула на нее:

— На этих статуях наверняка полно паучьих гнезд. Тебе и в самом деле так охота поглядеть на них поближе?

Катриэль при этой мысли передернуло, и она неохотно покачала головой. И все же она помимо воли мечтала когда-нибудь поведать эту историю тем, кто знать не знает о древних краях, затерянных в толще камня у них под ногами. Обучаясь ремеслу барда, она стала не только шпионкой, но и сказительницей и сейчас безмолвно страдала оттого, что они вынуждены в такой спешке пройти мимо всех этих тайн.

Там, где пробирался сейчас отряд, когда-то, быть может, располагался своеобразный бульвар, место для гуляний, где собирались все обитатели тейга. Некогда в отвесной скальной стене был высечен целый дворец, и воображение Катриэль рисовало живописные арки и лестницы, перекинувшиеся между террасами. Она представляла купцов, оживленно торгующих за прилавками, установленными на разноцветных камнях мостовой, огромные фонтаны, бьющие до самого свода. Теперь от былого великолепия остались только руины да остовы полуобрушенных зданий, к которым даже невозможно было приблизиться: мешали груды камней и провалившиеся мостовые.

От самого дворца уцелели лишь обломки колонн да зияющие отверстия, которые, вне сомнения, вели в настоящий лабиринт коридоров внутри скалы. Обиталище пауков, как резонно заметил Логэйн. И действительно, проходя по «бульвару», путники заметили, что именно в этом месте больше всего было обгоревшей паутины. Повсюду, куда ни глянь, высились груды черного пепла и скрученных клейких нитей — иные в несколько футов толщиной, а то и больше.

Горящая паутина, обрушиваясь сверху, увлекала с собой и обуглившиеся трупы пауков. Они валялись на спине, растопырив мохнатые лапы. Было там и множество костей, также обгоревших до черноты, — в основном мелкие осколки, но встречались и куски покрупнее. Катриэль приметила что-то в грудах мусора и, порывшись там, показала всем свою находку. Это был череп, который отдаленно напоминал человеческий, но был несколько великоват. Подобными останками был усеян весь «бульвар», словно над ним вывернули наземь гнездо гигантской кладбищенской крысы.

— Так вот что едят пауки, — пробормотала Катриэль.

— Порождений тьмы? — уточнил Мэрик, с сомнением разглядывая черен.

Ответить на этот вопрос было невозможно. Никто из четверых никогда в жизни не видел порождений тьмы, и до того, как они обнаружили эти останки, им ни разу не попадались вещественные свидетельства того, что легенды о войнах древности, о так называемых Морах, когда порождения тьмы вырывались на поверхность Тедаса, отнюдь не досужий вымысел. И все же теперь доказательства тому были налицо.

— Эти кости могут быть чьи угодно, — заявила Роуэн.

И на это никто из них не мог ответить. Если найденные кости принадлежали не порождениям тьмы, значит, они принадлежали другим тварям, таким же неведомым и чудовищным.

Путники пробирались по завалам из пепла и костей, порой вынужденные брести чуть ли не по пояс в этой отвратительной смеси. Они одолели место, где обломки камней громоздились так высоко, что невозможно было понять, какие здания стояли тут раньше. Не уцелело ни одной стены, ни единой колонны. То ли всю эту область сровняла с землей какая-то особенно мощная катастрофа, то ли здесь изначально строительство велось не так основательно, как в других частях города.