Дэвид Гейдер – Призыв (страница 28)

По крайней мере, так он считал до сих пор.

– Ты ничего не говоришь, – неловко пробормотал Архитектор.

– А что я должен сказать?

Эмиссар подобрал полы своей мантии и с настороженным видом обошел вокруг человека. Казалось, он ждет какого-то знака; в напряженном взгляде белесых глаз читалось беспокойство.

– Я недостаточно хорошо знаю людей, – признался он. – Я не могу предсказать ваши поступки. Ваше племя зачастую действует вопреки здравому смыслу. И однако же, я ожидал увидеть… быть может, гнев?

– А что, по-твоему, я сейчас чувствую?

Гарлок моргнул:

– Я сказал бы, что ты печален.

Брегану вдруг показалось, что на него обрушилась безмерная тяжесть. Мысли его смешались, и на краткий миг безумный рокочущий гул почудился ему далеким, словно доносился из другого мира. Бреган просто сидел здесь, в темноте и тишине, и пот струями тек по его влажной, изуродованной скверной коже, а рядом стоял, глядя сверху вниз, гарлок-эмиссар в коричневой мантии. И все это почему-то казалось совершенно нереальным, ненастоящим.

– Ты сможешь это сделать? – наконец спросил Бреган. – Я имею в виду твой замысел. Ты и впрямь можешь все это устроить?

– Не в одиночку.

Архитектор не стал развивать свой ответ, да Бреган и сомневался, что услышит еще что-то, даже если потребует подробностей. В глубине души он отрешенно прикидывал, не стоит ли все-таки прикончить этого гарлока. Если Архитектор и прежде казался ему опасным, то сейчас он, пожалуй, стал самым опасным существом в мире.

Бреган не тронулся с места. Он сидел, неподвижно глядя на растрескавшийся, выщербленный долгими веками пол. Некогда здесь были каменные плитки, искусно уложенные в типичный для гномов геометрический узор. Нечто подобное Бреган видел в одной орзаммарской купальне. Может, здесь когда-то тоже была купальня? Бреган попытался представить, как вокруг горят яркие светильники, курятся ароматным паром ванны и соблазнительно-пышнотелые гномки, «охотницы за знатью», хихикают, прикрываясь веерами. Вместо этого перед его мысленным взором маячили уродливые наросты оскверненной плоти да стоячие заводи гниющей мерзости. Эту пещеру поразило страшное бедствие, отвратительная хворь, которая годами тайно росла и зрела в каменных недрах и теперь вырвалась наружу.

Так вот она – правда! Мир болен. С самого зарождения ордена Серые Стражи боролись с симптомами этой болезни, но саму ее так и не сумели одолеть. Может быть, настала пора применить более радикальное лечение?

Архитектор поманил его черной сморщенной рукой:

– Ступай за мной, Серый Страж.

Он не оглянулся, чтобы проверить, последовал ли за ним Бреган, однако тот на сей раз не колебался. Застонав от натуги, он все же сумел подняться и неуклюже побрел за эмиссаром. Гарлок вышел из пещеры и двинулся назад по тому же пути, которым они добрались сюда.

В келью они тем не менее не вернулись. Довольно долго они шли лабиринтом нескончаемых туннелей, то совсем узких, то просторных и с обветшавшими арочными сводами – такими высокими, что Бреган едва мог их разглядеть. Все его силы уходили на то, чтобы превозмогать неотвязную слабость и не давать эмиссару уйти за пределы света, который источал сияющий камень. Гарлок без малейшего напряжения шел так быстро, что Бреган уже всерьез опасался отстать и потеряться.

Дважды они встречали порождений тьмы. Один раз это была всего лишь шайка низкорослых генлоков, зато в другой раз – внушительный отряд гарлоков, среди которых был и гарлок-вожак – великан, вооруженный до зубов и в металлических доспехах, которые блестели, словно черный обсидиан. Всякий раз Бреган внутренне напрягался, ожидая, что на них нападут, однако порождения тьмы лишь издавали настороженное шипение и даже не пытались подойти ближе. Вначале Бреган решил, что они ведут себя так, завидев врага – Серого Стража – в самом сердце своих владений, однако, внимательнее присмотревшись, понял, что дело вовсе не в этом.

Порождения тьмы боялись Архитектора.

Эмиссар почти не обращал на них внимания, только, проходя мимо, угрожающим жестом приподнимал свой черный изогнутый посох. Они пятились, испуская гортанное злобное ворчание, – так ворчат мелкие шавки при виде боевого пса, поджимая хвосты, но тем не менее пытаясь сохранить достоинство. Бреган был изумлен и даже растерян оттого, что его никто словно и не замечал.

Неужели порождения тьмы видят теперь в нем собрата? Неужели его кровь настолько пропитана скверной, что в нем невозможно распознать человека? От этой мысли ему еще сильнее стало не по себе.

Через некоторое время они одолели длинную, со множеством ступеней лестницу – в конце этого подъема Бреган едва дышал и так обессилел, что у него заплетались ноги, – и вошли в протяженный туннель, который, судя по ощущениям, полого поднимался к поверхности. Здесь почти не было видно следов скверны, и Бреган поневоле задумался, как далеко ушли они от логова порождений тьмы. Судя по всему, эти подземные пустоты были не естественного происхождения – вокруг по-прежнему тянулись руины древних гномьих владений. Согласно сведениям Хранителей, иные старинные тейги были огромнее самого Орзаммара. Теперь все они стали частью зачумленной преисподней, в которой кишели и множились порождения тьмы.

Бреган впал в оцепенение, целиком сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги одну за другой и не отставать от Архитектора, который до сих пор не произнес ни слова. Все это путешествие проходило в полной тишине – лишь заманчивые напевы дальнего гула неотступно щекотали сознание. Страж старался отрешиться от этого звука. В конце концов ему стало уже любопытно, куда, собственно, они направляются, но он смирился с тем, что задавать этот вопрос бессмысленно. Архитектор ведет, он идет следом – вот и все.

Затем эмиссар наконец остановился – так неожиданно, что Бреган едва не налетел на него. Подняв глаза, он увидел, что туннель закончился. Они стояли у входа в обширную пещеру явно природного происхождения. Судя по тому немногому, что позволял различить неяркий свет сияющего камня, на здешних стенах почти не было следов скверны. Слабое дуновение, прохладное и приятное, коснулось лица Брегана, и лишь потом он сообразил, что это попросту свежий воздух. Они находились недалеко от поверхности.

Мужчина рывком обернулся, и Архитектор вскинул руку, успокаивая его.

– Поверхность не так близко, как может показаться, – предупредил он своим обычным, невозмутимо-вежливым тоном. – Воздух поступает через уцелевшие воздуховоды. Тем не менее отсюда действительно просто выбраться на поверхность.

Бреган с подозрением взглянул на гарлока:

– И зачем же ты привел меня сюда?

– Если бы ты вновь попытался бежать, когда нас еще окружали мои собратья, они могли бы остановить тебя. Они иногда слушаются меня, потому что боятся, но я не такой, как они, и им это известно.

Бреган не сразу осознал смысл его слов. Он совсем обессилел, и сейчас, когда он стоял на месте, ноги у него горели и ныли. Жгучий зуд терзал мышцы. Архитектор вперил взгляд вглубь пещеры. В свете сияющего камня были отчетливо видны все складки и морщины на его иссохшем, скелетообразном лице. Если бы Брегана спросили, он бы предположил, что эмиссар впал в глубокую задумчивость.

– Ты хочешь, чтобы я сбежал?

– А ты все еще хочешь бежать?

– И ты меня отпустишь?

– Отпущу.

Этот ответ ошеломил Брегана. Он поглядел на окутанные тьмой отверстия туннелей, куда был устремлен взгляд Архитектора, и попытался представить, что же видит там эмиссар. Бреган пришел на Глубинные тропы, чтобы умереть. Если он сейчас уйдет, то сможет осуществить это намерение. Сможет, как и было задумано, свершить свой Призыв.

Но если он ищет только смерти, то к ней ведут и более простые пути. Об этом говорил ему даже Архитектор, и это чистая правда. Он мог бы – если и впрямь есть такая возможность – выбраться отсюда на поверхность. Предостеречь Серых Стражей о том, что задумал этот эмиссар, – пусть у них будет время придумать, как остановить его.

Вот только стоит ли это делать?

Не говоря уж о том, что, едва он появится наверху, на него неизбежно нападут. Помимо этого, Брегану вдруг подумалось, что в замысле Архитектора есть разумное зерно. То, что многие погибнут, ужасно, но вдруг уцелевшие обретут мир? Серые Стражи всегда считали главной своей задачей прекратить Мор, и пусть Бреган изначально принял это бремя вопреки собственному желанию – теперь это единственное, что у него осталось.

– Этот твой замысел… – медленно проговорил он.

– Да?

– Ты ведь не просто намерен обрушить что-то на человечество? Ты сказал, что люди и порождения тьмы должны двинуться навстречу друг другу и сойтись посредине. Так ведь? Значит, ты собираешься изменить и порождений тьмы.

– Мы можем поговорить об этом, если пожелаешь.

– Но цель твоя именно в том, чтобы уничтожить Мор? Покончить с ним раз и навсегда?

Эмиссар повернулся и с минуту в упор глядел на Брегана. Лицо его было непроницаемо. Затем круглые белесые глаза моргнули, и гарлок тяжело оперся на изогнутый посох. Бреган стиснул зубы, терзаясь мыслью, что эмиссар именно так все и задумал с самого начала. Затащить его глубоко под землю, дождаться, покуда скверна не подточит основание его разума, пока он не… что? Не признает, что Серые Стражи, вполне вероятно, никогда не были всеведущи? Они делали все, что могли, дабы защитить мир от немыслимой беды, но так и не нашли иного решения, кроме как постоянно жертвовать скверне юные тела и души. Все, чему когда-либо учили Брегана, не подготовило, да и не могло подготовить его к этой минуте.