Дэвид Геммел – Волк среди теней (страница 21)

– Три сотни.

– И все с громовиками?

– Да.

– Но зачем им нападать на нас? – спросил кто-то еще.

– Таков их обычай.

– А нельзя послать к ним кого-нибудь? – предложил третий. – Сказать, что мы будем их друзьями, поделимся с ними зимними запасами?

– Это нам не поможет. Они убийцы, пьющие кровь. Они уничтожили каннов. Теперь наш черед.

– Нам надо отыскать их лагерь, – сказал Шэнноу, поднявшись на ноги и повернувшись лицом к ним всем. – Сейчас зима, и значит, у них должны быть шатры и запасы провизии.

Мы сожжем их шатры, уничтожим запасы и убьем многих. Может быть, они уйдут в свой край до весны.

– И ты поведешь нас, Громобой?

– Да! – обещал Иерусалимец.

Воины мрачно вышли из хижины, чтобы привести в порядок оружие и попрощаться с женами и детьми. Шэнноу повернулся к Каритасу.

– Благодарю вас, – сказал старик, не поднимая головы.

– Вам не за что меня благодарить, Каритас.

– Я знаю, вы считаете меня немножко помешанным, но я не глуп, Йон. Победа тут невозможна. Вы сделали благородный жест, но мои люди все равно погибнут.

– Ничего нельзя знать заранее, – ответил Шэнноу. – Когда я ездил по холмам, то заметил несколько неглубоких пещер. Соберите женщин и детей, дайте им столько припасов, сколько они в силах унести, и отведите их туда. Где возможно, уничтожьте свои следы.

Каритас поднял голову:

– По-вашему, у нас есть шанс?

– Все зависит от того, завоевание это или налет.

– Я могу объяснить. Это обряд Кровавого Пирования: молодые люди после посвящения в воины доказывают свою доблесть.

– Вам много о них известно.

– О да! Их вождь называет себя Аваддоном, и прежде я знал его довольно близко.

– Это имя есть в Книге, – резко сказал Шэнноу. – Мерзость, упомянутая в Откровении как вождь дьявольских полчищ.

– Да. Ну так в те дни он был просто Лоренсом Уэлби, адвокатом, и вращался в свете. Устраивал своеобразные вечеринки с юными девушками. Он был остроумным, обходительным сатанистом. Следовал учению некоего Кроули, который провозглашал: «Делай, что пожелаешь – вот весь закон». Как и я, он пережил Падение и, как я, словно бы бессмертен. Он верит, что он – Антихрист.

– Может быть, так и есть, – сказал Шэнноу.

– В то время у него была жена, чудесная женщина – вместе они были как мрак и свет. Собственно, я и сам был немножко влюблен в нее.

– Что с ней произошло?

– Она стала богиней, Шэнноу.

– Аваддон со своими налетчиками?

– Нет, он в Вавилоне. Однако ими руководят опытные начальники. Не представляю, как горсточка моих людей сумеет противостоять им. У вас есть какой-то план?

– Да. Заряжу мои пистолеты и помолюсь.

– Ну хотя бы на первое место вы ставите то, что важнее, – заметил Каритас.

– Они же всего лишь люди, Каритас. Они истекают кровью, они умирают. И я не могу поверить, что Бог Воинств позволит им победить.

Шэнноу встал, собираясь уйти, но Каритас удержал его. Вынув из кисета Камень, старик протянул его ему.

– Без него вы можете умереть. Возьмите его с собой.

– Нет, оставьте Камень здесь. Его сила может вам понадобиться.

– Она почти истощилась, Шэнноу. Видите ли, я отказался кормить его.

– Но чем можно кормить Камень?

– Кровью и смертью.

– Обо мне не беспокойтесь, Каритас. Я уцелею. Просто отведите женщин с детьми в холмы и держит свой пистолет на взводе.

Шэнноу вернулся к себе в хижину, зарядил все три запасных барабана и спрятал их в карманы куртки. Затем вынул из седельной сумки Библию и обратился к Иеремии:

«Так говорит Господь: вот идет народ от страны северной, и народ великий поднимается от краев земли; держат в руках лук и копье; они жестоки и немилосердны; голос их шумит, как море, и несутся на конях, выстроены, как один человек, чтобы сразиться с тобой…»

Шэнноу отложил Писание и закрыл глаза. Где-то вдали по небу прокатился гром. Он встал и с седлом на правом плече вышел из хижины. Перед ней его ожидали тридцать воинов. Их лица были суровы, колчаны полны стрел.

– Я поеду на разведку. Идите по моим следам и остановитесь там, где увидите такой вот знак, – он сложил руки крестом и прошел мимо них к загону.

Шэнноу направил мерина на восток и ни разу не оглянулся на вереницу воинов, трусцой следовавших за ним.

Местность была открытой, и кое-где ветер намел сугробы глубиной более восьми футов.

Мерин огибал их, направляясь к плато и дальней опушке леса каннов. Шэнноу видел расправу с каннами, предполагал, что исчадия останутся переночевать в их селении. Если так, то перед ними открывались две возможности: либо устроить дневку на месте своей победы, либо немедленно двинуться на поселок Каритаса. В первом случае у маленького отряда Шэнноу имелись кое-какие шансы. Если второе – встреча с врагами произойдет на открытой местности и он будет истреблен.

День был морозный, ветер задувал с севера. Шэнноу вздрогнул и стянул куртку на груди потуже. Мерин пробирался по снегу все утро, и расстояние до дальних деревьев все сокращалось и сокращалось.

В воздухе прозвучал треск пистолетного выстрела, Шэнноу натянул поводья и вгляделся в стену деревьев. Он ничего не увидел, но расстояние было слишком велико, чтобы пуля предназначалась ему. И он осторожно продолжил путь. Из леса донеслись новые выстрелы: исчадия охотились на уцелевших каннов. Шэнноу усмехнулся. Первая опасность миновала.

Перед последним склоном, ведущим к опушке, Шэнноу спешился. Он отыскал две сухие ветки, связал их крестом и воткнул в сугроб. Пройдет еще много часов, прежде чем следующий снегопад погребет их. Затем он направил мерина вверх по склону в лес.

Из засыпанных снегом кустов вырвалась желто-голубая фигура. Канн увидел Шэнноу и с воплем упал, попытавшись резко свернуть в сторону. Следом через кусты перемахнула лошадь. Пистолет Шэнноу рявкнул, едва ее копыта коснулись снега, и всадник в рогатом шлеме вылетел из седла. Шэнноу взвел курки и выждал, не обращая внимания на дрожащего канна, который смотрел на мертвого исчадия, разинув рот. Убитый, несомненно, был в этой части леса один, и Шэнноу, спешившись, привязал поводья мерина к кусту. Он подошел к трупу. Мальчик, никак не больше пятнадцати лет. Красивый, несмотря даже на круглую дырку во лбу. Шэнноу опустился на колени и забрал его пистолет, заряженный патронами, как показывал ему Каритас. Шэнноу открыл сумку на бедре мальчика. В ней оказалось больше двадцати патронов, и он разложил их по своим карманам, а потом засунул пистолет мальчика за пояс и повернулся к канну.

– Ты понимаешь, что я говорю?

Тот кивнул.

– Я приехал убивать исчадия.

Канн осторожно подошел поближе и плюнул в лицо мертвого всадника.

– Где ваш поселок? – спросил Шэнноу.

– У высоких скал, – ответил дикарь, указывая на северо-восток.

Шэнноу привязал лошадь убитого рядом с мерином и пошел пешком на северо-восток.

Трижды рогатые всадники проезжали совсем рядом, и дважды он спотыкался о трупы каннов.

Час спустя он нашел тропу, которая вилась по крутому склону, уводя в укромную долинку. Он увидел плетеные хижины каннов и коновязи. Лошадей было более двухсот. Исчадия беззаботно расхаживали по поселку, останавливались у костерков, на которых готовилась еда, болтали, собравшись группами у больших костров.

Некоторое время Шэнноу изучал местность вокруг, а затем пошел назад через деревья. Порой он замирал и бросался в снег, услышав пистолетный выстрел, но вернулся к своей лошади незамеченным. Канн ушел – но перед этим он вырвал глаза убитого исчадия. Мальчик больше не выглядел красивым. Шэнноу замерз и скорчился между лошадьми, привалившись спиной к кусту, в ожидании воинов из поселка. Час спустя он вышел на опушку и увидел, что они стоически ждут его у креста. Один из них посмотрел в сторону деревьев, увидел его, и он махнул им.

Первым до него добежал Шонал.

– Они устроились на ночлег?

– Да.

– Когда нападем?