Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 43)
- Не любишь свою жену?
- Любить Федру? - ответил он и покачал головой. - Она вышла за меня лишь с одной целью... и я не хотел бы об этом говорить.
- Тогда не будем.
Вдруг он лукаво улыбнулся. - А зачем ты задала мне этот вопрос? Ты же ясновидящая, Фина; ты уже знаешь ответ. - Улыбка сошла, лицо его стало серьезным. - Ты знаешь все мои секреты?
Мысль о лжи мелькнула в ее голове, но она ее отбросила. - Да, - мягко проговорила она.
Он кивнул. - Я так и думал. Тогда ты знаешь, почему она за меня вышла.
- Чтобы избавиться от дара провидения, которого она не желала.
- И? - надавил он - его глаза, теперь холодные, застыли на ее взгляде.
- Потому что ее дар поведал ей, что тебе суждено зачать бога-царя, который станет править миром. Она хотела, чтобы этот мальчик оказался ее сыном.
- И теперь, - сказал Парменион печально, - она растит бедного Филоту, наполняя его разум мыслями о грядущей славе. Это опасная иллюзия - и я ничего не могу поделать, чтобы это остановить. Это цена, которую я должен заплатить за свою... измену?
- Ты не злой человек, - заговорила она, беря его за руку. - Не позволяй одной ошибке отравить твое чувство собственного достоинства.
- Всё было бы совсем иначе, Фина, если бы только мне и Дерае позволили сыграть свадьбу. Возможно, не было бы никаких богатств - но у нас был бы и дом, и дети. - Резко встав на ноги, он посмотрел на облитые лунным светом кроны деревьев. - Но мало толку в попытках переделать прошлое. Мы не поженились. Они ее погубили. Ну а я стал Парменионом, Гибелью Народов. И я могу с этим жить. Пойдем, вернемся в лагерь. Быть может, я хотя бы сегодня смогу поспать без сновидений.
***
На пятый день их пути дорога на юг замедлилась. Пожиратели разлетелись еще прошлой ночью и до сих пор не вернулись, и Горгон показался Пармениону озабоченным более обычного, то и дело прочесывая дорогу впереди, оставляя всех далеко за спиной. Бронт был необычно молчалив последние два дня, покидая спутников и сидя в одиночестве с опущенной на руки бычьей головой. И Аттал становился всё угрюмее, постоянно устремляя взор светлых глаз на Александра.
Парменион ощущал растущее напряжение. Лес тут был гуще, скудный свет проникал сквозь потолок из переплетенных ветвей, а воздух полнился запахом перегнивших растений. Но Спартанца настораживало не отсутствие света или загустевший воздух; в этом месте присутствовала аура зла, которая проникала в разум и охватывала душу ужасом.
Этой ночью, впервые за всё время пути, Парменион развел костер. Аттал и Фина сели у огня, и мечник стал задумчиво смотреть на пляшущее пламя. Бронт отошел дальше и сел, прислонясь спиной к широкому дубу, Парменион присоединился к нему.
- Тебе больно? - спросил Спартанец.
Бронт поднял голову. Тонкая струйка крови бежала из его правой ноздри.
- Мне необходимо... Превращение, - прошептал Бронт. - Но оно не может быть... совершено... в этом месте. Если мы не выйдем из этого леса в ближайшие два дня, то я умру.
- Ты знал, что так будет?
- Да.
- И всё-таки пошел с нами? Не знаю, что и сказать, Бронт.
Минотавр пожал плечами. - Искандер важнее всего прочего; он должен попасть к Гигантовым Вратам. Оставь меня, друг мой. Тяжело говорить через боль.
В этот момент вернулся Горгон, протискивая свою гигантскую тушу через заросли. Он пробежал через маленькую поляну и швырнул ногой землю прямо на костер, подняв искры, полетевшие на платье Фины.
- Что, во имя Аида, ты творишь? - всполошился Аттал.
- Погасить огни! - прошипел Горгон.
- Почему? Или это не твой лес? - ответил мечник. - Чего нам боятся?
- Всего, - ответил Горгон и подошел к Пармениону. - Македоны вошли в лес, - молвил он, сверкнув глазами. - Там больше тысячи воинов. Разбитых на пять отрядов. Два из них за нами, два на востоке и один впереди.
- Им известно, где мы?
- Полагаю, что так. Многие Пожиратели дезертировали от меня к Македонам. В этом лесу мало верности, Человек. Я правлю здесь только потому, что сильнейший, и корона моя в безопасности лишь до тех пор, пока меня страшатся. Но Пожиратели больше страшатся Филиппоса. И они правы, ибо сила его превосходит мою.
- Когда мы выйдем к морю?
- Через два дня - если будем идти быстро. Через три, если будем осторожны.
Парменион покачал головой. - Бронт не выживет через три дня.
Рот Горгона расширился в пародии на улыбку, змеи у него на голове поднялись с обнаженными клыками.
- Какое это имеет значение? Важно, чтобы Искандер добрался до Врат. А это теперь сомнительно. Этот лес - моя вотчина и моя сила - но все мои силы до предела уходят на то, чтобы не дать Филиппосу обнаружить нас. Эта твоя костлявая баба тоже истощает всю себя, укрывая нас. Однако мы устаем, Человек. И когда наша магия иссякнет, в этом лесу не найдется места, куда можно будет спрятаться. Ты понимаешь? Сейчас жрица и я накрыли лес спиритическим туманом, который и укрывает нас. Но с каждым часом Царь-Демон всё глубже врезается в нашу защиту. Скоро это будет как неистовый вихрь, разметающий наш туман, и тогда мы останемся стоять в полной видимости для золотого глаза. И я не могу заботиться о таких мелочах, как жизнь Бронта. - Горгон улегся, прикрыв глаза. - Отдохнем два часа, - тихо проговорил он, - потом двинемся в путь и будем идти всю ночь.
Парменион отошел к погасшему костру, возле которого мирно спал Александр рядом с кентавром Камироном. Сняв свой плащ, Парменион ненадолго задержался, чтобы погладить мальчика по голове.
Аттал смотрел на него, пристально прищурив глаза, но скрыл свои чувства, когда Парменион приблизился. - С чего этот страшила такой нервный? - спросил македонянин, качнув головой в сторону уснувшего Горгона.
- Тысяча Македонов вошла в лес.
- Всего лишь тысяча? Ну, это ведь наверняка не проблема для истинного
? Что предпримешь на этот раз? Созовешь птиц с деревьев к нам на подмогу? Или деревья сами вылезут из земли и зашагают на своих корнях в ряды твоего войска?
- Не на того направил гнев, - заметил Парменион. - Не я твой враг.
- А! Так, выходит, ты друг? Это удручающая мысль.
Парменион отвел взгляд и увидел высокую жрицу, которая наблюдала за ними обоими. Ее голос зашептал в его сознании:
Парменион ничем не выдал, что слышит ее, и вновь обернулся к Атталу. - Знаю, тебе трудно в это поверить, Аттал, но, скажу снова, я не враг тебе. И здесь, в этом мрачном месте, я действительно твой друг. Мы пробудем здесь еще два дня, затем двинемся на восток - через горы. Выбравшись из этого леса, ты станешь более рассудительным. Это всего лишь зло, которое бушует в тебе. Поверь.
- Что во мне бушует, тебя не касается, - огрызнулся Аттал.
!
просигналила Фина.
Парменион вплотную приблизился к македонянину. - Теперь слушай внимательно, враги повсюду вокруг нас - и если мы хотим выжить - мы должны быть едины и духом, и силами. Думаешь, что я твой недруг? Возможно, что и так. Но здесь я зависим от тебя. А ты должен довериться мне. Без этого наши надежды - и без того слабые - окажутся и вовсе тщетны. Нам обоим угрожал Дух Хаоса. Но я предпочту не обращать внимания на его слова. Он ничего не знает о будущем - а я всегда буду оставаться хозяином своей судьбы. Как и ты - ибо мы сильные люди. Ну так что... могу я доверять тебе?
- К чему этот вопрос? Ты же не поверишь мне, ответь я то, что ты ждешь услышать.
- Ошибаешься, Аттал. Скажи слова, и я буду им верить.
Мечник ухмыльнулся. - Тогда можешь верить мне, - произнес он. - Доволен?
- Да. Теперь отдохнем два часа - и затем двинемся на юго-запад.
- Но ты сказал...
- Я передумал.
- пульсировала Фина, но Парменион проигнорировал ее.