Дэвид Геммел – Тёмный Принц (страница 30)
, или это уже другой?
- Всё тот же - только немного в другом месте. В Ахайе есть семь центров Силы. И я могу перемещаться между ними. Этот дворец стоит на берегу залива Малин.
- Малин? Вероятно, Маллия, - прошептал Парменион. - Нет ли здесь поблизости ущелья, с названием, похожим на Фермопилы?
- Именно так. В двух днях верхом к югу отсюда.
- Значит, Фивы буду ближайшим крупным городом.
- Нет города с таким названием, - сказал ему
.
- Белая Госпожа говорила о Кадмосе.
- Какая Белая Госпожа? - вмешался Аттал, но оба собеседника не обратили на него внимания.
- Да, есть Кадмос, самый могущественный город центральной Ахайи, - согласился Хирон, - но он осажден Македонами. Им не устоять против Филиппоса. Каков твой план?
- Нам нужно попасть в Спарту, - сказал Парменион.
- Почему именно туда? - спросил Аттал. - И что еще за Госпожа? Мне кто-нибудь объяснит, что тут происходит?
- Хороший вопрос, друг мой, - молвил Хирон, положа руку мечнику на плечо. - Пройдемте в кухню, где я приготовлю вам поесть, и мы сможем сесть и поговорить обо всем. Многие вещи тут непонятны и мне самому.
Позже, когда они сидели под открытым небом, Парменион поведал Атталу о своей встрече с Госпожой на поляне и о ее совете. - Это был не сон. Мы действительно бились с Македонами, а потом нас одурманили. Я не знаю, кто была эта Госпожа, но она хорошо обошлась со мной, и я верю, что ее совет имеет смысл.
- А я и не знал об этом, - буркнул Аттал, - из-за того, что ей не хватило хороших манер разбудить меня. Почему именно ты, Спартанец? Я что, выгляжу как какой-то лакей, постоянно семенящий за тобой?
- Я не могу ответить на твои вопросы. Та поляна была местом магии и красоты. Не думаю, что они вообще желали присутствия людей. Но мы спасли нимф, и поэтому, полагаю, заслужили признательность.
- Хорошо же они ее выказали, оставив меня спать на голой земле. Ладно, чума на них! Мне на них плевать, как и на уродливых тварей в этих местах. У меня лишь один вопрос: как нам попасть домой? - вопрошал он, обернувшись к
.
Хирон только развел руками. - Не знаю.
- Здесь вообще хоть кто-нибудь что-нибудь знает? - вспылил Аттал, встал и прошел через сад вниз по ступеням к широкому пляжу.
- Твой друг напуган, - произнес Хирон. - И я не сказал бы, что виню его за это.
Парменион кивнул. - В Македонии он властный человек, и ему требуется чувствовать, что всё вокруг под контролем. А здесь он словно лист на ветру.
- Я чувствую, что вы не друзья. Почему он отправился с тобой в это странствие?
- У него свои причины, - молвил Парменион. - Первая из них - это убедиться, что один я не спасу Александра. Он жаждет разделить эту славу и ради этого готов рисковать жизнью до конца.
- Ну а ты, Парменион? Ты напуган?
- Конечно. Этот мир для меня чужой; мне в нем нет места. Но я не теряю надежды. Я нашел Александра и, на какое-то время, мы в безопасности. Этого вполне довольно.
Александр вышел на солнечный свет и забрался к Пармениону на колени. - Я знал, что ты придешь, Парменион. Я говорил, ведь так, Хирон?
- Да, ты говорил, юный принц. Ты прекрасно разбираешься в людях.
- Почему Аттал тоже здесь? Он мне не нравится.
- Он здесь, чтобы помочь тебе, - сказал Парменион. - А теперь, почему бы тебе не пойти к морю и не подружиться с ним?
- А я должен?
- Он - первый из доверенных воинов твоего отца, а Филипп такое доверие легко не оказывает. Иди. Поговори с ним. Тогда и составишь свое мнение.
- Ты просто пытаешься избавиться от меня, чтобы поговорить с Хироном.
- Совершенно верно, - подтвердил Парменион с широкой ухмылкой.
- Что ж, хорошо, - сказал мальчик, спрыгнул на землю и ушел.
- Он - прекрасный ребенок, - заметил Хирон, - и ты очень дорог ему.
Пропустив сказанное, Парменион встал и размял спину. - Расскажи мне об этом мире,
. Дай мне почувствовать себя чуть менее чужим.
- Что ты желаешь знать?
- Расстановку сил. Начни с Филиппоса. Когда он взошел на престол - и как?
Хирон наполнил кубок вином и отпил из него, прежде чем ответить. - Он убил своего брата Пердикку десять лет тому назад и захватил корону. Затем отправил войска на Иллирию и на север, захватив их города и отняв копи. Афины объявили ему войну, города Трезубца сделали то же самое.
- Трезубца?
- Земли Халкидики?
- Ах, да. Халкидонский полуостров. Продолжай.
- Филиппос разбил войска Трезубца три года назад, затем захватил Фракию.
- А что же Персидская империя?
- Какая империя? - переспросил Хирон, смеясь. - Как столь неотесанные варвары сумели бы создать империю?
Парменион откинулся на спинку. - Так кто же тогда правит землями Азии?
- Никто. Это дикая равнина, населенная кочевыми племенами, которые режут и уничтожают друг друга в череде бессмысленных войн. Там есть греческие города на побережье, которые когда-то управлялись Афинами и Спартой, но нет... никакой империи. А там, откуда ты явился, стало быть, есть?
- Да, - ответил ему Парменион, - величайшая империя из когда-либо созданных за всю историю мира. Царь Царей правит от границ Фракии и до самого края света. Даже Греция... Ахайя, как ты ее называешь... платит дань Персии. Но ты рассказывал мне о завоевании Фракии.
Хирон кивнул. - Армия Македона прошла через эту страну, словно лесной пожар, уничтожая всё на своем пути, каждый город, каждую крепость. Всё население было продано в рабство, или вырезано. Затем, в прошлом году, Филиппос отправился походом на Фессалонику. Сражение произошло неподалеку отсюда против объединенных войск Кадмоса и Афин. Они были разбиты наголову. Затем Царь обошел Кадмос и напал на Афины, сжег акрополь и убил всех граждан, кроме тех немногих, кто спасся морем. Теперь его ярость направлена на Кадмос. Долго он не продержится. За ним последует Спарта.
- Отчего он так непобедим? - спросил Парменион. - Ведь наверняка же есть способ его одолеть?
Хирон лишь покачал головой. - Кода он был ребенком, его... как и Ахиллеса когда-то... окунули в Реку Стикс. Он неуязвим для оружия. И его мать не держала его за пятку, как Ахиллеса. Ни одна стрела не может в него попасть, ни один меч не способен порезать его. Потом, когда ему было двадцать лет и он короновал себя, он попросил могущественного чародея создать ему золотой глаз, всевидящее око, которое позволит ему читать сердца людей. Чародей сделал, как он просил. Филиппос взял этот глаз, затем вырвал свой у себя из глазницы, заменив его магическим. Теперь ты видишь, Парменион: никто не может ни сразить его, ни перехитрить. Он предвидит все планы врагов на много шагов вперед.
- Что же случилось с тем могущественным чародеем? Уж он-то, верно, знает, как победить свое собственное создание.
- Нет, мой друг. Ведь это я тот чародей, и я ничем не могу тебе помочь.
***
Аттал сидел на пляже, ощущая солнечное тепло на своем лице, но даже оно не было столь горячим, сколь его гнев. Вынужденное путешествие с жалким Спартанцем уже само по себе было достаточно неприятным фактом, но он-то предполагал поход во Фракию либо на Халкидики, чтобы спасти принца. А не в этот ужасающий, вывернутый и безумный мир.
Вспомнив летучих тварей, он вздрогнул. Как может обычный воин сражаться с такими чудищами?
Сняв нагрудник, он снял свои одежды и окунулся в море, наслаждаясь внезапной прохладой, омывающей его тело. Нырнув вперед, он поплыл под водой, отталкиваясь длинными гребками, и вынырнул на поверхность на некотором расстоянии от берега. Мелкие прозрачные рыбешки плыли под ним сверкающими косяками, и он поднял брызги рукой, засмеявшись, когда они рассеялись во все стороны.
Хотя бы это было знакомой ему реальностью, и он отдыхал, испытывая это чувство.