Дэвид Геммел – Македонский Лев (страница 74)

Ахиллас уставал, когда Тео появился у него за спиной. Парень, которого нес на себе Ахиллас, оглянулся и крикнул партнеру, чтобы тот вложил последние усилия. Но Ахиллас был на пределе; он сбросил своего партнера и отбежал, чтобы поменять места. Это было всё, что требовалось Тео. Сделав последний отчаянный рывок, он пришел к финишу на два шага впереди второй пары.

Парменион вышел вперед со значками для победителей, но молодой воин, который был с Тео, отказался.

— Я не заслужил этого, — сказал он.

— Как твое имя, парень? — спросил Спартанец.

— Гаэлан.

— Что мне сделать с этим значком, Гаэлан?

— Отдай оба моему напарнику. Он сделал всю работу.

— Ну а ты что скажешь? — спросил Парменион у Тео.

Тео положил руку на плечо Гаэлана. — Мы были в одной команде. — Он взял значок у Пармениона и вложил его Гаэлану в ладонь. — Мы выиграли как команда и разделим приз.

— Хорошо, — сказал Спартанец. — Хорошее окончание утреннего занятия. Идите и поешьте. Вернетесь через два часа, тогда будут выиграны последние значки.

Когда Парменион сел в одиночестве на тренировочном поле, чтобы выпить воды и съесть блюдо фиг и других плодов, подъехал Царь с двумя своими офицерами.

— Как идут дела, стратег? — спросил Филипп.

Парменион встал и поклонился. — Есть несколько подающих надежды, — сказал он. — Но мы еще посмотрим. — Он прошел вперед, проведя рукой по груди Царского коня. — Хорошее животное — мощные легкие и сильные ноги.

— Фракийский папа и македонская мама, — сказал ему Филипп, похлопав жеребца по холке. — Но он еще молодой; научится. Не продашь мне своего жеребца? От него пойдет замечательная порода.

Парменион рассмеялся. — Я его не продам — но ты спокойно можешь сношать его со своими кобылицами. Осмелюсь сказать, ему понравится этот опыт.

Филипп кивнул. — А скажи мне, все ли персидские кавалеристы сидят на таких вот животных?

— Нет, государь. Он особенный, из табуна Царя Царей. Лишь у Царской Гвардии есть схожие по качествам скакуны.

— И сколько человек состоит в Царской Гвардии?

— Одна тысяча, государь.

Филипп, казалось, задумался, затем усмехнулся. — Трубите охоту, — сказал он. — Оставляю тебя наедине с обедом. Тронув бока жеребца, он поскакал к отдаленному лесу, и офицеры затрусили позади него.

Парменион расправился с едой и задумался о прошедших утром занятиях. Македонцы были достаточно игривы, могучи и отчаяны, но он по-прежнему ощущал их сомнение. За один год подготовить шесть тысяч человек, построить пешую армию из кавалеристов.

День за днем, Савра, успокоил он себя. Он подня взгляд и увидел возвращающихся людей; они образовали вокруг него огромный многоугольник и стали ждать приказов.

— Я хочу, чтобы вы выбрали трех военачальников среди вас, — сказал он им.

— Это еще с какой целью? — спросил Ахиллас.

Парменион усмехнулся. — А какой цели служит военачальник? Вы поведете своих людей на битву — на этом тренировочном поле. Выбирайте же!

Парменион сел и стал смотреть, как начинаются дебаты, внимательно прислушиваясь к называемым именам, изучая реакцию названных людей. Как он и думал, Ахиллас стал первым, кого выдвинули, но аргументы разошлись. Парменион не вмешивался, даже когда страсти вскипели не на шутку.

Тео встал в полный рост. — Прекратите! — вскричал он. Воцарилась тишина. — Мы тут на несколько дней застрянем, если так будет продолжаться. Это же простое задание, согласны? Стратегу нужны трое человек. Кто за Ахилласа, поднимите руки. — Две трети так и поступили. — Тогда Ахиллас — это раз, — сказал Тео. — Еще, многие из вас кричали за Петара. Сколько за него? — На этот раз голосование было не столь определенно, и Тео пересчитал руки, прежде чем объявить, что Петар станет вторым военачальником. — Кто выдвинет третьего? — спросил чернобородый воин.

— Я выдвину, — сказал Парменион. — Я называю тебя — и в этот раз голосования не будет. Пусть три командира выйдут вперед. — Он встал вместе с ними перед сидящими людьми. — Каждый из вас поочереди будет выбирать по одному воину, чтобы составить себе армию. Только по одному за раз, чтобы никто не мог сказать, будто у одного командира было большее преимущество. Каждый выберет по двадцать пять человек. Ахиллас, можешь начинать.

Парменион вернулся на свое место и стал наблюдать. На ранних стадиях избранные вставали, поднимая руки, и выходили к своему лидеру, а остальные привестствовали их. Но в продолжение отбора в рядах ожидающих воцарилось беспокойство. Никто не хотел остаться невыбранным, и напряжение росло. Когда был отобран последний боец, Парменион обратился к командирам. — Вон там, у деревьев, вы найдете щиты и оружие. Идите, вооружайтесь. — Когда они ушли, Парменион повернулся к двадцати двум оставшимся сидеть.

— Нет чувства сквернее, чем это, — сказал он им. — Когда я был юн, в Спарте многие игры начинались подобным образом. Я всегда был среди тех, кого выбирали последними, или же не выбирали совсем. Мы можем говорить себе, что так нечестно; можем говорить, что выбирающие ошибались. — Он посмотрел в их лица. — Но, по большому счету, мы должны признать, что нас судили наши знакомые. Кто-то из вас был оставлен здесь, потому что мал, потому что слабее, чем ваши друзья. Другие же оставлены здесь потому, что не уживаются ни с одним из трех командиров. Не важно, почему. Теперь я ваш командир на время этого… испытания. Мы будем соревноваться с другими, и посмотрим, были ли они неправы. А теперь идите за мной.

Он отвел разобщенную группу туда, где ждали остальные. — Господа, это будет вашим первым сражением в качестве пехотных соединений. Правила просты. У каждого отряда есть командир. Целью противника будет убить или захватить в плен именно предводителя — что будет считаться выполненным, едва любой из воинов коснется неприятельского командира. Понятно? Хорошо. Ахиллас, отведи своих воинов на южный край поля, Тео — на западный, а ты, Петар, — на восточный. Когда я подам знак, вы можете выступать — против любого другого отряда. Я буду командовать северным отрядом. И последнее: в этом задании разыгрываются два значка. Один пойдет командиру победившего отряда, другим этот командир наградит того, кого посчитает наиболее достойным из своих людей. Военачальники, занять позиции!

Отряды разошлись, вооруженные щитами и дубинками. Парменион повернулся к мужчинам, терпеливо ждавшим за его спиной. — Взгляните на оружие, — сказал он. Там были щиты и дубинки, но под ними, оставленные в куче тряпья, лежали жерди в десять футов длиной.

Тео созвал своих людей на западном краю поля. — Самый опасный отряд возглавил Ахиллас, — сказал он воинам. — Он расположен ближе к Петару, чем к нам. Мы двинемся через поле по направлению к ним, но будем держаться подальше, когда они столкнутся, затем ударим по победителю.

— А что насчет Спартанца? — спросил Гаэлан.

— Ты видел, кто у него в отряде, — ответил Тео. — Будем следить за ним. Думаю, он тоже будет держаться в отдалении.

Отряд Ахилласа выступил первым, как и предполагал Тео, они срезали прямо к людям Петара. С диким кличем они понеслись вперед, сталкиваясь с противником, дубинки застучали по щитам и черепам. Один из людей Петара пробился, бросившись к Ахилласу, который отскочил от удара, а затем саданул своей дубинкой по подбородку парня, остановив его. Петар упал под многими ударами. Но тут Тео и его отряд вступили в бой, захватив Ахилласа с тыла. Воин попытался найти укрытие за своими людьми, но Тео накинулся на него, повалив на землю.

— Спартанец! — крикнул Гаэлан. Тео вскочил на ноги.

— Назад! — приказал он своим людям. Выбравшись из схватки, его отряд сомкнул щиты и стал следить за продвижением Спартанца. Его малый отряд шел также плотным строем.

— Атакуем их? — спросил Гаэлан.

— Ждем! — отозвался Тео.

Побежденные уселись на траву и стали наблюдать за схваткой. Внезапно отряд Спартанца ринулся вперед, их длинные жерди выскакивали, сбивая людей с ног. Передний строй Тео был сломлен. — Всем назад! — приказал Тео, и люди отбежали к южной границе поля и вновь повернулись, чтобы встретить приближающийся строй. Тео тихо растолковал свой план Гаэлану и остальным. И они стали ждать, сомкнув щиты вместе. Армия Спартанца вновь пошла в атаку. Первый ряд снова поддался, и противник стал напирать дальше, всё ближе к Тео, который расположился за своим отрядом.

Вдруг внутри спартанского квадрата Гаэлан встал из-под щита и дотронулся до плеча Пармениона своей дубинкой. — Смертельный удар! — прокричал Гаэлан.

Бодрый возглас разнесся по рядам наблюдающих воинов. Парменион взял Гаэлана за руку и поднял ее в честь его победы, затем отвел всех к северной окраине поля.

— Этим вечером, — обратился он к ним, — вы увидели почти все основные проблемы, которые встают перед пехотой. Петар, ты на себе испытал, что такое, когда удар приходит внезапно, его неимоверная сила легко продвигает неприятеля в самый центр твоего войска. Ахиллас, ты пострадал от двойного поворота, получив удар с фланга, когда сам атаковал Петара. Тео, кроме того, что стал победителем, ты увидел, что случается, когда враг лучше вооружен, ведь копье дает большую длину и более мощное проникновение, чем меч. Твой прием был хорош, и я не принижаю его значения; напротив, тут и мне есть чему поучиться. Но в настоящем сражении, пусть даже ты смог бы уничтожить вражеского командира, твоих людей порубили бы на кусочки — и ты бы тоже погиб.