Дэвид Гаймер – Лев Эль’Джонсон: Повелитель Первого (страница 10)

— Если они вообще нужны.

— Нам повезло, что ты оказался на том задании, брат… — начал четвертый, проводник Аравейна.

— Он оказался там не просто так! — прервал его настоятель. — Как и Лев привел нас всех к Муспелу с определенной целью. — Он обернулся, обращаясь ко всем рыцарям, что образовывали круг. — Вопрос вот в чем: сандалы-паразиты уже инфицировали сам мир, или же нам удалось сорвать их вторжение, лишив муспельских кораблей? — Рыцарь в капюшоне вздохнул. — Все вы читали те же самые доклады, что были предоставлены мне, и вам известно о беспорядке в системе, который, судя по всему, начался после отбытия Девятого, известно о необъяснимой апатии коренного населения. С учетом всего этого у меня не остается надежды на то, что планета чиста от паразитов. Тем не менее, несмотря на обладание всеми знаниями, которые мы берегли во время завоевания северной окраины, нам нужно действовать осторожно, чтобы необоснованные предположения не привели нас и наших братьев к безрассудным поступкам. Все погибшие миры, встреченные нами ранее, уже были безжизненными, увядшими за века оболочками. Из всех планет именно Индра-сул более всего подходил под определение живого мира кравов, однако Вороний лорд практически ничего не оставил нашему ордену для изучения.

— Тогда что нам делать? — спросил один из рыцарей.

— Наблюдать, брат, как и всегда. Мы должны гарантировать, что влияние кравов не распространится на наших же людей.

— Этого не случится, — произнес другой воин.

— Не будь так уверен! — осудил Аравейн рыцаря за самонадеянность. Хотя кодиций и почувствовал укол совести, это замечание он считал обоснованным. Аравейн вновь обратился мыслями к психическому отпечатку в коридоре «Обрина» и содрогнулся, когда вспомнил содержащуюся в нем холодную нечеловеческую силу. Неизмеримую силу. — Кравы — психические ксеноформы, обладающие колоссальной мощью. С момента нашего прибытия флот периодически проводит авгурное обследование системы, но ему так и не удалось засечь ни следа кораблей или баз чужаков. Чем бы кравы ни занимались, они делают это, находясь далеко за границами данной солнечной системы. Поразмышляйте над моими словами, братья. Представьте силу кравов, если можете, а уж затем оцените заново шансы сопротивляться их влиянию на свой страх и риск.

Члены киновии обменялись быстрыми взглядами из-под капюшонов.

— Льва нужно предупредить.

— Согласен, — хором ответили шесть рыцарей.

— Лев — знаток этой незримой войны, — сказал Аравейн, — но как даже ему устеречься от ксеносов, что бьют руками верноподданных и находятся за пределами дальности лэнсов «Непобедимого разума»?

— Лев все видит и слышит, — ответил настоятель. — А пока возвращайтесь к своим отделениям и обязанностям в легионе и несите с собой ваше знание.

— Еще не время приподнимать завесу тайны над этой угрозой? — спросил Аравейн.

— Секретность — наш щит, — сказал настоятель. — Так мы защищаем меньших людей от них самих.

— Нам следует активировать протоколы Крыла Ужаса и открыть армориум Сандала.

Настоятель поднял руку, чтобы призвать к молчанию одобрительно зашептавших рыцарей.

— Я поговорю с верховным настоятелем.

— Вы расскажете ему, что кравы прибыли на Мус-пел? — поинтересовался Аравейн.

— Нет, брат. Я расскажу ему, что кравы уже были здесь и ждали нас с самого начала.

Глава пятая

I

В то время пока боевые корабли Первого легиона окружали и разделяли на части муспельский гарнизонный флот, изолируя отдельные его суда, в верхний слой атмосферы самого Муспела с ревом ворвалась эскадрилья угольно-черных «Грозовых птиц». Они содрогались, проходя через область ионопаузы планеты, их крылья подвергались перегрузке, из воздушников и закрылков вырывались струи дыма, а пламя лизало теплозащитный слой кораблей, сменивший окрас с оранжевого на желтый, а затем и на белый цвет плавящегося армапласта. Когда планета обратила поток пламени из своего огнемета на все скрытые примеси и вещества, загрязняющие корпуса судов, усиленные места крепления вооружения и носы «Грозовых птиц» оказались расчерчены зелеными и розовыми полосами. Невзирая на атмосферную турбулентность, столь отличную от математической точности пустотных полетов, корабли продолжали удерживать строй, а разделяли их лишь считаные метры. Спуск осуществлялся идеально благодаря сверхчеловеческим адаптивным рефлексам пилотов. Преодолев воздушные ямы, эскадрилья пронзила границу топосферы и начала распарывать белые облака, чьи лоскуты сгорали на корпусах самолетов. С каждой секундой облачный слой становился все плотнее, а затем без всякого предупреждения резко разошелся в стороны.

Плавно выстроившись в новый боевой порядок — длинный «меч» с крестовой гардой, сформированной парой «Грозовых птиц» по обеим сторонам, — корабли Темных Ангелов резко рванули вперед над простирающимися под ними запущенными постурбанизированными землями.

Внизу находились дюжины мелких поселений, разбросанных по поверхности главной массы суши Муспела, и большую их часть гражданские переписчики IX легиона классифицировали как агрокомплексы, однако если пользоваться другими определениями, то это были фермы, населенные группами охотников-собирателей, объединенных родственными связями, и земледельцами, которым удавалось поддерживать лишь минимальный уровень жизни. В таких поселениях обитало от считаных единиц до пары сотен человек, а отдельно отметить можно было лишь один-единственный город. Официально он носил имперское наименование Муспеллия-Примус, хотя за него продолжало отчаянно цепляться местное название Марипоз. Город обладал типичной планировкой времен до Долгой Ночи, а потому не выказывал признаков навязанной стандартизации и бруталистической симметрии, присущих имперской колонизации. Беспорядочно раскиданные здания, выстроенные из черной кристаллической породы, которой не встречалось ни на одном карьере планеты, стояли на тех же самых местах, где их и забросили: темные, унылые, мертвые уже на протяжении сотен, если не тысяч лет. Они испещряли землю между гористыми возвышенностями Намастора — территории с серыми исхлестанными бурями вершинами, что высились примерно в пятидесяти километрах к северу от города, — и искусственными рифами древней гавани. Недавно закончился ремонт имперских доков, и теперь они поддерживали работу строительных судов и траулеров для промышленного лова, которые кишели на поверхности грязных вод. С высоты казалось, будто волны обледенели.

Едва не касаясь друг друга концами крыльев, «Грозовые птицы» подняли тормозные щитки. Когда эскадрилья сделала вираж и вошла в строго ограниченное воздушное пространство Шейтансвара, огромные корабли сильно затряслись из-за внезапного сопротивления.

Шейтансваром в обиходе назывался архипелаг, который выдавался из мыса, словно рог или хвостик. Чем ближе поверхность входящих в него пяти островов — Копчиков, Плача, Меригиона, Нигриса и Ункуса — лежала к океану, тем пустыннее и скалистее она становилась. Согласно реестру Крестового похода, на Муспеле не обнаружили даже самого простого и примитивного оружия, однако Шейтансвар в целом и окруженный с двух сторон утесами Ункус в частности наводили на мысли о крепости, где вражеские армии ожидала лишь смерть. Еще одна тайна в головоломке Муспела.

Развалины времен Темной эпохи, которые составляли укрепления архипелага и с высоты выглядели как пунктир, были расширены за счет сооружений со строгой готической архитектурой, и теперь острова соединялись друг с другом блочными мостами имперского дизайна, что держались на свайных рядах более старых и, судя по всему, рухнувших еще сотни лет назад мостов. По мере движения в сторону океана ландшафт становился все менее радушным и начинал выказывать открытую враждебность, а оборонительные куртины неуклонно росли ввысь. Количество бронированных куполов зенитных батарей и пустотных агрегатов, благоразумно расставленных инженерами Девятого, все множилось, а уже за ними находился Ванискрай — самый высокий и удаленный мыс Шейтансвара. На нем располагалась обиваемая волнами крепость планетарного правителя Муспела, способная похвастаться завидной обороноспособностью. Фундамент замка уходил глубоко в твердую породу мыса, а зарешеченные эркеры и световые проемы с орудиями усеивали всю поверхность обрыва до самого низа, где волны разбивались о вульгарный скальный доспех крепости и окатывали все вокруг брызгами. Каждый сантиметр земли был скрыт под зубчатыми стенами и мешаниной огневых точек да турелей, а вымпелы бились против неумолимого ветра, свисая с выставленных кое-где напоказ баалитских скульптур. Большинство оборонительных сооружений, за исключением самих орудий, стояло здесь задолго до прихода ремесленников Кровавых Ангелов.

Так как на этом крошечном, плотно застроенном укреплениями островке было мало места для установки средств обеспечения посадки, «Грозовые птицы» снижались по направлению ко второму острову архипелага.

Имперские логистеры обозначили его как Плач, и на нем располагалась лишь горстка строений, причем, что нехарактерно для Марипоза, все они были исключительно имперскими как по своей конструкции, так и по назначению: самолетные ангары, силосы для хранения прометия и несколько дюжин оборонительных батарей «Гидра», установленных на вращающихся платформах по обеим сторонам от пятисотметровой взлетно-посадочной полосы. База служила домом для двух десятков эскадрилий летательных аппаратов, защищающих архипелаг, а самой прославленной среди множества этих машин был перехватчик модели «Ксифон» с маркировкой командира эскадрильи и знаками отличия за участие в Крайлликских войнах на корпусе. Однако таковым он считался лишь до тех пор, пока на землю Муспела не опустилось семнадцать величайших военных машин, когда-либо покидавших кузни человечества.