Дэвид Гаймер – Крыло Ужаса (страница 15)

— Что думаешь, брат? — тихо спросил Редлосс, не желая беспокоить настороженного Льва.

Ольгин промолчал.

Редлосс со вздохом вернулся к своей бороде.

— Зачем нужно было проводить эту аудиенцию на борту «Неистовства»? — пробормотал Ольгин.

Редлосс усмехнулся и посмотрел на него. Отключить ноосферу в этом секторе было его идеей. Врей возражала, но он настоял.

— Легион должен выглядеть единым и сильным, здесь и сейчас больше, чем обычно. «Непобедимый разум» для этого не в подходящем состоянии.

— Не поверю, чтобы шесть адептов Механикума приняли «Неистовство» за «Глориану».

— Они увидели то, что ожидали увидеть. Это не настолько сложно для понимания.

— Не говори со мной, как с ребенком, — прорычал Ольгин.

— Прости, брат, но ты в последнее время сам не свой.

— Нет.

— Нет?

— Я был не в себе. Но ты ошибаешься, если считаешь, что только в последнее время.

Редлосс озадаченно взглянул на него. Он начал волноваться за брата. Он несколько дней собирался обсудить инцидент в покоях примарха, но не находил то подходящего времени, то слов. Вопрос готовности Ольгина исполнять свои обязанности входил в полномочия Каролинга или, в конце концов, самого Льва. Неожиданно ощущение угрозы заставило его бросить взгляд в сторону. Он почти забыл, что примарх все еще здесь. Это почти пугало, насколько неподвижным и незаметным могло быть это богоподобное существо. Редлосс поерзал в кресле и посмотрел на Ольгина.

— Я спросил твое мнение, брат. Об Эйронимаксе и его друзьях?

Ольгин, казалось, задумался, как будто не придал этому значения, пока его не спросили.

— Я не доверяю им, — ответил он.

— Как и я. — Редлосс посмотрел на свои руки, лежащие на столе. — Нельзя быть так близко к Двадцатому и не попасть под его влияние. Ты веришь их рассказам? Об Адептус Механикус? Новых легионах с Терры?

Ольгин покачал головой.

— Ты заметил, насколько открыто они враждуют друг с другом?

— Заметил.

— Возможно, мне нужно настоять, чтобы магос Эйронимакс присоединился к моему флоту на постоянной основе, — вдруг сказал Лев, выпрямившись в кресле. — Он дал моим сыновьям то, с чем они оба могут согласиться.

Редлосс и Ольгин усмехнулись. Они оба давно не слышали, чтобы примарх обращался к своим воинам настолько по-семейному.

— Я им тоже не доверяю, — сказал он. — Но у нас небольшой выбор. Мы не можем оставить мир-кузню в руках Гора и Двадцатого. Мы прибыли сюда, чтобы забрать его.

Ольгин склонил голову к столу.

— Да, повелитель.

— Так мы собираемся помочь им? — спросил Редлосс.

Лев ответил редкой улыбкой.

— Нет, Фарит. Они помогут нам.

— Как, сир? — Ольгин поднял глаза, надев на лицо маску усердия.

— Ты помнишь штурм Кровавой Горы?

— Помню, сир, но я там не сражался.

Лев поднял бровь.

Редлосс рассмеялся.

— Мне было десять, сир. Думаю, Ольгину было… — Он взглянул на Несущего Смерть. — Сколько, восемь?

— Может быть семь.

— Найдите того, кто помнит, — сказал Лев. Его глаза потемнели, а лицо стало отрешенным. — На борту должен быть кто-то, кто был там.

Глава 5

Тень Сангрулы

— Если мир захвачен врагом, тогда кампания по его отвоеванию — пустая трата ресурсов. Крушите миры, крушите врага…

— примарх Лев Эль’Джонсон, сочинения,

приблизительно 011.М31

Медно-коричневый цвет планете придавали адамантиевые силикаты, которые исполосовали ее поверхность в пустыне. На Тагрии говорили, что стоит сгрести достаточное количество песка, и корабли с бронетехникой практически сами себя выкуют. Это был негостеприимный мир, прикованный к своей свирепой материнской звезде и находящийся в нескольких миллионах километрах от обитаемого пояса системы. Одна полусфера была расплавленным пеклом вечного дня, другая — холодной пустыней, которую терзали грозы, обусловленные тысячеградусным перепадом температуры вдоль линии терминатора. Это был безобразный мир. Он выглядел, как свинцовая пуля, выпущенная в космос и попавшая в бронестекло. Промышленное кольцо, пересекающее линию дня-ночи, сдавливало окружность планеты, его шахты и мануфактории были достаточно крупными, чтобы деформировать контур планеты. Планетарная столица — защищающий от гроз пермакритовый пузырь и геотермальные теплообменники под названием Главный дуплекс — протянулась на несколько километров от южного полюса, где двадцатиградусный наклон оси создавал умеренную зону сумерек. Однако подлинная работа мира-кузни проводилась на орбите.

Архипелажная цепь орбитальных платформ пряталась в тени планеты, испещряя ее темную сторону огоньками своих аркологий и кузней. Они не шли ни в какое сравнение с величием терранских Лемурии, Родинии или Каньякумари и были «голыми» конструкциями из ферм и кабелей. Тем не менее, каждая платформа заключала в себе миллионы квадратных километров пермакрита и пластали, и тысячи уровней.

На фоне такой громады пустотная битва должна быть незначительным событием, но законы масштабов возражали. Между боевыми кораблями размером с города строчили лазерные трассеры. Самыми яркими объектами в небе стали факелы двигателей капитальных кораблей, когда те маневрировали между платформами, и, на кратчайшие мгновения, взрывы гибнущих системных истребителей.

Стоявший в окружении экранов вспомогательного командного мостика «Непобедимого разума» Стений, наблюдая с расстояния в полмиллиона километров за кораблями второго ранга, ощущал нечто близкое к удовлетворению.

Он никогда не избегал битвы. Ни разу. Но ему доставляло удовольствие видеть, как сигнал к атаке в кои-то веки дают «Неистовство» и «Ангельская башня». Он получил серьезный урок от Гордийской лиги: его бессмертие целиком зависит от силы его братьев и умений примарха. Как и не ускользнула от него ирония того факта, что полученные в тот день увечья сохранили ему жизнь, в то время как многие из его сверстников — Эликас и Коль, и даже в некотором роде Тит — были сейчас мертвы. Он вытер тонкую полоску слюны с подбородка, отвернувшись от полусферического массива показаний.

Он видел самую жестокую и кровавую войну человечества со времен Темной эры Технологий почти до самых последних его дней.

И будь он проклят, если позволит сейчас убить себя.

— Статус десантно-штурмовых кораблей? — спросил он.

— Весь состав загружен и готов к запуску, сэр, — сказала молодая помощница в свеженькой зеленой военно-морской форме. Она заменила Весепиана. Стений все еще не запомнил ее имя.

— Запускайте.

— Да, сэр.

В ее выражении лица что-то было.

— Говорите начистоту, — разрешил Стений.

— Почему примарх просто не уничтожит платформы?

Дыхательная маска Стения издала хриплый смех.

— Лев знает, что делает.

— Да, сэр. — Смертная отвернулась, явно успокоившись. — «Неистовство» запускает десантные капсулы на поверхность планеты. Другие наши корабли эскортируют «Пифагорейца».

«Пифагорейцем» назывался крейсер типа «Лунный», принадлежащий Эйронимаксу. Он был выкрашен в алый и золотой цвета. Стений использовал бы Механикум в качестве корабля прорыва, чтобы позволить им доказать свою верность там, где жар горнила продемонстрировал бы его слабость, но Лев был чересчур благородным.

— Они запускают лендеры, — закончила помощница.

— Тогда мостик — ваш.

Стений отвернулся и захромал к дверям.

— Сэр?

— У меня есть другие обязанности, — пояснил Стений.

— Где, сэр? На случай, если мне потребуется вызвать вас?