Дэвид Эдельман – Инфошок (страница 12)

Джара бессильно опустила руки. «Неужели он прав насчет меня? – подумала она. – И я действительно такая – нытик и доносчик?» Джара вспомнила то время, когда ей приходилось выполнять анализ био-логических программ для Лукаса Сентинеля, все те бесчисленные разы, когда она проклинала свою судьбу, грозя уволиться. Разве Лукас не попытался бы провернуть те же штучки, что и Нэтч, если бы у него хватило на то мозгов и храбрости?

Только теперь до Джары дошло, что на самом деле она и не думала увольняться. Несмотря на все переносимые унижения, она не могла заставить себя ненавидеть этого взбалмошного ребенка. На самом деле ей хотелось получить возможность произнести какую-нибудь высокопарную проповедь о пирровых победах и значении взаимоотношений между людьми. Ей хотелось, чтобы Нэтч воспринимал ее всерьез.

– Нэтч, могли пострадать люди, – тихо промолвила Джара.

– Никто не пострадал.

– Но могли же.

Наконец Нэтч сдался и отключил окружавший его рабочее место пузырь «Пространства разума». Голографический «пончик» бесследно растаял.

– Джара, все, кто инвестирует в био-логику, знают, на что идут. Подобные вещи происходят сплошь и рядом. Неужели ты думаешь, что «Братья Патель» поднялись на вершину, ни разу не испачкав руки? Или Лен Борда?

– О, понимаю! – презрительно фыркнула Джара. – Цель оправдывает средства!

Мастер феодкорпа прищурился, словно стараясь сфокусировать взгляд на чем-то поблизости.

– Неужели ты думаешь, что конечной целью является первая строчка в рейтинге «Примо»? В таком случае, Джара, ты абсолютно ничего не понимаешь. Занять первую строчку в рейтинге – это совсем не конечная цель. Это средство… составная часть процесса… лишь одна ступень лестницы.

– Так что же является конечной целью? Куда ведут все эти средства?

Нэтч снова молча устремил взор вдаль. На какое-то краткое мгновение Джара увидела его без прикрас, между масками. Нижняя челюсть у него ходила из стороны в сторону, глаза горели жаждой, ничего подобного которой Джара никогда не видела. Этот огонь мог поглотить ее подростковую страсть, поглотить ее бесследно. Она непроизвольно поежилась.

– Я понятия не имею, – наконец признался Нэтч. – Но когда я это пойму, я дам тебе знать.

И, властно махнув рукой, разорвал мультисвязь.

Джара снова оказалась на красном квадрате в своей лондонской квартире. Был уже вечер среды. Через считаные благословенные часы вся эта передряга превратится в далекое воспоминание. На видеоэкране толпы людей спешили через общественную площадь, нетерпеливые, беспокойные, безутешные.

Бессильно опустившись на пол, Джара расплакалась. Наконец, сделав над собой усилие, она дотащилась до своего кабинета. Ее ждала работа.

Сон разрывал его на части, пронзительно кричал, беспощадно колотил кулаками. Его предательское тело с радостью готово было подчиниться, и только благодаря огромному усилию воли Нэтчу удавалось не заснуть.

Шелдон Сурина, отец био-логики, однажды описал прогресс как «расширение возможностей выбора». Нэтч хотел, чтобы возможность выбора бодрствовала. Поэтому он включил «Не дремать 93», заставляя машины КОПОЧ выплеснуть в его организм больше адреналина. Через считаные секунды Нэтч был бодр и полон сил.

Он ехал в трубе, направляясь на север от вокзала Циско, через обширные леса калифорнийских сосен, в Сиэтл. Челноки трубы сновали туда и обратно между двумя портовыми городами весь день, перевозя промышленные материалы и постоянно сокращающееся количество пассажиров. В этот ранний утренний час пассажирский вагон был почти пуст. Помимо Нэтча, в нем ехали пожилой господин, судя по всему, убивающий время, две бизнес-леди, по всей видимости, сопровождающие груз в товарных вагонах, и Островитянин, то и дело трогающий неудобный медный ошейник на шее. Изменчивая экономика, когда-то пылко ухаживавшая за «Трубо-корп», переключилась на более молодых и более подвижных возлюбленных.

У Нэтча не было никаких дел ни в Циско, ни в Сиэтле. Он приехал, чтобы посмотреть на деревья. Посмотреть на деревья и наметить следующий шаг.

Всем в феодкорпе был известен его ритуал поездки в сосновые леса, когда ему требовалось что-то обдумать. Никто не понимал этого, и меньше всех Джара.

– Ты отказываешься садиться за стол во время еды, заявляя, что это пустая трата времени, но целых три с половиной часа катаешься в консервной банке через весь континент? – как-то раз с укором заявила она Нэтчу. – Зачем тащиться туда в трубе, когда можно просто мультипереместиться?

– Это совсем не то же самое, что побывать там лично.

Джара закатила глаза. Нэтч видел написанное у нее на лице недоумение: «Это та же самая отсталая логика, к которой прибегают Островитяне и Фарисеи! Я считала тебя гораздо умнее».

– А как насчет перелета на ховеркрафте?

– Мне они не нравятся. Дурные воспоминания.

– Ну хорошо, тогда почему бы тебе не телепортироваться? Знаю, это дорого. Но время – деньги, разве не так?

На это у Нэтча не было ответа. Ему не очень хорошо давались пространные разъяснения. Он просто знал, что лучше всего ему думается, когда он смотрит на гигантские секвойи. Телепортация и мультипроецирование в секвойные леса просто были чем-то не тем. Чем-то неправильным. Как бывает неправильной неотлаженная био-логическая программа.

Возможно, Нэтч ценил в трубе то, что она была сделана правильно. «Трубо-корп» стремилась к совершенству во всех своих начинаниях. Вагоны трубы никак нельзя было назвать «консервными банками», как выразилась Джара. Они были красивые и обтекаемые, продукт, достигший поразительной зрелости. Прозрачные изнутри, но матовые снаружи, вагоны трубы парили на воздушной прослойке толщиной всего в несколько молекул, с бесшумным изяществом скользя по гладким путям. Даже подлокотники кресел, вырезанные из искусственной слоновой кости, своей формой обеспечивали максимальное удобство. В отличие от многих современных технологических чудес, невидимых глазу, – микроскопических КОПОЧ, регулирующих деятельность человеческого тела, мультипроекций, практически неотличимых от реальных людей, дата-агентов, существующих только в сознании, – труба была зримым, осязаемым свидетельством достижений человечества. Это был прогресс во всей своей красе.

Напротив, секвойные леса олицетворяли во всей своей красе природу. Нэтч смотрел сквозь прозрачную стену на гигантские деревья, возвышающиеся вдоль путей трубы. Эти секвойи росли здесь задолго до появления трубы. Большинство наверняка помнило времена Шелдона Сурины и Генри Остермана, основателей био-логики. Некоторые деревья стояли здесь еще до Восстания автоматов и даже до Первой американской революции. По большому счету, вся история человечества была лишь кратким примечанием к их безмятежному, созерцательному существованию.

Завершив путь через секвойный лес, вагон трубы плавно остановился на вокзале Сиэтла, но Нэтч остался в нем. Он совершил еще один цикл, затем еще. Нэтч смотрел на деревья, размышлял о будущем, строил планы. Постепенно действие программы «Не дремать» выветрилось. Расслабившись, Нэтч забылся крепким сном.

Ему снились сны.

Ему снилось, будто он стоит в роще секвой, пораженный их величием. Нэтч чувствовал себя совсем крошечным: забытой частичкой на великой карте Вселенной. Он оказался здесь в ловушке. Лес уходил в бесконечность. Поезда трубы проносились мимо за соседним холмом, обреченные вечно кружиться на одном месте в поисках выхода.

Однако Нэтчу удалось придумать, как выбраться отсюда. Он был к этому готов. Он био-логический программист, мастерски владеющий архитектурой человеческих способностей. Он обучался в улье «Гордый орел», был подмастерьем у великого Серра Вигаля, сражался с такими могущественными врагами как «Братья Патель». И все знания и опыт пригодились ему, когда он создал свою лучшую программу – «Прыжок 225».

Нэтч поднял взгляд на полог листвы, раскинувшийся в небе в нескольких километрах над ним. Листва казалась невозможно далекой. Но затем Нэтч подумал о программе «Прыжок», о том, как она с бесконечным изяществом кружилась и вращалась в «Пространстве разума». Программа поражала уже одним только количеством ветвлений, соединений. Геометрическими фигурами, которые образовывали математические созвездия, выходящие за рамки человеческого восприятия.

Нэтч был абсолютно уверен. Он запустил программу «Прыжок», почувствовал, как программные инструкции вытекают из «Моря данных» и проникают в приемники данных, встроенные в его кости. Почувствовал зуд систем КОПОЧ, обрабатывающих код и переправляющих команды нужным мышцам ног.

Он Прыгнул.

Вытянув вперед правую ногу, Нэтч по изящной дуге взмыл в воздух. Код был основан на одном из классических движений живой природы: прыжок, движение, отточенное человечеством на протяжении ста тысяч лет постоянных улучшений. Однако программа несла на себе безошибочный отпечаток искусственного продукта: изгиб пальцев ног в середине прыжка, торжествующее выгибание спины, ободряющий свист там, где никакого свиста не должно было быть. Небо становилось ближе и ближе, земля превратилась в далекое воспоминание. Отрыв от секвойного леса уже стал неизбежным итогом, и Нэтч сосредоточил мысли на еще более высоких целях. «Прыжок 225» поднимет его не только над гигантскими секвойями, но и над облаками, выше законов природы. Он достигнет освобождения от нудных правил, испокон века определяющих существование человека. За «вверх» больше не последует «вниз». За летом больше не последует осень. За жизнью больше не последует смерть. Программа «Прыжок 225» добьется всего этого и много большего.