Дэвид Эддингс – Властелин мургов (страница 54)

— Полагаю, что по мере возможности тебе не следует покидать этих апартаментов, — сказал старик. — Поживи спокойно — хотя бы для разнообразия.

— Ну-ну, Белгарат, — примирительно улыбнулся Шелк, — что ты такое говоришь?

— А король Ургит всегда был таким? — спросил Дарник у Сади. — Похоже, он… ну, скажем, большой шутник. Да, думаю, это подходящее слово. А я-то думал, что мурги даже улыбаться не умеют.

— Он весьма непрост, — ответил Сади.

— А давно ты его знаешь?

— Когда он был помоложе, то частенько наведывался в Стисс-Тор — обычно по делам отца. Полагаю, он хватался за любую соломинку, чтобы вырваться из Рэк-Госку. Они с Салмиссрой прекрасно ладили. Разумеется, до того, как Полгара превратила ее в змею. — Евнух рассеянно потер ладонью бритую голову. — Он не такой уж могущественный король, — отметил Сади. — Детство, проведенное во дворце Таур-Ургаса, сделало его застенчивым и робким, и он всячески избегает какой бы то ни было конфронтации. Его цель — выжить любой ценой. Всю свою жизнь он только и делал, что пытался уцелеть, ему вечно приходилось быть начеку, а это накладывает на характер определенный отпечаток.

— Завтра ты снова будешь говорить с ним, — сказал Белгарат. — Посмотрим, удастся ли тебе выведать у него какую-нибудь ценную информацию о корабле, который он собирается нам предоставить. Я намерен добраться до острова Веркат до наступления зимних холодов, а некоторые из нас своими выходками могут привлечь нежелательное внимание, если мы тут задержимся чересчур долго. — И старик многозначительно взглянул в сторону Эрионда.

— Но я ни в чем не виноват, Белгарат, — смущенно запротестовал юноша. — Мне не понравилось это пламя в святилище — вот и все.

— Потрудись в дальнейшем управлять своими настроениями, Эрионд, — саркастически заметил старик. — Не следует пока отвлекаться на борьбу за справедливость.

— Я постараюсь, Белгарат.

— Буду тебе весьма признателен.

На следующее утро сенешаль Оскатат проводил путников на аудиенцию к королю Ургиту — на сей раз в покои, ярко освященные свечами и куда менее просторные, чем претенциозный Тронный зал. Гарион подметил, что Шелк усердно прикрывал лицо капюшоном, покуда сенешаль находился в их комнате. Во время аудиенции Ургит и Сади вполголоса беседовали, а остальные праздно сидели на стульях, стоящих вдоль стены.

— Это был первый по-настоящему серьезный знак того, что у моего отца наступает помутнение рассудка, — говорил король мургов. Он снова был одет в пурпурный камзол и трико, и сидел в кресле, развалясь и вытянув ноги. — Ему ни с того ни с сего взбрело на ум сделаться королем королей Ангарака. Я же считаю, что надоумил его Ктучик — единственно с целью взбесить Урвона. Но как бы там ни было, — продолжал король, рассеянно вертя на пальце массивный золотой перстень, — всем генералам, вместе взятым, понадобилось немало времени и сил, чтобы убедить моего маньяка-отца в том, что армия Закета как минимум раз в пять превосходит численностью его войско и что Закет может в любой момент раздавить его, словно клопа. Ну а когда справедливость их слов дошла наконец до него, он совершенно потерял человеческий облик.

— Как это? — спросил Сади.

Ургит улыбнулся.

— Он бросился ничком на пол и принялся грызть ковер. Немного успокоившись, отец замыслил хитрость. Он наводнил Маллорею тайными агентами мургов, а мурги, по-моему, самые что ни на есть бездарные шпионы. Но ближе к делу. Закету было в то время лет девятнадцать, и он страстно влюбился в одну Мельсенскую девушку.

Ее семья по уши увязла в долгах, и агенты отца, выкупив все их долговые расписки, принялись вовсю давить на бедняг. Блестящий план, родившийся в воспаленном мозгу моего отца, состоял в следующем: девушка должна была распалить и без того пылающего страстью юного Закета, стать его женой и при первой же возможности вонзить кинжал меж августейших ребер. Однако один из мельсенцев, которого наши хитроумные мурги-шпионы наняли себе в помощь, прознав обо всем, тотчас же побежал к Закету и поведал ему о коварных планах врага.

Девушку и ее близких тотчас же предали смерти.

— Что за печальная повесть, — вздохнул Сади.

— Это еще цветочки. Нескольких шпионов-мургов «уговорили» рассказать обо всем начистоту — ведь, ты сам знаешь, маллорейцы славятся своим умением уговаривать, — и Закет к своему ужасу узнал, что девушка ровным счетом ничего не знала о планах моего отца. Пораженный в самое сердце, он заперся в покоях Мал-зэтского дворца на целый месяц. Двери закрылись за милым и открытым молодым человеком, обещавшим стать одним из величайших маллорейских императоров, а вышло из добровольного заточения хладнокровное чудовище. Он приказал изловить всех мургов в пределах Маллореи — включая, кстати, некоторых родственников моего отца — и потом развлекался тем, что отсылал их по кусочкам в роскошных ларцах в Рэк-Госку, сопровождая свои дары оскорбительными письмами.

— Но разве эти двое не скрестили потом мечи в великой битве при Тул-Марду?

Ургит расхохотался.

— Это широко распространенное заблуждение, Сади. На самом же деле по несчастью армия августейшей принцессы Сенедры угодила как раз между молотом и наковальней, то бишь оказалась между двумя противоборствующими ангараканскими монархами. А им не было ровным счетом никакого дела ни до нее, ни до несчастного населения. Они руководствовались единственным желанием — уничтожить друг друга. Когда же мой чокнутый отец в безумии своем вызвал на единоборство могущественного Хо-Хэга из Алгарии, тот преподал ему блестящий урок владения холодным оружием. — Ургит задумчиво поглядел в огонь. — Не могу отделаться от мысли, что все же должен послать Хо-Хэгу что-нибудь в знак признательности.

— Простите, ваше величество, — нахмурился Сади. — Но я не совсем понимаю… Каль Закет повздорил с вашим отцом, но вот Таур-Ургас мертв, а…

— Да уж, мертвее не бывает, — согласился Ургит. — Я своей рукой перерезал ему глотку, прежде чем предать тело земле, — для верности. Полагаю, Каль Закет терзается по сей день оттого, что ему не удалось своими руками прикончить отца. И вот теперь, думаю, он мечтает добраться до меня. — Король встал и принялся угрюмо прохаживаться взад-вперед по комнате. — Я множество раз делал попытки к примирению, посылал к нему гонцов, но он всякий раз отсылал мне назад отрубленные головы моих посланников. — Король вдруг остановился. — Знаешь, может быть, я чересчур поспешил, стремясь завладеть троном? У меня было десяток братьев — все родные сыновья Таур-Ургаса. Если бы я некоторым из них сохранил жизнь, то впоследствии мог бы выдать их ненасытному Закету. Возможно, когда он пресытился бы кровью отпрысков Ургаса, то утратил бы к ней вкус?

Двери распахнулись, и на пороге возник дородный мург с замысловатой золотой цепью на шее.

— Необходима ваша подпись вот здесь, — грубо бросил он Ургиту, ткнув королю под нос свиток пергамента.

— Что это, генерал Крадак? — кротко вопросил Ургит.

Лицо офицера потемнело.

— Ну-ну, — примирительно забормотал король, — не стоит так волноваться.

Король с пергаментом в руках подошел к столику, на котором стояла серебряная чернильница и лежало гусиное перо. Он обмакнул перо в чернила, нацарапал на документе свое имя и вернул пергамент генералу.

— Благодарю вас, ваше величество, — бесстрастно сказал генерал Крадак, повернулся на каблуках и направился прочь.

— Один из отцовских генералов, — с кислой миной объяснил Ургит Сади. — Все они обращаются со мною одинаково. — Король вновь заметался по комнате, то и дело спотыкаясь о ковры. — Что известно тебе о короле Белгарионе, Сади? — внезапно спросил он.

Евнух пожал плечами.

— Ну, я встречался с ним раз или два.

— Ты сказал, что почти все твои слуги — алорийцы?

— Да, причем они заслуживают доверия и совершенно незаменимы в случае неожиданных стычек с противником.

Король мургов поглядел на Белгарата, который мирно клевал носом, сидя на стуле.

— Ты, старик! Встречался ты когда-нибудь с Белгарионом из Ривы?

— Да, и не единожды, — спокойно ответил Белгарат.

— И что он за человек?

— Искренний, и делает все от него зависящее, чтобы быть добрым королем.

— А насколько он могущественен?

— Ну, его поддерживает весь Алорийский Совет, к тому же он законный Повелитель Запада, хотя толнедрийцы все равно гнут свою линию, а арендийцы предпочитают сражаться друг с другом.

— Я не это имел в виду. Насколько силен он в волшебстве?

— Почему вы спрашиваете об этом именно меня, ваше величество? Неужто я похож на человека, знающего толк в такого рода вещах? Да, ему удалось сразить Торака — и, полагаю, для этого пришлось порядком потрудиться.

— А как насчет Белгарата? Существует ли он на самом деле или это всего лишь миф?

— Нет, не миф, Белгарат существует.

— И ему на самом деле семь тысяч лет от роду?

— Да, семь тысяч или около того, — ответил Белгарат. — Плюс-минус несколько веков.

— А его дочь Полгара?

— Она также совершенно реальная персона.

— И ей тоже несколько тысяч лет?

— Да вроде того. Я мог бы поинтересоваться, если бы знал, что мне это понадобится, хотя приличный мужчина не спрашивает женщину о ее возрасте.

Ургит рассмеялся. Смех у него получился короткий, страшноватый, какой-то лающий.

— Понятия «приличный мужчина» и «мург» совершенно несовместимы, друг мой. Как ты полагаешь, Белгарион примет моих послов, если я надумаю отослать их в Риву?