Дэвид Эддингс – Повелитель демонов из Каранды (страница 32)

– Я с тобой. – Он недовольно поморщился. – Много свежего воздуха и движения мне противопоказаны.

– Пройдись еще немного со мной, Гарион, – попросила Польгара.

Бархотка и Бельгарат направились к восточному крылу дворца, а Гарион и его тетушка – к аккуратно подстриженной лужайке, расположенной за цветущими деревьями. Крапивник, взобравшись на верхнюю веточку старого шишковатого дерева, пел так, что, казалось, сердце его сейчас разорвется.

– О чем он поет? – спросил Гарион, что-то припоминая.

– Он пытается привлечь внимание подруг, – ответила она, мягко улыбаясь. – Сейчас весна. Он очень красноречив, дает кучу обещаний, которые нарушит еще до наступления осени.

Он улыбнулся и нежно положил руку ей на плечо.

– Как приятно, – сказала Польгара со счастливым вздохом. – Почему-то, когда я тебя долго не вижу, мне кажется, что ты все еще маленький мальчик. И всегда удивляюсь, какой ты стал высокий.

– Как чувствует себя Дарник? – спросил он, смутившись. – Я почти не видел его в последнее время.

– Ему, Тофу и Эрионду удалось обнаружить в южной части парка пруд, где полно форели. – Она возвела глаза к небу. – Кошмар, каждый день они приносят кучу рыбы, и на кухне уже начинают от них уставать.

– Дарнику стоит только добраться до воды, – рассмеялся Гарион. – А Эрионд тоже ходит на рыбалку? Это, кажется, немного не в его характере.

– По-моему, он не очень серьезно к этому относится. Ходит за компанию с Дарником и потому, что любит бывать на свежем воздухе. – Она остановилась и в упор посмотрела на него. И, как это уже часто бывало, его до глубины души поразила ее красота. – А как себя чувствует Сенедра? – спросила она его.

– Ухитрилась окружить себя толпой юных дам, – ответил он. – Где бы мы ни были, она всегда находит себе компанию.

– Женщины любят общество других женщин, мой дорогой. Мужчины это хорошо, но женщинам необходимо поболтать друг с дружкой. На свете есть столько важных вещей, в которых мужчины ничего не смыслят. – Ее лицо стало серьезным. – То, что произошло в Хтол-Мургосе, больше не повторялось?

– Нет, насколько я знаю. Она выглядит совершенно нормально. Пожалуй, единственная перемена, которую я в ней заметил, – она больше не говорит о Гэране.

– Возможно, это способ защиты, Гарион. Она, наверное, не может выразить это словами, но боится меланхолии, овладевшей ею в Пролгу, и понимает, что если поддастся этому чувству, то потеряет способность действовать. Я уверена, что она продолжает думать о Гэране – возможно, постоянно, – но не хочет о нем говорить. А как обстоит дело с физической стороной вашего брака? – спросила она напрямик.

Гарион покраснел до ушей и закашлялся.

– M-м... у нас для этого было мало возможностей, тетушка Пол, и, по-моему, голова у нее забита другими вещами.

Она задумалась.

– Не стоит это игнорировать, Гарион, – сказала Польгара. – Обычно, если супруги не поддерживают интимных отношений, это отчуждает их друг от друга.

Он снова закашлялся.

– По-моему, ее это не очень интересует, тетушка Пол.

– Ты сам в этом виноват, мой дорогой. Тебе нужно действовать с умом и быть внимательным к мелочам.

– То есть быть расчетливым и хладнокровным?

– Непосредственность – это очень мило, Гарион, но иногда следует продумать все детали.

– Тетушка! – вскричал он, шокированный ее от кровенностью.

– Ты уже взрослый, – напомнила она ему, – а это входит в обязанности взрослого мужчины. Подумай об этом. Ты можешь быть очень изобретательным. Я уверена, что ты что-нибудь придумаешь. – Она посмотрела в сторону дворца. – Ну что, пойдем обратно? – предложила она. – По-моему, уже пора обедать.

После обеда Гариону пришлось еще раз погулять по парку, на этот раз вместе с Шелком и Сади.

– Бельгарату нужен отвлекающий маневр, – объяснял он. – Мне кажется, у него есть план, как вывести нас из города, но он не может его осуществить, пока мы не избавимся от всех шпионов. – Произнося это, Сади постоянно теребил себя за нос, прикрывая ладонью рот.

– У тебя сенная лихорадка? – спросил его Шелк.

– Нет. Бархотка сказала, что у Брадора есть глухие шпионы, которые умеют читать по губам. Необыкновенный дар, – произнес Сади. – Интересно, может ли нормальный человек этому научиться?

– Мне это умение было бы очень кстати, – согласился Шелк, прикрывая рот и изображая кашель.– Он взглянул на Сади. – Ты ответишь честно на мой вопрос? – спросил он.

– Смотря на какой, Хелдар.

– Ты знаешь о нашем секретном языке?

– Разумеется.

– И ты его понимаешь?

– Боюсь, что нет. Ни один драсниец не доверял мне настолько, чтобы меня ему обучить.

– Я думаю, что нам просто нужно прикрывать рот во время разговора, – сказал Гарион.

– Не станет ли это вскоре слишком очевидным? – возразил Шелк.

– Так что прикажешь делать? Замолчать?

– Нет, конечно, но нам может понадобиться передавать дезинформацию, а если они узнают, что нам известно об этом способе подслушивания, то ничего сделать не удастся. – Евнух вздохнул, сожалея об упущенной возможности.

Гарион взглянул на Шелка.

– Ты можешь что-то предложить, чтобы сбить со следа полицию?

– Нет, ничего такого я не знаю, – ответил маленький человечек. – Сейчас мельсенский консорциум, по-видимому, больше всего озабочен одним: как сохранить в тайне цены этого года и убедить барона Васку ограничить нашу сферу деятельности западным побережьем. Но пока Васку можно подкупить, он будет на нашей стороне. Сейчас строятся бесчисленные козни и плетутся заговоры, но пока все это нераскрывшиеся бутоны. А если они раскроются и зацветут, то секретная полиция, привлеченная их ароматом, не оставит нас в покое.

– Почему бы не начать с верхушки? – предложил Сади. – Я могу поговорить с Брадором и выяснить, можно ли его подкупить.

– Не думаю, – сказал Гарион. – Его люди наблюдают за нами по особому распоряжению Закета. Сомневаюсь, чтобы он рисковал головой из-за денег, как бы ни была велика сумма.

– Подкупить можно и по-другому, Бельгарион, – хитро улыбнулся Сади. – У меня в коробе есть нечто такое, от чего люди чувствуют себя на седьмом небе. А попробовав зелье пару раз, уже не остановишься. Иначе испытываешь непереносимую боль. Я мог бы овладеть сознанием Брадора в течение недели и заставить его делать все, что я ему прикажу.

– Я бы не стал к этому прибегать, – сказал Гарион, – или только как к крайней мере.

– У вас, алорийцев, интересное понятие о морали, – сказал евнух, почесывая бритый череп.– Вы без содрогания разрубаете людей пополам, но при одной мысли о яде или наркотиках вам становится дурно.

– Это вопрос воспитания, Сади, – объяснил ему Шелк.

Сади задумался.

– Однако здешних бюрократов очень легко подкупить. И некоторые маллорейцы этим пользуются. Караваны часто подвергаются нападениям в Далазийских горах или на дороге из Мейг-Ренна. Караванам требуется разрешение от министерства торговли, и Васка часто пользуется случаем и продает информацию о времени их отправления и маршруте разбойничьим атаманам. Если ему достаточно заплатят, продает свое молчание мельсенским купцам. – Евнух хихикнул. – Однажды он продал информацию об одном и том же караване трем разным шайкам разбойников. Как мне доложили, на равнине в Дельчине была большая драчка.

Гарион прикрыл глаза.

– У меня такое чувство, – раздумчиво проговорил он, – что нам нужно уделить внимание этому барону Васке. Бархотка сообщила нам, что он, кроме всего прочего, хочет вывести отдел военных поставок из распоряжения армии.

– Я этого не знал, – с удивлением произнес Шелк. – Маленькая Лизелль быстро делает успехи, правда?

– Все дело в ямочках, принц Хелдар, – сказал Сади. – Я не поддаюсь никаким женским чарам, но должен признаться, когда она мне улыбается, у меня дрожат коленки. Она на редкость очаровательна и, разумеется, совершенно бесстыдна.

Шелк кивнул.

– Да, – произнес он. – Это наша гордость.

– Тогда идите и разыщите ее, – предложил Гарион. – И распространите повсюду информацию о том, какой подлец барон Васка. Может быть, начнется большая шумиха. Открытая грызня в дворцовых коридорах – как раз то, что нам нужно, чтобы незаметно исчезнуть.

– Из вас вышел бы гениальный политик, Бельгарион! – восхищенно воскликнул Сади.

– Я хороший ученик, – согласился Гарион, – и к тому же поддерживаю дружбу с особами сомнительной репутации.

– Благодарю, ваше величество, – с насмешкой ответил евнух.

Вскоре после ужина Гарион отправился на ежедневную вечернюю беседу с императором. Как всегда, за ним на некотором расстоянии, бесшумно ступая, следовал соглядатай.

Закет в тот вечер впал в задумчивость, граничащую с той леденящей меланхолией, в которой он пребывал, будучи в Рэк-Хагге.

– Плохой день? – спросил его Гарион, убирая спящего котенка с покрытой ковром подставки для ног. Затем он уселся на стул, водрузив на нее ноги.

Закет скорчил кислую мину.