Дэвид Эддингс – Потаенный Город (страница 95)

– Очень плохая, Блокв? – с сочувствием спросил Тиниен.

– Очень-очень плохая, Тин-ин. Я никогда не ел такой плохой еды.

– Я не знал этого, Блокв, – попытался извиниться Улаф. – Я думал, что они большие, такие большие, что наполнят твой желудок.

– Я съел только одного, – ответил Блокв. – Это была такая плохая еда, что я не хотел больше. Даже огры не стали бы их есть, а огры едят все. Я недоволен, У-лав, что ты сказал мне то, чего нет.

– Я тоже этим недоволен, – покаянно признал Улаф. – Я сказал то, чего нет. Я поступил плохо. Королева Бетуана отвела Тиниена в сторону.

– Сколько времени займет у нас путь до Потаенного Города, Тиниен-рыцарь? – спросила она.

– Ваше величество желает знать, сколько времени это займет на самом деле или по нашим ощущениям?

– И то и другое.

– Нам покажется, что пройдет не одна неделя, Бетуана-королева, но на самом деле это произойдет почти мгновенно. Мы с Улафом покинули Материон несколько недель реального времени назад, но, по моим ощущениям, мы путешествуем уже почти год. Это очень странно, но можно привыкнуть.

– Мы должны скоро тронуться в путь, если хотим добраться до Кирги к утру.

– Придется нам с Улафом поговорить об этом с Гхномбом. Именно он останавливает время, но он еще и бог еды. Вполне возможно, что он нами недоволен. Идея отдать на съедение троллям солдат Клааля была, конечно, блестящей, но Гхномб хочет, чтобы они ели тех, кого убивают, а солдаты Клааля пришлись им не по вкусу.

Бетуана содрогнулась.

– Как ты можешь переносить соседство троллей, Тиниен-рыцарь? Это ужасные твари.

– Не такие уж и ужасные, ваше величество, – вступился Тиниен за троллей. – Они, между прочим, очень высоконравственны. Они неистово преданны своей стае; они не знают, что такое ложь; они не убивают», если не хотят есть – или если на них не нападают. Как только Улаф закончит извиняться перед Блоквом, мы призовем Гхномба и поговорим с ним о том, чтобы он остановил время и помог нам вовремя прибыть к Кирге. – Тиниен скорчил гримасу. – Вот это как раз может продлиться очень долго. Чтобы что-то растолковать Троллю-Богу, требуется немалое терпение.

– Так значит, вот чем занят Улаф-рыцарь? – с любопытством спросила Бетуана. – Он извиняется? Тиниен кивнул.

– И это не так просто, как может показаться, ваше величество. В языке троллей нет слова, даже отдаленно близкого к нашему «прошу прощения», потому что тролли никогда не совершают поступки, за которые они могли бы просить прощения.

– Замолчишь ты или нет? – прошипела Лиатрис на протестующую Гахенас.

– Они уже в соседней комнате.

Три императрицы затаились в темной передней, примыкавшей к личным покоям тэганки. Лиатрис стояла у двери с кинжалом в руке.

Они напряженно ждали.

– Ушли, – сказала Лиатрис. – Впрочем, лучше нам немного переждать.

– Кто-нибудь соизволит объяснить мне, что происходит? – осведомилась Гахенас.

– Шакола послала к тебе убийц, – ответила Элисун. – Лиатрис и я узнали об этом и пришли, чтобы спасти тебя.

– С чего бы это Шаколе убивать меня?

– Потому что ты слишком много знаешь о ее замыслах.

– Ты об этом дурацком плане впутать Сиронну в фальшивый заговор?

– Заговор не фальшивый, и Сиронна не имеет к нему совершенно никакого отношения. Шакола и Тореллия замыслили убить нашего мужа.

– Измена! – выдохнула Гахенас.

– Пожалуй что нет. Шакола и Тореллия принадлежат к королевским домам, которые сейчас находятся в состоянии войны с Империей, так что убийство Сарабиана можно было бы назвать военными действиями. – Элисун запнулась, преодолевая нахлынувшую тошноту. – О Боже, – едва слышно пробормотала она.

– В чем дело? – строго спросила Лиатрис.

– Да так, ничего. Пройдет.

– Ты больна?

– Вроде того. Ничего страшного. Мне просто следовало что-нибудь съесть, когда ты меня разбудила.

– Ты побелела как мел. Что с тобой?

– Если уж тебе так хочется это знать – я беременна.

– Рано или поздно это должно было произойти, – самодовольно заметила Гахенас. – Удивлена, что этого не случилось раньше – при твоем-то образе жизни. Ты хотя бы знаешь, кто отец ребенка?

– Сарабиан, – ответила Элисун, пожав плечами. – Как ты думаешь, Лиатрис, уже можно идти? Полагаю, мы должны поспешить к нашему мужу. Шакола не послала бы убийц к Гахенас, если бы в ту же ночь не замышляла покушение на Сарабиана.

– Ее люди наверняка следят за всеми выходами, – заметила Лиатрис.

– Не за всеми, дорогая, – улыбнулась Элисун. – Мне известны по меньшей мере три выхода, о которых она понятия не имеет. Вот видишь, Гахенас, есть свои преимущества в том, чтобы вести оживленную светскую жизнь. Проверь коридор, Лиатрис. Выведем отсюда Гахенас, прежде чем вернутся наемные убийцы Шаколы.

Киргаи у бронзовых ворот боязливо отступили, когда Спархок и его спутники поднимались по последним ступенькам.

– Йала Киргон! – провозгласил офицер стражников, ударив себя кулаком в грудь в подобии официального приветствия.

– Отвечай, Анакха, – прошелестел в ухо Спархоку голос Ксанетии. – Таков обычай.

– Йала Киргон! – ответил Спархок, тоже стукнув себя кулаком в грудь и стараясь при этом, чтобы плащ, который он снял с бесчувственного храмового стража, не распахнулся и не обнаружил, что под ним кольчуга, а не изукрашенный резьбой нагрудник.

Офицер, похоже, этого не заметил. Спархок и его друзья строевым шагом прошли через ворота и по широкой улице зашагали к центральной площади.

– Он смотрит нам вслед? – шепотом спросил Спархок.

– Нет, Анакха, – отвечала Ксанетия. – Он и его люди вернулись в сторожку, что возле ворот.

Снизу казалось, что единственные здания за стеной, окружавшей вершину горы, – это крепость-дворец и храм, но это оказалось совсем не так. Здесь были и другие строения – низкие, неприглядного вида, скорее всего склады, подумал Спархок.

– Телэн, – бросил он через плечо, – пройдись по улице. Найди дверь, которую сможешь открыть. Спрячемся, покуда Ксанетия отправится на разведку.

– Ладно, – отозвался Телэн. Он нырнул в темноту, и миг спустя они услышали его шепот и торопливо двинулись к двери, которую открыл для них юный вор.

– Что теперь? – спросил Келтэн.

– Мы с Ксанетией отправимся искать Элану и Алиэн, – отозвался из темноты голос Афраэли.

– Где ты была? – с любопытством спросил Телэн. – Я разумею, когда мы поднимались на вершину?

– Тут и там, – ответила она. – Мое семейство ведет остальных на позиции, и я хотела убедиться, что все идет по расписанию.

– И как, все в порядке?

– Теперь да. Были кое-какие проблемы, но я о них позаботилась. Пойдем, Ксанетия. Нам еще предстоит до утра сделать очень многое.

– А, вот и они, – проговорил Сетрас. – Я ведь, кажется, забрел не так уж и далеко, верно?

– Ты уверен, что на сей раз это те самые горы? – раздраженно осведомился Бергстен.

– Ты сердишься на меня, да, Бергстен?

Бергстен вздохнул и решил, что говорить об этом сейчас не стоит.

– Нет, Божественный, – ответил он вслух. – Всем нам иногда случается ошибаться.

– Это ужасно мило с твоей стороны, старина, – благодарно сказал Сетрас. – Мы, в общем-то, двигались в верном направлении. Я ошибся всего на несколько градусов.

– Ты уверен, Божественный, что именно эти пики мы и искали? – пробасил Гельдэн.

– Совершенно уверен, – радостно заверил его Сетрас. – Они точь-в-точь такие, как описала их Афраэль. Видишь, как они сияют в лунном свете?

Гельдэн прищурился, разглядывая два сверкающих пика, подымающихся над черной бесформенной громадой гор.

– Похоже, это они, – с сомнением проговорил он.