Дэвид Эддингс – Огненные Купола (страница 103)

Элана воззрилась на него, кровь отхлынула от ее лица.

– Я совсем не того хотела, Спархок! – с силой воскликнула она. – Огонь должен был отогнать их ото рва. Мне совсем ни к чему было сжигать их живьем.

– Прости, Элана, но это – военное решение. Оружие бесполезно, если не покажешь своей готовности его применить. Я знаю, что это трудно принять, но если мы доведем свой план до его логического завершения, то спасем в будущем не одну жизнь. Нас здесь, в Империи, отчаянно мало, и если мы не закрепим за собой репутацию людей безжалостных и жестоких, в следующей стычке нас попросту сметут.

– Ты чудовище!

– Нет, любовь моя. Я солдат. Элана вдруг разрыдалась.

– Может быть, уведешь ее в замок, матушка? – обратился Спархок к Сефрении. – Думаю, мы все предпочтем, чтобы она не видела этого зрелища.

Сефрения кивнула и увлекла рыдающую королеву к лестнице, ведущей с башенки вниз.

– Вы тоже можете уйти, ваше величество, – предложил Вэнион Сарабиану. – Спархок и я привыкли к подобным малоприятным зрелищам. Вам же смотреть на это вовсе не обязательно.

– Нет, лорд Вэнион, я останусь, – твердо ответил Сарабиан.

– Как пожелаете, ваше величество.

Арбалетные болты застучали по укреплениям, словно град, – оказалось, что мятежники все это время исправляли результаты зловредной деятельности Халэда. Затем с края рва, испуганно озираясь и в панике молотя руками по воде, плюхнулись в воду пловцы и что есть силы поплыли к баркам, чтобы перерезать причальные канаты. Барки скоренько подтянули к берегу, и мятежники, уже держа наготове свои наскоро состряпанные осадные лестницы, принялись толкать шестами барки, направляя их по водной глади к отвесной стене замка.

Спархок высунул голову из двери башенки.

– Келтэн! – свистящим шепотом окликнул он друга, который притаился на парапете, неподалеку от башенки. – Передай приказ – пусть атаны будут наготове.

– Ладно.

– Но скажи им, чтобы не трогались с места до сигнала.

– Спархок, я знаю, что мне надо делать. Нечего обращаться со мной, как с идиотом.

– Извини.

Торопливый шепоток стремительно пробежал вдоль укреплений.

– Ты превосходно рассчитал время, Спархок, – негромким напряженным голосом заметил Вэнион. – Я только видел сигнал Кринга от стен резиденции. Атаны уже за воротами. – Вэнион помолчал. – Знаешь, тебе невероятно повезло. Никто не мог угадать заранее, что мятежники двинутся на стены, а атаны прибудут к резиденции в одно и то же время.

– Пожалуй, что так, – согласился Спархок. – Думаю, при следующей встрече с Афраэлью нам нужно сделать для нее что-нибудь приятное.

Внизу, во рву, барки уже ткнулись в основание замковых стен, и мятежники начали торопливо карабкаться по осадным лестницам – вверх, к зловеще безмолвным укреплениям.

Снова торопливый шепоток рассыпался вдоль парапета.

– Спархок, – свистяще прошептал Халэд, – все барки уже под стенами!

– Отлично, – Спархок глубоко вздохнул. – Передайте Улафу – пускай дает сигнал.

– Улаф! – проревел Келтэн, не заботясь больше о том, чтобы соблюдать тишину. – Дуди в свой рожок!

– «Дуди»?! – взбешенно отозвался Улаф. И миг спустя его рог протрубил свою песнь боли и смерти.

Со всех сторон над парапетом взмыли огромные булыжники, на долю секунды зависли в воздухе над укреплениями, а затем с силой ухнули вниз, прямо на кишащие людьми палубы барок. Барки затрещали, раскололись и начали погружаться в воду. Тягучая смесь смолы и гарного масла все шире расползалась по воде, отливая на поверхности радужным мерцанием. «Это даже красиво», – отстраненно подумал Спархок.

Рослые атаны поднялись из своих укрытий, подхватили фонари, так кстати развешанные на укреплениях, – и разом швырнули их в ров, точно сотню объятых пламенем комет.

Мятежники, которые уже попрыгали с тонущих барок и теперь барахтались в маслянистой воде, завопили от ужаса, увидев, что с неба летит прямо на них пылающая смерть.

Ров взорвался. Завеса синего пламени выросла над радужно-маслянистой гладью воды, и за этим тотчас последовали гигантские всполохи оранжевого дымного огня и густые клубы жирного черного дыма. Тонущие барки взрывались, точно извергающиеся вулканы, – это огонь добирался до бочонков с гарным маслом, которые еще оставались нетронутыми в их трюмах. Языки пламени взвивались ввысь, живьем поджаривая мятежников, которые еще цеплялись за осадные лестницы. Люди прыгали либо падали с горящих лестниц и уже комками живого пламени долетали до ада внизу.

Крики были ужасны. Нескольким мятежникам, горевшим заживо, удалось добраться до дальнего берега рва, и теперь они наугад, сломя голову мчались по аккуратным лужайкам, пронзительно крича и роняя на бегу капли огня.

Те мятежники, что столпились на краю рва, нетерпеливо дожидаясь своей очереди, чтобы перебраться на другой берег и вскарабкаться на стены, в ужасе отпрянули теперь от стены огня, которая сделала сверкающий замок эленийцев таким же недоступным, как другая сторона луны.

– Улаф! – рявкнул Спархок. – Скажи Крингу, чтобы открыл ворота!

И снова проревел оглушительный голос рога.

Массивные ворота резиденции медленно распахнулись, и в них идеально ровными рядами, неостановимые, как лавина, хлынули бегом золотокожие атаны.

ГЛАВА 30

– Я не знаю, Спархок, как они это проделали, – отвечал Кааладор с мрачной гримасой. – Самого Крегера не видели уже несколько дней. Скользкий тип, верно?

Кааладор только что пришел из города и отыскал Спархока на парапете.

– Это уж точно, друг мой. А вот как насчет остальных? Я бы ни за что не поверил, что Элрон способен на что-то подобное.

– Я тоже. Он разве что не написал на лбу «Заговорщик»: все крался темными закоулками, надвинув шляпу на лоб. – Кааладор покачал головой. – Как бы там ни было, он остановился в доме одного местного дворянина из Эдома. Мы знали, что он в доме, потому что видели, как он вошел через парадную дверь. Мы следили за всеми дверями и окнами, так что он никак не мог уйти, но когда мы пришли за ним, его в доме не оказалось.

Из дворца поблизости от замка донесся грохот – это атаны ломали двери, чтобы добраться до укрывшихся внутри мятежников.

– Твои люди обыскали дом на предмет потайных комнат или ходов? – спросил Спархок. Кааладор покачал головой.

– Так намного быстрее. В этом доме спрятаться было негде. Извини, Спархок. Мы без труда отловили всю мелкую сошку, но главари… – Он беспомощно развел руками.

– Кто-то, по всей видимости, применил магию. Они делали это и прежде.

– Неужели ты и вправду мог бы проделать что-то подобное?

– Я – нет, но я уверен, что Сефрении известны нужные заклинания.

Кааладор глянул вниз с укреплений.

– Ну, во всяком случае мы сорвали этот заговор против Империи. Это самое главное.

– Я в этом не уверен, – возразил Спархок.

– Но это и вправду важное дело, Спархок. Если бы мятеж удался, Империя развалилась бы на части. Как только атаны закончат наводить порядок, можно будет поболтать с теми, кто уцелеет, – и с той мелкой сошкой, которую нам удалось сцапать. Может быть, они выведут нас на крупную рыбу.

– Сомневаюсь. Крегер дока в таких делах. Скорее всего, мы обнаружим, что мелкая сошка ничего серьезного не знает. Какой позор! Я так хотел побеседовать с Крегером.

– Ты всегда говоришь о нем таким тоном, – заметил Кааладор. – Между вами личные счеты?

– Да, причем очень и очень давние. Я несколько раз упускал возможность прикончить его – обычно потому, что это было бы невыгодно. Я всегда больше внимания уделял его нанимателю, а это было серьезной ошибкой. Крегер всегда заботится о том, чтобы запастись сведениями и повысить в цене свою шкуру. В следующий раз, когда он попадется мне в руки, я намерен плюнуть на все тайны, которыми он начинен.

Атаны расправлялись с мятежниками умело и методично. Окружив очередной отряд, они предлагали вооруженным бунтовщикам сдаться – лишь один раз, и больше этого предложения не повторяли. К двум часам ночи в императорской резиденции снова воцарились тишина и покой. Несколько атанских патрулей обшаривали здания и парки в поисках затаившихся мятежников, но в общем все было тихо.

Спархок смертельно устал. Хотя физически он не принимал участия в подавлении мятежа, напряжение было столь велико, что истощило его силы больше, чем непрерывная двухчасовая битва. Он стоял на парапете, утомленно и без особого интереса наблюдая за тем, как дворцовые слуги, согнанные ко рву именно для этогонеприятного дела, с раболепным страхом выуживают из воды обгоревшие трупы.

– Почему ты не идешь спать, Спархок? – услышал он голос Халэда. Широкие массивные плечи оруженосца поблескивали в свете факелов. Голос, внешность, манеры – все так живо напоминало его отца, что Спархок в который раз ощутил укол болезненного горя.

– Я просто хочу быть уверен, что когда моя жена утром проснется, во рву не будут плавать покойники. Люди, сгоревшие заживо, выглядят не слишком аппетитно.

– Я позабочусь об этом. Идем-ка в мыльню. Я помогу тебе снять доспехи, и ты немного помокнешь в ванне с горячей водой.

– Сегодня вечером я не слишком перенапрягался, Халэд. Я даже не успел вспотеть.

– Тебе и не требовалось. Запах пота так пропитал твои доспехи, что стоит тебе побыть в них пять минут – и от тебя несет так, словно ты не мылся месяц.

– Это один из недостатков нашего ремесла. Ты уверен, что хочешь стать рыцарем?