Дэвид Эддингс – Часовые Запада (страница 51)
- И ты тоже. - Он встал у кровати на колени и обнял их обоих.
- Прекрасно, дети, - сказала Польгара, стоявшая с другой стороны кровати.
- Вы оба молодцы.
На следующий день Гарион и его новорожденный сын приняли участие в очень древней церемонии. Вместе с Польгарой, облаченной в великолепное синее с серебряной отделкой платье, он отнес ребенка в Тронный зал, где его ожидала знать островного королевства. Когда они втроем вошли в зал, Шар Алдура, укрепленный на рукояти меча Железной Хватки, вспыхнул ярким голубым сиянием. Ошеломленный Гарион приблизился к своему трону.
- Это мой сын, Гэран, - провозгласил он, обращаясь отчасти к толпе, а в основном - к самому Шару.
Выбрать имя для сына ему было нетрудно. Хотя Гарион не помнил своего отца, но хранил в своем сердце уважение к его памяти и решил назвать ребенка именем его деда.
Он осторожно вручил младенца Польгаре, подошел и взял славный Ривский меч. Держа его за лезвие, Гарион протянул его к завернутому в одеяло ребенку. Мерцание Шара стало еще ярче. И словно привлеченный светом, Гэран протянул свою крохотную розовую ручку и положил ее на светящийся камень. От этого прикосновения многоцветная аура вспыхнула вокруг Шара, осветив весь зал. В ушах Гариона раздался хор голосов; звук стал столь силен, что, казалось, был способен потрясти весь мир.
- Да здравствует Гэран! - гулко провозгласил Бренд. - Наследник трона Железной Хватки и Шара Алдура!
- Да здравствует Гэран! - громоподобным эхом отозвалась толпа.
"Да здравствует Гэран!" - тихо прибавил бесстрастный голос в ушах Гариона.
Польгара не сказала ничего. Ей не нужно было говорить - ее ликующий взгляд выражал все, что требовалось сказать.
Несмотря на то, что стояла зима и на Море Ветров бушевали штормы, все короли Алории прибыли в Риву, чтобы отпраздновать рождение Гэрана. По дороге в Риву к Анхегу, Хо-Хэгу и королеве Поренн присоединились многие друзья и старые знакомые. Среди них, конечно, был и Бэрак со своей женой Мирел. Приехали Хеттар и Адара. Из Арендии прибыли Лелдорин и Мандореллен с Арианой и Нериной.
Гарион, начавший обращать внимание на подобные вещи, был изумлен, осознав, как много детей у его друзей. Казалось, куда ни повернись, везде дети; сдержанная атмосфера залов цитадели наполнялась шумом детской беготни и смеха. Юный король Хева Драснийский и сын Барака Унрак очень быстро подружились. Дочери Нерины играли с сыновьями Адары в бесконечные игры, сопровождавшиеся беготней и хихиканьем. Старшая дочь Бэрака Гандрид - очаровательная юная дама - оставила глубокий след в сердце целого батальона молодых ривских аристократов; все это время ее строгий рыжебородый отец не спускал с нее бдительного ока; Бэрак не угрожал поклонникам своей дочери, но взгляд его давал понять весьма ясно, что никаких глупостей он не потерпит. Терзи, младшая сестра Гандрид, только ступила на грань женственности - она то шумно играла с младшими детьми, то бросала горячие взгляды на группу ривских юношей, которые всегда оказывались поблизости.
В разгар празднований из Сендарии приплыли король Фулрах и генерал Брендиг. Королева Лейла прислала самые теплые поздравления, но сама с мужем не поехала.
- Она уже готова была подняться на борт корабля, - рассказывал Фулрах, - но, когда порыв ветра разбил огромную волну о камни причала, упала в обморок. Вот мы и решили не подвергать ее такому испытанию, как морское путешествие.
Конечно же приехали Дарник и Эрранд, а с ними прибыл и Бельгарат. Торжества длились не одну неделю. Были торжественные обеды и церемонии приношения даров от гостей и посланников из разных дружественных королевств. И естественно, не один час был проведен за долгими беседами, сопровождавшимися обильными возлияниями. Сенедра купалась во всеобщем внимании - она и ее маленький сын были истинными виновниками торжества, и об этом никто не забывал.
Гарион обнаружил, что насыщенная программа увеселений и каждодневные обязанности государя, от которых его никто не освобождал, съедают все его время. Ему так хотелось выкроить час-другой, чтобы обсудить кое-что с Бэраком, Хеттаром, Мандорелленом и Лелдорином, но, как он ни старался пересмотреть свой распорядок дня, времени все равно не хватало.
Однако как-то поздно вечером Бельгарат сам разыскал его. Гарион читал какой-то отчет, когда старый волшебник вошел к нему в кабинет.
- Думаю, нам пора немного поговорить, - сказал старик.
Гарион отодвинул бумаги.
- Я не хотел обижать тебя невниманием, дедушка, - стал извиняться он, - но я занят каждый день с утра до вечера.
Бельгарат пожал плечами.
- Со временем все устроится. Я уже поздравлял тебя?
- Вроде бы да.
- Хорошо. Значит, к этому можно не возвращаться. Люди всегда поднимают такой шум вокруг младенцев. Меня, например, они не особенно занимают. Большую часть времени с ними тратишь на пеленки и кормежки, а разговаривать с ними почти невозможно. Я бы выпил вина, ты не против? - И он указал на хрустальный графин со светлым вином, стоявший на столе.
- Нет, конечно. Угощайся.
- Тебе налить?
- Нет, спасибо, дедушка.
Бельгарат налил себе вина в высокий кубок и сел в кресло напротив Гариона.
- Ты продолжаешь свои занятия в библиотеке?
Гарион приподнялся в кресле.
- Я рад, что ты заговорил об этом. Тут такая свистопляска поднялась, что я чуть не упустил кое-что очень важное.
- Да?
- Насколько аккуратны были писцы, делавшие списки этих пророчеств?
Бельгарат пожал плечами.
- Я думаю, весьма аккуратны. А почему ты об этом спрашиваешь?
- Мне кажется, в мой список Мринских рукописей не все было внесено.
- Почему ты так решил?
- Там есть одна фраза, которая совсем не имеет смысла.
- Может быть, для тебя не имеет, но ты ведь занимаешься этим не так давно.
- Я не об этом, дедушка. Я не говорю о скрытом смысле. Там есть такое предложение, которое начинается и вдруг обрывается, толком ничего не означая. То есть у него совсем не то окончание, какое должно быть.
- Ты беспокоишься о грамматике?
Гарион почесал затылок.
- Там только одно предложение. Начинается оно так: "Но зри: камень, лежащий в центре Света, будет..." - дальше клякса, а продолжается оно следующим образом: "... и встрече сей надлежит свершиться в Месте, коего нет, и выбор да свершится там".
Бельгарат нахмурился.
- Кажется, я знаю этот отрывок, - сказал он.
- Две части не подходят друг другу, дедушка. В первой говорится про Шар, по крайней мере мне так показалось, а во второй - про какую-то встречу. Я не знаю, что за слово под этим пятном, но, клянусь, не могу представить, как эти части можно соединить вместе. Мне кажется, чего-то не хватает. Поэтому я и спросил, насколько точно переписывался текст. Мог ли писец, делавший такую работу, пропустить пару строк?
- Не думаю, Гарион, - сказал Бельгарат. - Новый список всегда сверяется со старым, и делает это не писец, а другой человек. Мы очень внимательны в таких делах.
- Что же тогда скрыто под этим пятном?
Бельгарат задумчиво поскреб бороду.
- Не могу вспомнить точно, - признался он. - Здесь Анхег. Может быть, он помнит... Или попроси его, когда он вернется в Вал-Алорн, переписать это место из его списка и прислать тебе.
- Так и сделаю.
- Гарион, не зацикливайся на этом. В конце концов, это лишь часть отрывка.
- Там немало вещей, которые занимают всего один абзац, дедушка, а оказываются очень важными.
- Если тебе не дает покоя отрывок, займись им. Это хороший способ изучать пророчества.
- Неужели тебе нисколько не интересно?
- Моя голова занята другим. Ты нашел это несоответствие, так что я предоставляю тебе право пользоваться славой его первооткрывателя и работать над разрешением загадки.
- Ты мне не очень-то помог, дедушка.
Бельгарат усмехнулся:
- Я и не старался, Гарион. Ты уже достаточно взрослый, чтобы самому справляться со своими трудностями. - Он взглянул на графин. - Пожалуй, я воспользуюсь им еще раз, - сказал он.
Глава 15
"... И число их должно быть двенадцать, поелику двенадцать - число, угодное богам. Это истина - ворон явился мне во сне и говорил так. Я всегда любил число двенадцать, и вот почему боги выбрали меня, чтобы открыть истину сию всем народам".
Гарион выбранился в адрес пахнущей плесенью книги. На первых страницах еще была надежда - какие-то неявные ссылки на Свет и Тьму и дразнящий отрывок, заявлявший прямо, что "наисвятейшим будет всегда цвет небесный, если только не чует зло великое - тогда горит он алым огнем". Найдя этот отрывок, он жадно принялся читать дальше, уверенный, что наконец-то натолкнулся на настоящее и поэтому скрытое пророчество. К несчастью, все остальное в этой книге оказалось абсолютной тарабарщиной. Короткая биографическая справка в начале книги сообщала, что автором ее был купец из Драснии, чем-то там торговавший во время третьего тысячелетия, а эти секретные записки были найдены только после его смерти. Гариону было непонятно, как человек, столь некрепкий рассудком, вообще мог существовать в нормальном обществе.
Он с отвращением закрыл книгу и присоединил ее к куче подобной бредятины, которая росла на столе перед ним. Теперь он выбрал томик, найденный в одном заброшенном доме в Арендии. Первые несколько страниц были посвящены хозяйственным расчетам какого-то захудалого арендийского дворянина. Затем, на четвертой странице, рутинные записи внезапно прерывались. "Дитя Света возьмет меч и отправится на поиски скрытого", - прочел Гарион. За этими словами последовали подробные расчеты трат на покупку дюжины свиней у соседа. Потом неизвестный писец еще раз обратился к пророчествам. "Дитя Света будет искать того, кто лишен души своей, камень, пустой в сердцевине, и младенца, могущего держать Свет в одной руке и Тьму - в другой". Эти слова явно могли оказаться ему полезны. Гарион придвинул одну из оплывающих свечей поближе и, сгорбившись над книгой, принялся внимательно читать каждую страницу. Эти два отрывка, однако, оказались единственными во всем томе, целиком посвященном каждодневным заботам фермы, затерянной где-то в Арендии.