Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 993)

– Ну уж нет, ты уже использовала эту отмазку вчера и так ничего и не ответила. Мы никуда не спешим, – упрекает меня Бастьен.

Я смотрю на примесь зеленого в его ореховых глазах и на мгновение теряюсь.

– Я правда не знаю, с чего начать, – признаюсь я. На секунду задумываюсь и решаю начать с магии. – Эти странные способности были у меня лет с двенадцати, но я никогда не знала, откуда они. Они то и дело проявлялись, обычно когда у меня были неприятности или когда я испытывала сильные эмоции, – но нельзя было предугадать, что именно произойдет. В четырнадцать я впервые наткнулась на ламию, и с тех пор мои способности стали надежнее. В шестнадцать появились руны, а четыре дня назад я узнала, что я кастер. Я понятия не имею, кто мои родители и почему меня отдали женщине, которой не было ни малейшего дела до заботы о другом живом существе. К недовольству паладинов, мое существование порождает больше вопросов, чем ответов, и думаю, это в общем-то все, что можно обо мне сказать. – В завершение я пожимаю плечами.

– Что ж, теперь я чувствую себя еще большим засранцем из-за того, что напал на тебя, – сокрушается Бастьен.

– И правильно делаешь, – издеваюсь я, тем не менее одаривая его теплой улыбкой, чтобы он понимал, что я не держу зла. – Ты не первый и, вероятно, не последний, так что все в порядке, – в шутку говорю я, но, кажется, вместо того чтобы разрядить обстановку, я добилась лишь того, что все присутствующие в комнате напряглись.

Райкер садится рядом со мной и указывает на руны, тянущиеся от плеча вниз по руке.

– Так значит, это… не татуировки?

– Нет, это милый магический подарочек на шестнадцатилетие.

Райкер и Нокс подаются вперед, желая взглянуть поближе, и мое сердце начинает биться сильнее. Нокс берет меня за руку, переворачивает ее, а затем подносит к лицу, чтобы лучше рассмотреть руны на пальцах.

– Они у тебя только на руках и торсе? – спрашивает Вален.

– Нет, по всему телу.

Он окидывает меня взглядом с головы до ног, и по какой-то причине по моему телу бегут мурашки. Нокс начинает обводить руны на моей руке пальцем. От его легкого, словно перышко, прикосновения у меня захватывает дух, и с каждым новым поглаживанием это чувство становится все сильнее. Я концентрируюсь на этом непривычном ощущении, пытаясь понять, что происходит, когда меня вдруг осеняет, что это наверняка как-то связано с магией.

Я резко вскакиваю, опасаясь, что моя необузданная магия вытворит что-то нехорошее. Пытаюсь замаскировать паническое бегство и делаю вид, что просто иду к холодильнику взять чего-нибудь попить.

– Хотите чего-нибудь, ребята? – предлагаю в провальной попытке прозвучать естественно.

Раздаю газировку и устраиваюсь между Бастьеном и Валеном. Они, кажется, не такие тактильные, как те двое. Нокс посмеивается, и я смотрю на него.

– Мы тебя напугали? – подшучивает он.

– Я не привыкла, когда меня трогают. Ну, то есть безо всякой угрозы. Попробуй ударить меня, и я окажусь в своей зоне комфорта, но объятия и все такое – не совсем по моей части, – неловко оправдываюсь я. Его шутливая улыбка исчезает.

– Прости, – говорит он.

– Нет, мне это нравится, – поспешно произношу я и тут же понимаю, как это звучит. – То есть сестрички, Берди, Лила и Аделаида, постоянно меня обнимают, чтобы помочь побыстрее к этому привыкнуть. Поэтому, думаю, было бы полезно, если бы вы тоже меня касались.

Я замолкаю, мысленно повторяя свои слова, и кривлюсь.

В глазах Нокса появляется озорной блеск.

– То есть это звучит неправильно… – испускаю стон я, закрывая лицо руками. Хорошо хоть, что я не из тех, кто легко краснеет.

Компания тихонько смеется, и я замечаю, что неловко смеюсь вместе с ними.

– Я имею в виду, просто будьте собой. Если вы сделаете что-то, из-за чего мне будет неприятно, я об этом скажу, – наконец-то удается прояснить мне.

– Так для чего эти руны? Ты знаешь? – спрашивает Райкер, к счастью, снова привлекая внимание к предыдущей теме.

– Они способны на разное. Одни создают оружие, другие – улучшают мои навыки. – Я замолкаю, не уверенная в том, что мне стоит вдаваться в подробности.

– Так ты поэтому умеешь драться? – спрашивает Бастьен.

– И да, и нет. Я много работала и тренировалась, так что отчасти причина в этом. Уже много лет я зарабатываю на жизнь боями, и это еще одна причина, но думаю, магия определенно мне как-то помогает. Для меня естественно сражаться. Если я что-нибудь увижу, то, сама не знаю как, смогу это повторить, а мои руны, судя по всему, существуют для того, чтобы в некотором роде меня защищать.

– Лахлан что-нибудь о них говорил? Он что-нибудь знает? – спрашивает Вален.

– Полагаю, он по-прежнему думает, что это тату, хотя я и объяснила, что это не так. Никто из ковена не знает, что с ними – или со мной – в этом смысле делать. – Очерчиваю пальцем круг над своей головой. – Как я и сказала, я – большая загадка.

В дверь звонят, и Нокс уходит, чтобы ее открыть.

– Что ж, по крайней мере, может, тебе станет легче, ведь тебе надрала задницу не простая девчонка, – говорит брату Вален.

Бастьен издает смешок, потирает ладонью прежде сломанную скулу и подмигивает мне.

Нокс возвращается с кучей коробок с пиццей, и каждый из нас берет по одной, чтобы ему помочь. Вален зовет нас вниз, и я, держа коробку и газировку, спускаюсь следом за мальчиками в кинозал. Делаю себе маленькое гнездышко в уголочке огромного, похожего на кровать дивана, который занимает бо`льшую часть комнаты.

Бастьен и Вален садятся по обе стороны от меня, а Райкер и Нокс занимают место с другого края дивана. После жаркого спора мы наконец-то решаем посмотреть «Скалу». Они единодушно сходятся во мнении, что Николас Кейдж раздражает, но это нивелирует своей крутостью Шон Коннери.

Я никогда раньше не видела этот фильм, но проходит двадцать минут от начала, и я соглашаюсь с их мнением. Парни смеются и критикуют меня, когда я начинаю болеть за солдат, которые, по сути, вообще-то являются злодеями.

– Что? – возмущаюсь я, бросая в них скомканные салфетки. – Они злятся, что правительство кинуло их и их друзей. Я на их стороне, – объясняю я, громко освистывая происходящее на экране каждый раз, когда каждого из солдат побеждают и убивают. Фильм заканчивается, и прежде чем начинается второй, я выбегаю в туалет.

Когда я возвращаюсь, следующим запускается «Война миров Z», и я, пробравшись обратно к своему гнездышку, обнаруживаю, что там развалился Вален. Замечаю, что за мной краем глаза наблюдают Райкер и Нокс, очевидно, выжидая, как я поступлю. Беру небольшой кусок пиццы и с силой плюхаюсь задницей прямо на грудь Валена. Слышу, как он кряхтит, а затем чувствую, как дрожит от смеха его грудь.

– Ой, прости, – невинно говорю я. – Не заметила тебя на моем месте.

– Технически это мое место. Я сижу здесь всегда, когда мы смотрим кино. Я просто одолжил его тебе на первый фильм, потому что я хороший парень, – дразнится Вален.

– Ну так продолжай разыгрывать из себя хорошего парня и верни мое место. У меня тут было чудесное гнездышко.

Вален потягивается и глубже устраивается в упомянутом подушечном гнезде.

– Знаю, спасибо за то, что согрела и облагородила мое место.

Я оглядываюсь на остальных, и судя по их веселым улыбкам, помогать они не собираются. Чем дальше, тем лучше я осознаю, что оказалась в весьма опасном положении. Мы с Валеном близко не знакомы, но я взяла и села на него, что само по себе скорее выходит за рамки нормального социального взаимодействия.

Неловко сижу на парне, пытаясь решить, что делать дальше. Вален снова смеется, будто чувствуя мою внутреннюю дилемму, и я ощетиниваюсь. «Что ж, пора снова включить упрямую стерву», – думаю я и начинаю ерзать, наполовину устраиваясь на Валене, наполовину – на подушках дивана.

Его, кажется, вообще ничего не смущает. Он подливает масла в огонь, когда берет меня за руку и откусывает от моей пиццы.

– Ну что за животное… Сперва мое место, а теперь – моя гребаная пицца?

Я чувствую, как он смеется: тепло этой дрожи пробегает по моей спине. Это приятно, и я так на этом сосредоточиваюсь, что забываю о своем скепсисе. Кто-то нажимает «Плей», и фильм начинается, но я погружаюсь в свои мысли и не слежу за сюжетом. Это нормально – вести себя так спокойно и расслабленно с людьми, которых я только что встретила? И действительно ли мне есть дело до того, что это ненормально, если речь идет об объятиях, которые не вселяют в меня панику?

У меня никогда не было друзей. Я точно не интроверт, но из-за вечных переездов Бет заводить друзей и поддерживать с ними связь было сложно. Это приятно – шутить и сидеть всем вместе. Они первые это начали, говорю себе я, устраиваясь еще удобнее, когда Вален обвивает меня рукой за талию.

Теперь осталось только обуздать влечение и реакции моего тела. Крики привлекают мое внимание к экрану, и я возвращаюсь к фильму, в котором люди изо всех сил пытаются убежать от самых быстрых зомби, что я когда-либо видела.

Я просыпаюсь, не понимая, где нахожусь. Пора бы уже завязывать с такими пробуждениями. Осматриваюсь. Последнее, что я помню, – кино. Я понимаю, что по-прежнему нахожусь в кинозале, но в нем кромешная темнота.

Чуть двигаюсь и чувствую, как на моей талии вздрагивает рука. По всей видимости, я до сих пор лежу на Валене, но в какой-то момент повернулась и теперь обвиваю его, прижимаясь к нему грудью. Моя голова лежит на его груди, нога закинута на бедра. Одной рукой он обвивает меня за талию, другой держит за запястье, лежащее опасно низко на его животе.