Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 982)

– Раз Бет не владела магией, значит, она никак не может быть твоей биологической матерью. Чтобы ребенок обладал магией, ее должны передать оба родителя. Мы не знаем, как ты оказалась среди нонов и как вообще смогла так долго выживать одна. Это не имеет никакого смысла. Нам нужно узнать, откуда ты.

Я падаю на диван. Вся моя ярость исчезает после слов Сильвы. Не уверена, что я должна сейчас испытывать: облегчение или ярость.

Какого черта?

Поэтому Бет меня ненавидела? Большую часть своей жизни я пыталась разгадать эту загадку; вот он – ее недостающий кусочек? Но если я не ее ребенок, то какого черта она так долго держала меня при себе?

– Чертовски классно, – рычу себе под нос.

Им нужно узнать, откуда я родом, но сильно сомневаюсь, что это приведет к чему-то хорошему. Ребенка, на которого тебе не наплевать, не оставляют с человеком вроде Бет. От кого бы я ни появилась, где бы они ни были мои кровные родители, они явно бросили меня не просто так.

Глава 9

– Ладно, Винна, сейчас я активирую заклинание. Если оно сработает, ты почувствуешь, как твоя магия отзовется. Больно не будет, да и закончится быстро, – говорит Киган.

Я не отвечаю. Встаю и подхожу к книжным полкам, поддавшись внезапному желанию двигаться. У них уже есть моя кровь, и они, очевидно, собираются завершить начатое вне зависимости от моего желания. Козлы. Что ж, им же хуже. Они скажут, кастер ли я, и мы расстанемся. Даже если вдруг они и обнаружат какого-то моего родственника, это не значит, что я позволю им снова найти меня.

Зато теперь, когда я о них знаю, я смогу отыскать других кастеров и понять, смогут ли они научить меня лучше пользоваться магией… то есть если это все вообще как-то меня касается.

В чаше, с которой возится Киган, что-то вспыхивает, затем в воздух поднимается струйка красного дыма. Я чувствую в груди быстрый толчок, но, как Киган и говорил, он исчезает почти сразу же.

Провожу пальцем по корешку книги в кожаном переплете и слышу чей-то резкий вдох.

– Невозможно!

Оборачиваюсь на полный боли крик Лахлана. Он перепрыгивает через спинку дивана и впечатывает меня в книжную полку. От сильного шока я сначала не реагирую. Одной рукой он держит меня за горло, а другой впивается в плечо. Он трясет меня и кричит прямо в лицо, задавая вопросы, смысла которых я не понимаю.

Лахлана пытаются оттащить, но его хватка на моем горле по-прежнему крепка. Ярость побеждает шок, и я воздействую на руны двух коротких мечей. Один, как только мечи оказываются в моих руках, подношу к горлу Лахлана, а второй – к его члену. Выражение лица Лахлана искажено болью и безумием, но я вижу, как в нем поселяется толика страха, когда он замечает вгрызающиеся в него клинки.

Все замолкают и под влиянием моей молчаливой угрозы делают несколько шагов назад. Лахлан медленно разжимает пальцы на моем горле. Я надавливаю на него, и он пятится, чтобы лезвия не вонзились в него еще глубже. Под клинком, который я прижимаю к его шее, проступает кровавый след, но ни единой частичке меня нет до этого дела.

– Не знаю, в чем твоя проблема, но если ты еще хоть раз поднимешь на меня руки, я, черт возьми, прикончу тебя, – шиплю на него, еще сильнее оттесняя его назад.

– Винна, ты не понимаешь…

– Мне плевать! – кричу я тому, кто пытается защитить этого засранца. – Держите этого гребаного психа подальше от меня!

Чьи-то руки берут Лахлана за плечи и оттягивают подальше. Я не мешаю, но твердо держу оружие, с вызовом глядя на всех присутствующих.

Ко мне движется Сильва, и я принимаю защитную стойку. Он миролюбиво поднимает руки и замирает.

– Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу спросить, знаешь ли ты, где Эден, или Вон, или Лэнс?

Голос Сильвы срывается из-за эмоций, когда он называет имя Эдена. Я смотрю на него в полной растерянности.

– Я не знаю, о ком ты говоришь! – выкрикиваю я.

Сильва закрывает глаза, явно чувствуя боль от моих слов. Я замечаю, как Киган прижимает голову Лахлана к своему плечу и шепотом что-то говорит. Лахлан тоже испытывает боль, но мне нет дела до того, чтобы выяснять причину. Нужно убираться отсюда. Пячусь, прокладывая себе путь к ближайшим дверям, ведущим на выход.

– Винна, стой, – просит Айдин. – Я сожалею о том, что сейчас случилось, но, пожалуйста, дай нам объясниться.

Я колеблюсь между необходимостью сбежать из этого кошмара и потребностью понять, что, черт возьми, происходит. Делаю шаг из комнаты.

– Винна, пожалуйста! – умоляет Сильва, и я замираю.

Стою наполовину в комнате и наполовину снаружи, не уверенная, куда двинуться. Киган подводит Лахлана к каменной чаше и начинает читать заклинание. Лахлан что-то бормочет и проводит пальцем по ладони, на которой появляется разрез. Он сжимает руку в кулак, поднося к чаше, и туда стекает кровь.

Киган еще какое-то время колдует, и содержимое чаши снова вспыхивает. Лахлан с облегчением выдыхает, и на меня вдруг накатывает ощущение спокойствия. Не знаю, откуда взялось это чувство, но уж точно оно не принадлежит мне.

– Винна, иди сюда, садись, и мы все объясним, – говорит Киган.

Я мотаю головой, не имея ни малейшего желания находиться рядом с этими паладинами, или кастерами, или кто они там. Мой максимум – это облокотиться на дверную раму.

– Я твоя родственница? – спрашиваю, глядя на Лахлана так, будто он – говно у меня на ботинке.

Он мрачно кивает, явно радуясь этому откровению не больше меня.

– Ты знал это с того самого момента, когда я в машине назвала свое имя, да?

– Мы все это подозревали, но не могли быть уверены без заклинания, – объясняет Киган.

Я смотрю на Лахлана пристальнее, чем до этого. У него такие же темные волосы, как у меня, и они уложены в лучших традициях Дерека Шепарда из сериала «Анатомия страсти». В сравнении с моими почти бирюзовыми глазами его – более темные, ближе к изумрудному. У нас одинаковые высокие скулы и овальное лицо; его – словно мужская версия моего собственного. У него точеный подбородок и мужественная челюсть, покрытая едва заметной щетиной. От внезапной мысли я закашливаюсь.

– Ты мой отец? – хрипло выдаю я, чувствуя, как ускоряется и сбивается дыхание.

– Нет, я твой дядя.

– А где они… мои… э… мои… родители? – наконец выговариваю я, параллельно пытаясь не увязнуть в гипервентиляции.

– Мы надеялись, это ты нам скажешь, – признается Сильва.

– Я ведь сказала: я всегда знала только Бет.

Кажется, я проигрываю битву вышедшему из-под контроля дыханию. Эврин вскакивает и направляется ко мне. Я сгибаюсь пополам, но все равно, завидев его приближение, выставляю вперед меч.

– Не… подходи… ко мне… – предупреждаю его между лихорадочными вдохами.

– Я просто хочу помочь, – успокаивает он.

– Мне плевать. Я хочу, чтобы никто из вас ко мне не подходил, – медленно и через силу угрожаю я.

Смотрю на Эврина, чтобы убедиться: послушался ли он, и замечаю боль на его лице. Перевожу взгляд на его грудь и наблюдаю за тем, как она поднимается и опускается в размеренном, спокойном дыхании. На этом я и фокусируюсь, пытаясь подогнать собственные вдохи и выдохи под его ритм.

Не сразу, но паника отступает, легкие равномерно раскрываются, и я возвращаю себе контроль.

– Раз ты мой дядя, то со стороны матери или со стороны отца? – спрашиваю я, глядя в пол.

– Со стороны отца.

– Как его зовут? – шепчу я, изучая узоры на ковре.

– Вон Айлин… Мы близнецы, – со скорбью говорит Лахлан, и его голос срывается.

Это откровение ошарашивает меня. Так вот как выглядит отец… Я всматриваюсь в Лахлана, вновь ища в его лице свои черты.

– Не знаю, как ты появилась, но знаю, что Вон ни за что бы не оставил своего ребенка по собственной воле, – говорит Лахлан.

Думаю, он предполагал, что его слова утешат меня, но они не вяжутся с дырами в истории моего существования. У меня фамилия отца. Значит, либо он знал обо мне, либо Бет было известно больше, чем она признавала.

– Ты знаешь, кто моя мать? – спрашиваю я Лахлана, с каждой секундой чувствуя все больше опустошения внутри.

– Нет.

– Ты уверена, что Бет была ноном? – спрашивает Сильва.

– Что, черт возьми, такое «нон»?

– Так мы называем людей или же тех, у кого нет сверхъестественных способностей, – объясняет Сильва.

– Ага, то есть, по моим прикидкам, девяносто восемь процентов населения. Ну так где… эм… Вон? – Ни малейшего шанса, что я смогу называть его отцом или папой. Слишком стремное ощущение.

– Никто не знает, – отвечает Киган. – Другой ковен паладинов запросил помощь с гнездом ламий, которое им поручили зачистить. Им требовалось больше защитной магии, поэтому старейшины послали Вона. С той миссии никто не вернулся. Весь паладинский ковен, ламии, которых они должны были уничтожить, – все исчезло.

– Прошло больше двадцати трех лет, но мы до сих пор не прекратили поиски. Мы делали все что могли в попытке найти их, но каждый раз попадали в тупик.

Киган с грустью смотрит на Лахлана.

– И вот теперь появилась ты, Винна: очередной кусочек пазла, который, кажется, невозможно собрать, – добавляет Сильва, и голос его звучит неожиданно враждебно.