Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 824)
– Триш! Просто сядь рядом.
Садина указала на место рядом с ней на палубе, и Триш устроилась, прислонившись спиной к кнехту.
– Послушай…
– Ничего хорошего не случается, когда ты говоришь кому-нибудь «Послушай
– Послушай! – повторила твердо Садина. Нужно было, чтобы Триш преодолела собственную нервозность и действительно услышала то, что собиралась ей сказать Садина. Триш похрустывала костяшками пальцев, и Садина, протянув руки, взяла ее ладони в свои.
– Когда ты нервничаешь, – сказала она, – тебе нужно вот это: прикосновение, а еще – спокойный, неторопливый разговор. Это придаст тебе уверенности.
Садина сделала паузу, раздумывая, как перейти к следующему пункту разговора.
– Со мной все иначе, – начала она. – Когда я напугана или нервничаю, или не знаю толком, что чувствую…
Она оставила руки Триш.
– …мне нужно совсем другое. В общем, когда ты делаешь то, отчего тебе лучше, мне, наоборот, бывает только хуже… Как-то неловко и неуютно…
Садина глубоко вздохнула и посмотрела в глаза Триш, которые начали наливаться слезами.
– Послушай, я знаю, что ты прошла через ад, когда нас с Айзеком похитили. Это было страшно трудное время – и для меня, и для тебя. Я думала о тебе каждую секунду. И когда я вернулась, ты испытала страшное облегчение, но потом ты ни на минуту меня от себя не отпускала, а мне нужно…
– Я знаю, – перебила ее Триш. – Прости. Просто… я заснула, а потом Доминик заорал, и я увидела, что тебя рядом нет, и страшно забеспокоилась…
– Это было не сейчас, и даже не сегодня. Я хочу сказать тебе вот что. Когда у меня проблемы, в качестве поддержки мне нужно пространство. И это при том, что я люблю тебя больше всего… больше всего, что может быть в нашей вселенной. Но мы здесь как сельди в бочке, а мне порой нужно…
– Так ты говоришь, тебе нужно… пространство? – тихим голосом произнесла Триш.
– Я говорю: то, что тебя успокаивает, меня иногда раздражает. Тебе от прикосновений хорошо, а меня они порой… душат.
Садина изо всех сил старалась быть помягче, но, так или иначе, слово
– Душат? – переспросила Триш и, побледнев, отошла к леерам.
– Триш! Дай мне закончить! – сказала Садина, встав и подойдя к подруге.
– Нет! Я не хочу душить тебя. Я постою здесь и поплачу, ведь тебе нужно пространство, так?
– Я не собираюсь порывать с тобой.
– Садина! Но ведь это и называется
– Я знаю. Но это не то, что я имею в виду.
Садина глубоко вздохнула и продолжила:
– Я хочу, чтобы ты знала, что я чувствую, если что-то случается. Там, на Аляске, с нами может произойти что угодно. Меня могут забрать, без тебя, в какое-нибудь жуткое местечко. Но мне и тогда нужно будет знать, что с тобой все путем и ты не сходишь с ума оттого, что меня забрали. А если произойдет что-нибудь ужасное… как, например, произошло с моей мамой…
Садина сглотнула и попыталась обуздать слезы, которые, словно утренняя роса, готовы были появиться на ее глазах при мысли о матери.
– Так вот, – продолжила она. – Если ты действительно хочешь мне помочь, помни – когда мне плохо, мне нужно пространство. И время. Мне нужно больше времени, чем нужно тебе, я знаю. Для того, чтобы поразмышлять, собраться с мыслями. И в такие минуты прикосновения и прочие дела меня лишь отвлекают и заставляют нервничать. Нет, мне нравится, когда ты прикасаешься ко мне, я люблю твои прикосновения, но когда мне нужно обдумать что-то важное, требующее концентрации, они мне мешают. Слишком возбуждают и отвлекают. Ты понимаешь?
– Возбуждают, – повторила Триш. – Слишком. Я понимаю.
– То есть когда ты трогаешь меня за руку или берешь в руку мою ладонь, а в это время в моей башке делается черт знает что, это не ощущается как нормальное прикосновение…
Садина попыталась найти самое убедительное объяснение тому, что она хотела сказать, а потому взяла Триш за руку и принялась постукивать кончиками пальцев по тыльной стороне ее ладони.
– Меня начинает плющить…
Она прекратила стучать Триш по ладони и просто сжала ее руку – нежно и с любовью.
– Даже если ты хочешь лишь прикоснуться, и ничего больше.
Черт побери, но Садина и сама не вполне понимала суть терзавших ее чувств. Самым большим ударом в жизни для нее был вечер в амфитеатре. Она так и не оправилась от полученного тогда стресса, и с тех пор, день за днем, напряжение только усиливалось.
Триш покусывала нижнюю губку.
– Но это не всегда так, – сказала Садина взволнованно. – Это бывает, скорее, редко, чем часто. Ну, например, последние дни… Тут же можно было чокнуться. А так, когда нет ничего страшного, когда мы отдыхаем, купаемся у скал или гуляем, когда нет стресса, нет этого безумия…
– Когда нас всех колбасит…
– Точно, когда нас колбасит от стресса, – подхватила Садина, заставив Триш наконец улыбнуться.
Триш медленно кивнула.
– Я понимаю. Реально, – сказала она. – Только, пожалуйста, не произноси больше
– Заметано, – улыбнулась Садина. – Спасибо, что выслушала меня и поняла. Я знаю, я зануда.
– Это мне известно, – отозвалась Триш и поцеловала подругу в лоб. – Но ты – моя самая любимая зануда.
Садина залезла в карман и достала приготовленный для Триш подарок.
– Вот, возьми. Я сделала его еще на берегу, перед тем как мы сели на корабль.
Она с волнением смотрела, как Триш медленно разворачивает пальмовый лист, в который было завернуто самодельное ожерелье – кусочек металла, дерево и проволока, – которое она соорудила с помощью Айзека.
– Это кусок дерева, плавник, который я нашла, когда нас с Айзеком похитили. Я сохранила его, даже не знаю, почему. Может быть, у меня ничего другого не было, и этот кусочек плавника был единственной вещью, которая принадлежала мне. Она была частью
– Как красиво!
Каждый изгиб, каждую деталь ожерелья Триш внимательно исследовала кончиками пальцев.
– Спасибо тебе! – сказала она.
– И я хочу, – продолжала Садина, – чтобы ты знала: этот кусочек дерева был единственным, что принадлежало мне, когда у меня ничего не было, и я отдаю его тебе – вместе со своей любовью. Моя любовь принадлежит тебе, и только тебе. И как куски плавника всегда возвращаются на берег, так и я всегда буду возвращаться к тебе – куда бы меня ни забросила судьба.
Она потянулась, чтобы помочь Триш надеть ожерелье.
– Те же бури, что могут нас разлучить, опять же нас и соединят, да? – закончила она и, посмотрев на Триш, крепко ее обняла.
– Как же это классно! – воскликнула Триш. – Каждое твое слово – это как мед. А это!.. Просто чудо!
И, вновь потрогав кончиком пальца висящий на груди кусочек плавника, она проговорила:
– Если тебе нужно будет пространство, я тебе его дам. Если к тебе нельзя будет прикасаться, потому что от этого тебя плющит и колбасит – да бога ради! Я все для тебя сделаю! Я думала, ты хочешь со мной порвать, и чуть не сошла с ума, а ты подарила мне такую романтичную вещицу! Спасибо, что все мне объяснила.
Она обняла Садину и прошептала:
– Я тебя люблю.
– Я тебя тоже люблю.
Садина обняла Триш еще крепче, и эти объятия могли бы продолжаться вечно, если бы снизу не прибежал Доминик, который орал так громко, что можно было подумать, что корабль горит.
– Вы не поверите, что я нашел! – кричал он, подбегая и хлопая ладонью по обложке небольшой книжки, которую держал в руке.
– И что же это? – спросила Триш, освободившись наконец от объятий Садины.
– Корабельный журнал!
Он громко выкрикивал каждое произносимое слово.
– Я нашел корабельный журнал Клеттер! – вновь прокричал он и направился к Минхо.