Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 618)
«Том! Том?!»
Он не знал, сколько раз она выкрикнула его имя, прежде чем он среагировал.
«Тереза?» Он мгновенно проснулся, повёл глазами вокруг и вспомнил, где находится — в белой комнате. «Где ты, Тереза?»
«Айсберг приземлился, и они поместили нас в спальную палату наподобие той, в которой мы уже были. Мы здесь уже несколько дней, так, шляемся без дела. Том, где ты? Что с тобой?»
Тереза была взволнована, нет, она была перепугана. В этом он не ошибался. Сам же он ощущал не страх, а недоумение.
«Несколько дней? — переспросил он. — Что за...»
«Они забрали тебя от нас, как только Айсберг приземлился. Они твердят, что слишком поздно — Вспышка чересчур глубоко укоренилась в тебе. Говорят, что ты сошёл с ума и начал бросаться на людей!»
Томас старался держать себя в руках, не давая себе забыть, как запросто ПОРОК может стереть память.
«Тереза... Это только очередная фаза Испытаний. Они заперли меня в этой белой комнате. Но... Ты говоришь, вы там уже несколько дней? Сколько?
«Том, уже почти неделю!»
Томас не отвечал. Ему хотелось притвориться, что он не слышал Терезиных слов. В душу всё-таки начало прокрадываться опасение, что его опять водят за нос. А что? Она же лгала ему раньше! Вряд ли ей можно доверять. Да и откуда уверенность, что это она говорит? Пришло время обрезать все связи, соединяющие его с Терезой.
«Том! — снова позвала Тереза. — Что происходит? Я ничего не понимаю!»
Томаса вдруг охватила целая буря эмоций, таких сильных, что из глаз чуть не брызнули слёзы. Когда-то он считал Терезу своим самым близким другом. Но всё кончено, они больше никогда не будут друзьями. Единственное чувство, которое она в нём вызывала теперь, была злость.
«Том! Почему ты не...»
«Тереза, слушай меня».
«Алло? Да ведь я как раз это и де...»
«Нет! Ничего не говори, только слушай, поняла?»
Она помолчала.
«О-кей» — раздался в его мозгу тихий, испуганный голос.
Больше Томас не мог сдерживаться. В нём нарастала ярость. К счастью, эти слова ему не придётся произносить вслух — это было бы слишком трудно. Сказать их мысленно куда легче.
«Тереза... Уходи».
«Том...»
«Нет. Остановись, не говори ничего. Просто... оставь меня в покое. И можешь сказать ПОРОКу, что я больше в их игры не играю. Так и скажи!»
Она подождала несколько секунд, прежде чем ответить.
«О-кей». Снова пауза. «О-кей. Тогда мне остаётся сказать тебе ещё только одну вещь».
Томас вздохнул.
«Жду с нетерпением. Что это за вещь?»
Она опять ответила не сразу. Он даже подумал, что она раздумала продолжать. Но она не ушла — он ощущал её присутствие. Наконец, Тереза снова заговорила:
«Том?»
«Да?»
«ПОРОК — это хорошо».
И исчезла.
ЭПИЛОГ
ПОРОК, Меморандум. Дата 232.2.13. Время 21:13
Моим сотрудникам
Ава Пейдж, Канцлер
Заметки об Испытаниях в Топке, Группы А и Б
Сейчас не время предаваться эмоциям. Да, некоторые события пошли не так, как мы рассчитывали. Не всё идеально, кое-что всегда выбивается из колеи, но налицо колоссальный прогресс. Мы собрали множество необходимых нам паттернов. Я могу сказать, что ощущаю большой душевный подъём и надежду.
Я ожидаю, что все мы останемся профессионалами высокого класса и не будем забывать о нашей цели. Жизни множества людей находятся сейчас в руках небольшой группы. Вот почему в настоящий момент от нас требуется особая бдительность и концентрация всех усилий.
Следующие дни будут решающими для данных исследований, и я выражаю твёрдую уверенность, что как только мы восстановим их память, все и каждый из наших объектов согласится выполнить любое наше задание. Последние кусочки мозаики будут найдены и установлены на подобающие им места.
Будущее человеческой расы — вот что важнее всего. Каждая смерть и каждая жертва — это непреходящий вклад, значение которого неоценимо. Приближается завершающая стадия этих монументальных исследований, и я верю, что процесс приведёт к необходимому результату. Что мы получим наши паттерны. Что наша схема, наш план будет готов. Что мы получим лекарство.
Психологи даже сейчас не торопятся. Когда они скажут, что время пришло, мы удалим барьер памяти и объявим оставшимся объектам, имеется ли у них — или не имеется — иммунитет к Вспышке.
Пока это всё.
Джеймс Дэшнер
ЛЕКАРСТВО ОТ СМЕРТИ
Посвящается моей маме, самому лучшему человеку на Земле
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Сводить с ума начал запах.
Не одиночество, длившееся неделями, не белые стены вокруг, не отсутствие окон и постоянно горящие лампы. Ничто из этого больше не волновало. У Томаса забрали часы и кормили каждый раз одним и тем же блюдом: ломтик ветчины, картофельное пюре, свежая морковь и кусок хлеба. С Томасом не разговаривали, в комнату никто не входил. Ему не оставили ни книг, ни телевизора, ни видеоигр.
Изоляция длилась уже недели три — если, конечно, Томас правильно рассчитал время. Полагаться приходилось исключительно на инстинкт, чтобы верно определять, когда наступает ночь, и высыпаться по-человечески. Томас ориентировался по часам кормежки, хотя ему казалось, что паек приносят нерегулярно. Словно пленника намеренно стараются сбить с ритма.
В комнате с мягкими стенами, полностью лишенной красок, единственным исключением был почти неприметный унитаз из нержавейки (в углу) да старинный деревянный стол. На кой он Томасу? Непонятно. Сиди один в невыносимой тишине, времени — вагон, размышляй, как развивается у тебя в организме зараза. Вспышка, вирус, постепенно уничтожающий все человеческое.
И ничто из этого не изводило Томаса так, как вонь от собственного немытого тела. Из-за нее нервы звенели перетянутыми струнами, крошились кирпичики здравомыслия. С момента, как Томас очнулся, ему не позволяли мыться, не давали смены белья, вообще ничего для соблюдения гигиены. Хватило бы тряпки — обмакнуть в стакан с водой и обтереть хотя бы лицо. Но у Томаса была только пижама. Даже спальное место не обустроили: он дремал, пристроив зад в углу и спрятав руки под мышки, пытаясь сохранить хоть немного тепла — что удавалось лишь изредка.
Томас и сам не мог понять, отчего его так пугает вонь собственного тела. Возможно, запах — первый признак того, что тело он уже начал терять? Вопреки рассудку разум подкидывал картины — одна ужасней другой — о том, как гниют члены и внутренние органы превращаются в тухлое месиво.
Глупо, и тем не менее Томас боялся. Его досыта кормили, он не испытывал жажды, спал вволю и частенько упражнялся до изнурения, часами бегал на месте. Логика подсказывала, что если он и гниет заживо, то дело вовсе не в вялом сердце и легких, однако он почти убедил себя: в организме поселилась смерть, и вскоре она поглотит его целиком.
И когда эти темные мысли завладевали Томасом, он размышлял: не соврала ли Тереза, сказав, что он внезапно слетел с катушек, взбесился, а значит, поражен Вспышкой? Что, попав в эту страшную комнату, он уже был болен? Бренда и та предупредила о грозящих переменах к худшему. Так, может, они обе правы?
И еще мучил страх за друзей. Что с ними? Где они?
Что с их разумом творит сейчас Вспышка? Неужели после всего пройденного им уготован такой вот бесславный конец?
В сердце закрался гнев. Как крыса, трясущаяся на холоде, в поисках тепла и крохи хлеба. С каждым днем это чувство крепло и постепенно набрало такую мощь, что Томас порой дрожал от ярости. Лишь усилием воли получалось загнать ее обратно, в глубь себя, успокоиться. Томас не хотел совсем избавляться от гнева, отнюдь — он его пестовал и берег, чтобы в нужный момент, в нужном месте отпустить на волю. ПОРОК — они во всем виноваты, они забрали у Томаса жизнь и друзей. Теперь используют бедных подростков ради якобы благих целей и плюют на последствия.
Они за все заплатят. Томас клялся в этом себе по тысяче раз на дню.
В свой двадцать шестой — наверное — день, проведенный в плену, ближе к обеду, Томас сидел, привалившись спиной к стене и глядя на дверь, на убогий стол. Он каждый раз принимал эту позу, позавтракав и поупражнявшись. Глядел и невольно надеялся, что вот сейчас дверь откроется — полностью, а не только щель в ней, через которую просовывают тарелку с едой.
Томас бесчисленное количество раз пытался отпереть дверь и постоянно обыскивал ящики стола. Неизменно пустые, они пахли кедром и плесенью, но Томас раз за разом — по утрам — проверял их. Оставить какой-нибудь сюрприз спящему — вполне в духе ПОРОКа.
Так и сидел Томас, глядя перед собой. Наедине с белыми стенами, тишиной, запахом немытого тела и мыслями о друзьях: Минхо, Ньюте, Фрайпане, прочих глэйдерах, переживших Жаровню. О Бренде и Хорхе, пропавших сразу после спасения на летающем берге. О Гарриет и Соне, об остальных девчонках из Группы «В». Об Эрисе. О том, как Бренда предупредила Томаса, едва он проснулся в белой комнате. Откуда у нее дар телепатии? И за кого эта девушка — за Томаса или же за ПОРОК?
Но чаще всего он вспоминал о Терезе. От мыслей о ней он не мог отделаться никак, пусть даже с каждым проведенным взаперти моментом ненавидел ее все сильнее. Напоследок она успела сказать, что ПОРОК — это хорошо. К добру ли, к худу ли, однако, думая о Терезе, Томас представлял все самое дурное из произошедшего за последнее время. Внутри его закипал гнев.