Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 439)
Мне кажется, лучше подождать книгу, а?
Вовсе нет. Я предполагаю, что кое-кто начнет искать реального продюсера, и я не могу этого запретить, но Лестер Барнсторм не списан ни с одного реального человека, здравствующего или покойного.
Хотя ярость этого эпизода, конечно, реальна. Лестер Барнсторм является олицетворением порочного продюсера, который всегда лжет, обманывает, обжуливает или злоупотребляет доверием автора. Если кто-нибудь из продюсеров, читая книгу, узнает себя, пусть ему будет стыдно.
Я объясню вам, чему посвящен этот эпизод на самом деле. Мести.
Единственные специалисты по мщению в этом мире – писатели. Все остальные – дилетанты. Вы только вспомните, в скольких книгах и в скольких кинофильмах основная суть сводится к отмщению. Таких большинство, правда? Отмщение – вот главное в этой истории. И это не случайно. Писатели просыпаются по ночам, думая, как бы им с кем-нибудь поквитаться. Никто не проводит столько времени, точа свой зуб, сколько писатели. Любой, кто кусает писателя, напрашивается на беду – ему грозит по меньшей мере расстройство желудка.
Всех. И никого.
Каждый мой герой несет часть моего опыта общения с людьми. Разумеется, все это проходит через фильтр моего субъективного мировоззрения, но я разделяю себя поровну между всеми главными героями, так что трудно указать на кого-нибудь пальцем и сказать: «Ага, вот что автор думает на самом деле».
Намного правильнее указать пальцем на книгу: «О, так вот о чем на самом деле думает автор».
И да и нет. Некоторые герои названы именами реальных людей, которые заплатили за это большие деньги. Деньги пошли на благотворительность, в мой фонд помощи нуждающимся, больным СПИДом в Лос-Анджелесе. Но ни один из персонажей не имеет в своей основе характер того человека, именем которого он назван.
Хотя, как выяснилось, почти все тезки реальных людей оказались более живыми, потому что я потратил много времени, думая о них как о реальных людях. Люди, заплатившие деньги за то, чтобы персонажей назвали их именами, должны получить удовлетворение – их деньги не потрачены даром. Некоторым из персонажей пришлось совершать очень скверные поступки, но я старался уравновесить их дурной характер положительными чертами.
Почти случайно. Я не часто хожу на собрания любителей фантастики, порой это кажется мне пустым занятием. А иной раз я даже думаю: в конечном итоге, что общего имеет наше занятие – витание в мечтах – с реальным миром? Эта мысль не давала мне покоя. Я хотел сделать нечто конкретное, чтобы хоть что-то изменилось уже сейчас.
В один прекрасный день я вдруг понял, что можно пойти на собрание с серьезной целью. Поэтому я взял с собой большую кружку, и каждый раз, когда кто– нибудь просил у меня автограф, я, в свою очередь, просил его опустить в кружку доллар на помощь больным СПИДом в Лос-Анджелесе. И это сработало. Многим понравилось. Таким образом, автограф приобретал для них особый смысл. За четыре года мне удалось собрать таким способом почти 15 тысяч долларов. Теперь я, возможно, буду ходить на собрания фэнов чаще – мне интересно, сколько еще денег я смогу собрать для своего фонда.
Я преподаю кинодраматургию в Пеппердинском университете в Малибу с 1982 года. А последние шесть лет веду также по выходным интенсивные курсы так называемого «сочинения на заданную тему». Со временем я надеюсь опубликовать свои лекции – – но уже существует достаточно хороших книг о том, как писать, так что мир, возможно, не нуждается еще в одной. А во-вторых, лучше я буду писать книги, чем писать о том, как писать книги.
Я исхожу из предпосылки, что нельзя научить писать, можно только научиться писать. Вы учитесь писать, когда садитесь и пишете. Поэтому я даже не пытаюсь учить, я тренирую писателей. Курс служит введением в природу писательского ремесла, мы ищем общее и различия в нашей работе, и это позволяет каждому создать прочный фундамент для понимания того, что он или она может. Я действую как тренер, в то время как каждый мой слушатель совершенствует собственное мастерство. Это действует весьма эффективно, и я получаю огромное удовлетворение от того, что мои курсы принесли пользу многим людям.
Любой, кого интересует время начала очередных курсов, может написать мне по адресу: 9420 Яе$ес1а В1у"1, #804, МоПНЬпоее, СА 91324-2932, У5А (приложив к письму большой конверт с маркой). Я буду рад выслать информацию.
Некоторые так считают. Только у меня нет пустых карточек.
Джеймс Дэшнер
Тотальная угроза
© James Dashner, 2012
Школа перевода Баканова, 2014
© Художник. В. Ненов, 2014
© Издание на русском языке AST Publishers, 2014
Пролог
Тереза смотрела на своего лучшего друга и пыталась представить, каково будет его забыть.
Впрочем, она десятки раз видела, как влияет на людей Стерка. Русые волосы Томаса, задумчивое выражение лица, пронзительный взгляд – неужели все это станет чужим, незнакомым? Неужели они с Томасом больше не обменяются шутливыми замечаниями о странных запахах, не рассмеются при виде неловкого увальня, не побеседуют телепатически…
Нет, не может быть!
Однако до этого оставались всего сутки.
Для нее. А для Томаса это случится через несколько минут. Он лежал на операционном столе: глаза закрыты, грудь мерно вздымается, дыхание ровное. Томас, в стандартной для Глэйда одежде – шортах и футболке, – выглядел как обычный мальчишка, решивший вздремнуть после обычного дня в обычной школе, задолго до того, как вспышки на солнце и болезнь лишили мир обыкновенности, принесли смерть и разруху, в те времена, когда детей – и их воспоминания – не похищали и не отправляли в жуткий Лабиринт, когда человеческий мозг еще не стал зоной поражения и не требовал постоянного внимания и изучения на благо науки и медицины.
Врач и медсестра, готовя Томаса к операции, опустили ему на лицо маску. Приборы защелкали, зашипели и запищали, трубчатые металлические и пластмассовые проводки скользнули по коже и впились в ушные каналы. Пальцы Томаса рефлекторно вздрогнули. Несмотря на обезболивающие средства, боль он все-таки ощущал, хотя и не помнил о ней. Аппарат заработал, выхватывая образы из памяти Томаса, стирая воспоминания о родителях, о прежней жизни… О Терезе.
Часть ее сознания настаивала, что надо злиться, кричать в голос, вопить изо всех сил, отказаться сотрудничать, но над этим робким желанием легко возобладала твердая уверенность, которая навсегда останется с Терезой, даже после завтрашней процедуры. Они с Томасом доказывали свою убежденность, добровольно идя на то, чему должны были подвергнуть других. И не важно, выживут они или погибнут. ПОРОК найдет лекарство от вируса, миллионы обитателей планеты будут спасены, и жизнь когда-нибудь вернется в нормальное русло – в этом у Терезы не было ни малейших сомнений, как и в том, что все люди стареют и умирают, а осенью с деревьев опадает листва.
Томас прерывисто втянул в себя воздух, негромко застонал, чуть шевельнулся. На мгновение показалось, что сейчас он очнется, дрожа от ужаса, – в его голове какие-то устройства делали невесть что. Однако Томас успокоился, ровное дыхание возобновилось, аппараты продолжали щелкать и шипеть, стирая воспоминания лучшего друга Терезы.
Томас с ней попрощался, и его последние слова – «До завтра» – не шли у нее из головы. То, на что он согласился, казалось нереальным, неестественным. Да, завтра они снова увидятся, но Тереза будет в коме, а Томас даже не догадается, кто она, разве что где-то в глубинах памяти шевельнется смутная тень узнавания. Завтра… Страх, изматывающая подготовка, разработка планов действий – все это закончилось. Томасу и Терезе предстоит на себе испытать то, что сделали с Алби, Ньютом, Минхо и остальными. Пути назад нет.
Тереза ощущала странное умиротворение. Ужас перед гриверами и шизами исчез, сменился всеобъемлющим спокойствием. У ПОРОКа не было выхода. У Томаса и Терезы не было выхода. Как можно отказаться принести себя в жертву ради спасения человечества? Нет времени ни на сожаления, ни на раскаяние. Тереза смирилась с неизбежностью: что будет, то будет.
Они с Томасом участвовали в создании Лабиринта, и Тереза приложила много усилий, чтобы обуздать свои чувства, отгородиться от них прочной стеной.
Нестройные, обрывочные мысли померкли, словно застывая и растворяясь. Процедура подходила к концу. Врач нажал какие-то кнопки на пульте, аппараты защелкали и зашипели быстрее. Тело Томаса вздрогнуло. Трубки и провода зазмеились, втягиваясь в маску. Наступила гнетущая тишина. Медсестра склонилась над Томасом, сняла маску с его лица. На покрасневшей коже отпечатались четкие следы. Он не открывал глаз.