Дэвид Джерролд – "Зарубежная фантастика -2024-11. Книги 1-19 (страница 255)
— Да, игра грязная, — согласилась Берди. — Но она приносит результаты. Приходите в семь тридцать. В удобной одежде. — Она было повернулась к микроскопу, но остановилась и снова посмотрела на меня. — О, ты по-прежнему хочешь соорудить забор против червей? Не передумал?
— А? Нет, не передумал.
— Хорошо. Бетти-Джон и я в очередной раз обсуждали эту идею на прошлой неделе, когда прислали амулеты. Я, как и ты, считаю это неплохой мыслью, но БиДжей не хочет занимать рабочие руки. Однако если желаешь потрудиться сам, я поговорю с ней, и мы обсудим это на следующем собрании руководства.
— Берди, такой забор не поставить в одиночку…
— Я понимаю. Попробую выпросить тебе в помощь полтора человека.
— Полтора?
— Джека Балабана и Голубчика. Не делай такое лицо. Голубчик будет на подхвате, а Джек — хороший работник. Возьмешь еще Томми. Ему нужен пример мужской работы, кстати.
— Это Джек-то и Голубчик — пример?
— Опять демонстрируешь свое высокомерие, ниггер?
— Э… виноват. Я попробую.
— Не попробуешь, а сделаешь. Может, хоть после этого ты повзрослеешь.
Я вышел из кабинета, чувствуя облегчение. Небольшое, но все-таки облегчение.
Потому что Берди была права почти во всем. Она упустила только одну вещь.
Я хотел заниматься любовью с Томми так же сильно, как и он. Но мне было стыдно. И я стыдился того, что мне стыдно.
Если я больше не принадлежу к миру Джейсона, то не должен жить по его законам. Хорошо бы разобраться, принадлежу ли я к этому миру.
Интересно, как долго я смогу держать Томми на расстоянии, прежде чем однажды ночью сдамся и уступлю.
37 ЖИЗНЬ — ВСЕГО ЛИШЬ КРИК
Табу — это чье-то правило насчет того, что можно и чего нельзя делать со своим собственным телом.
Жизненные Игры придумала Бетти-Джон специально для детей. И для взрослых тоже.
Предполагалось — как объясняла сама Би-Джей, — что из-за эпидемий и всего остального мы забыли, как надо жить. Мы настолько глубоко погружены во всевозможные печали и настолько заняты борьбой за выживание, что пребываем где угодно, только не здесь.
— Одни потерялись в прошлом, другие просто потерялись, третьи вообще пребывают где-то, а тех, кто живет в реальном времени и месте, можно пересчитать по пальцам.
По теории Би-Джей, нам необходимо переучиваться и нас нужно переучивать. Только вот школ, где бы учили жить и быть человеком, не существует.
— Считайте, что вы при рождении не получили книжечку с инструкциями, как жить. Или получили, но измазанную таким слоем дерьма, что невозможно понять, что в ней еще соответствует реальности, а что — уже нет.
В тот момент Би-Джей поразительно напоминала Джейсона, но я понимал, что она хочет сказать, и потому все шло нормально.
— Чтобы осознать ту или иную вещь, надо поиграть с ней, как делают это дети, примерить ее на себя и посмотреть, подходит она или нет. Эти дети никогда не имели возможности играть в жизнь. Они были слишком заняты элементарным выживанием.
Идея Би-Джей состояла в том, чтобы подготовить детей к настоящей жизни исподволь, превращая все в игру.
В известном смысле это не очень отличалось от некоторых упражнений, которыми мы занимались в Племени, на кругу. И в то же время все было по-другому. Игры Джейсона были нацелены на сам процесс игры; игры Би-Джей — на победу.
Например, Джейсон однажды предложил: — Все обнимаются друг с другом. Процесс продолжается до тех пор, пока вы не станете единым целым. Останавливаться нельзя, пока вы не почувствуете полного умиротворения.
Упражнение продолжалось часами. Можно было переобниматься со всеми и все же не ощутить единения. Бетти-Джон вела игру иначе: — Давайте разделимся на команды и посмотрим, какая из них обнимется большее число раз.
Я понимаю, что при таком сравнении может сложиться впечатление, будто метод Би-Джей ошибочный, более механический, что ли, и более принудительный — некая разновидность проституирования объятиями. Но Джейсон имел дело с людьми поистине живыми, бодрствующими и готовыми к следующему шагу. А Бетти-Джон окружали дети, еще не вышедшие из оцепенения, и она пыталась пробудить в них интерес к их собственной жизни.
Люди Джейсона умели общаться, а Би-Джей только пыталась установить контакт, и для нее, на данный момент, объятия и поцелуи были наиболее действенной и непосредственной формой общения. Количество было важнее качества, потому что она старалась перекрыть некую очень мощную запрограммированность новым набором реакций, я в первую очередь — соревновательным инстинктом. Победа была важнее всего, а постоянное повторение помогало вдолбить урок. Взрослых опекунов не хватало, так что детей следовало научить быть взрослыми для самих себя и заботиться о себе, причем как можно быстрее. А состраданию и любви можно научиться потом. Если вообще будет это «потом».
Детей было слишком много, а средств и времени всегда не хватало. Мы были вынуждены как-то управляться, ибо альтернативы не существовало. Подход БеттиДжон, похоже, был единственно разумным и соответствующим нашим возможностям. Пусть грубый и механический, но он худо-бедно работал, позволяя нам выжить.
И мы играли в Жизненные Игры.
Иногда мы соревновались, сколько тарелок можно вымыть, или сколько отжать выстиранного белья, или сколько мусора подобрать с земли. Вопрос об обязательном выполнении повседневных хозяйственных дел никогда не ставился. Если что-то оставалось недоделанным, никто не говорил ни слова. Речь шла не о повседневной рутине, не о работе. Целью была победа. Всегда только победа.
Бетти-Джон и Берди любили время от времени поговорить с нами о «победе в другой войне, войне взрослых».
— Еще никто не выиграл войну случайно, — часто повторяла Бетти-Джон. — Победить по привычке нельзя, нужен настрой. Это образ жизни. Все, что вы делаете, пусть это даже мытье посуды, протирание полов или подметание мусора, — это игра, в которой надо победить. И никакая это не обуза, не нудная обязанность, а захватывающий вызов с конкретной целью. Достигнув ее, вы побеждаете. Игра заключается в том, чтобы привыкнуть к вкусу победы. Только таким путем мы сможем выиграть большую войну. Мы должны научиться выигрывать маленькие битвы между «сейчас» и «потом», «здесь» и «там». Заверяю вас, что мыть тарелки, убирать за собой, чистить зубы и сгребать листья — все это маленький вклад в победу в большой войне.
Все очень просто, — говорила Бетти-Джон. — Каждую минуту каждого дня надо жить так, словно от настроя на победу зависит окончательный исход всей войны. То, что я делаю, — победа над хаосом в любом его проявлении.
И дети это проглотили.
Еще бы!
Я — тоже. Это стало мантрой. Не останавливайся. Это — частица победы.
Время от времени Большая Айви играла отдельно с девочками, а Джек Балабан — с мальчиками. Когда я поинтересовался, Бетти-Джон объяснила, что на этих занятиях речь идет о теле. Их собственном и других людей. А также о стыде, любопытстве и страхах. Да, элемент нудизма присутствовал. Позже, если понадобится, игры будут посвящены онанизму и даже сексуальным извращениям. О деталях я расспрашивать не стал.
— Неужели они так далеко зашли? Бетти-Джон кивнула: — Некоторые — да. Я надеюсь, что занятия помогут им отыскать путь назад, и для этого я не побрезгую никакими средствами. — Она, вероятно, заметила, как изменилось мое лицо. — Успокойся, Джим, речь идет в основном о довольно невинных вещах. Девочкам надо рассказать о менструациях и правилах личной гигиены. А мальчишки должны знать, что эрекция не означает приближение смерти. Вспомни бедного Марти Кристиана.
Марти Кристиан был бы уморителен, если бы не был столь жалок. Классический пример личности, мозг которой строит ложные связи между фактами.
Я участвовал в играх сначала неохотно, потом с некоторой долей заинтересованности, которая частично была притворной, и наконец с настоящим желанием, потому что увидел, как важны эти игры для детей.
Однажды Би-Джей попросила меня провести вечернюю игру. Я попытался было увильнуть, но она настаивала.
— Джим, в ближайший четверг заседает совет директоров, не забыл?
— Да, верно.
— Может быть, ты и не задумываешься, но мы — организация с собственным бюджетом, расходами, налогами, кучей входящих и исходящих бумаг.
О заборе она не упомянула, но и так все ясно. Один черт, уговорит.
— Би-Джей, я не представляю, во что играть.
— Очень даже представляешь.
— Я не знаю, что делать!
— Придумай что-нибудь. Все так делают. Просто поставь какую-нибудь очевидную цель, чтобы, достигнув ее, каждый увидел, что он победил. Только не очень простую. Победа не приносит удовлетворения, если дается слишком легко или слишком трудно.
Я тяжело вздохнул. Подумал о своем заборе. Неужели это еще одна проверка?
— Ладно, — сдался я.
Большую часть дня я провел, выкорчевывая кусты на перешейке, где хотел поставить заграждение от червей. Это было не самое узкое место, я бы предпочел основание полуострова, но оно слишком каменистое. Там трудно даже просто карабкаться по скалам, не говоря уж о том, чтобы вбивать столбы. С газовым молотком работа сильно упростилась бы, но, видно, придется использовать некое подобие коловорота и копать ямы вручную.