Дэвид Джерролд – Бойня продолжается (страница 19)

- Едва ли я разбираюсь в японских садах. Но я разбираюсь в садовниках.

Мой отец был садовником, - добавила она. - Японский сад - это утонченный маленький мир. Воплощение идеала. Место, чтобы любоваться и медитировать. Расположение каждого камня, каждого цветка тщательно продумано. Японский сад - не просто сад, он - молитва. Картина. Таким садовник видит рай. - Она медленно повернулась, плавным движением руки обводя все вокруг. - Этот сад - самоотречение. Такого святого места я еще не видела…

Она замолчала в восхищении, что сделал и я. Спустя некоторое время Лиз взяла меня за руку, а еще через какое-то время скользнула в мои объятия.

- Я и понятия не имела, что на Земле еще сохранились такие чудеса.

- Это не Земля, - шепнул я в ответ. - Это место поднимает тебя и уносит туда, куда захочешь. Это не просто святое место, оно волшебное.

На последнем мостике появилась капитан Харбо, улыбающаяся так, словно приберегала какую-то шутку. Мыс Лиз выпустили друг друга из объятий.

- Что такое вы сказали Гарри Самишиме? - спросила она у Лиз. - Я никогда не видела его таким возбужденным. Он чуть не плачет от счастья.

Лиз невозмутимо ответила:

- О, я просто сказала, что мне нравится его сад.

Капитан Энн Джиллиан Харбо приподняла бровь и окинула генерала Лизард Тирелли недоверчивым взглядом.

- Конечно, - сухо согласилась она. - Я видела его таким один-единственный раз, но это было, когда японский император остановился на втором мостике и просто разинул рот от изумления. Гарри едва не получил разрыв сердца.

Лиз промолчала, улыбаясь с самым простодушным видом.

- Кстати, - добавила капитан, - Самишима на самом деле бортинженер. Сад - это его… хобби. Но, по правде говоря, мне кажется, он считает как раз наоборот. Сад - его жизнь, а своими прямыми обязанностями на корабле он занимается как бы между прочим, только чтобы сохранить прекрасное место для своего сада.

Слова капитана Харбо достигли эффекта, на который они и были рассчитаны. Довольная улыбка Лиз превратилась в чистое изумление. Она лишилась дара речи.

Тогда капитан "Босха" повернулась ко мне и протянула руку с наманикюренными ногтями.

- Капитан Маккарти, я благодарю вас за предоставленную возможность продемонстрировать гостеприимство нашего судна вам и вашей невесте. Я венчала немногих, и только тех, в ком была уверена. И редко венчала здесь.

Однако… это особый случай, и он требует особого внимания. Надеюсь, вы понимаете и не имеете претензий к тому, что обстоятельства данного полета необычны и экипаж находится под известным прессом, стараясь выполнять требования экспедиции. Но сегодня, я думаю, вы увидите тот класс обслуживания, который сделал "Фантазию" знаменитой. И я благодарна возможности показать это вам и вашему генералу. Итак, спасибо.

Она дважды хлопнула в ладоши, и небольшая толпа стюардов ручейком влилась на веранду - с цветами, подносами, музыкальными инструментами и предметами Для сервировки стола. Все они улыбались и были одеты в ослепительно белую униформу. Я узнал Шона, он весь светился от гордости.

Если бы улыбка стала чуть шире верхняя половина головы у него просто отвалилась бы. Четверо стюардов несли бело-голубую хулу, еврейское свадебное покрывало. Я удивленно посмотрел на Лиз. Она вспыхнула, опустила глаза и подняла их только тогда, когда Шон поднес ей букет из крошечных бледно-лиловых и розовых цветов. Она приняла его с улыбкой. Я еще ни разу не видел Лиз такой - на какой-то момент мне показалось, я перенесся на годы назад и рядом стоит юная невинная девушка. Ангел не был бы столь прекрасен.

Художники Возрождения рыдали бы, увидев ее. Я забыл, где я, и просто смотрел на нее не отрываясь, пока капитан Харбо не подвела нас к положенному месту под хулой. Она кивнула одному из стюардов, и освещение уменьшилось, оставив нас в мягком золотистом полумраке. Позади струнный квартет "Фантазии" (Шон - на скрипке) начал играть медленную, но веселую интерпретацию баховского мотета "Иисус, моя радость". Лиз тихонько вложила свою руку в мою, и мы посмотрели друг на друга, как два подростка. Откуда-то смутно доносился речитатив капитана Харбо:

- Вступая в брак, вы даете один из самых священных обетов: две души соединяются, сливаясь в одну. Беря супруга, вы создаете семью. Сейчас здесь ваши личные интересы возвышаются до интересов семьи. Радости и печали, которые будет испытывать каждый из вас, отныне становятся радостями и печалями для обоих. Ваши жизни будут связаны столь неразрывно, что никто не сможет нарушить ваш союз, даже вы сами… - А потом капитан Харбо улыбнулась и добавила будничным голосом: - Это если вы сойдете с ума до такой степени, что решитесь на это.

И уже не так торжественно она продолжила:

- Лизард и Джеймс, по тому, как вы смотрите друг на друга, я вижу, что любовь между вами полна и окончательна. Это благодать Божия, которую Он ниспослал на вас. Блаженство, которое вы дарите друг другу. Запомните это чувство на всю оставшуюся жизнь, и ваш брак станет источником невероятной радости и удивления для вас самих и для всех окружающих. Лизард, что ты хочешь сказать?

Лиз взяла мои руки в свои. Был момент, когда мы замешкались, не зная, куда деть букет, но капитан Харбо взяла цветы и держала их, пока мы стояли, взявшись за руки, и смотрели друг другу в глаза.

- Джеймс, - начала Лиз. - Я даже не знаю, как начать. Я полагалась на твою силу много раз, гораздо больше, чем ты знаешь. Меня поддерживала твоя преданность, твоя выносливость, твоя способность откусывать от мира все большие и большие куски и потом отращивать челюсти, чтобы прожевать их. Мне плохо даются красивые слова. Я просто хочу, чтобы ты знал: ты — самый прекрасный человек на свете, и я буду любить тебя и заботиться о тебе и буду твоим другом, пока жива. Я всегда буду рядом с тобой. Что бы ни случилось, моя душа - твоя.

Ее глаза были такими зелеными, что мне захотелось нырнуть в них и остаться в глубине.

Джеймс? - напомнила Харбо.

- А?…

- Вы хотите что-нибудь сказать Лизард?

Я с трудом проглотил ком в горле.

- М-м. - Я моргнул, чтобы смахнуть слезы с глаз. - Лиз… я люблю тебя так, что едва могу говорить. Я словно в красном тумане. Я не могу обещать тебе ничего, что бы уже не отдал тебе. Но я могу повторить еще раз. Ты — моя сила. Ты - моя жизнь. Ты - место, куда я возвращаюсь, когда мне необходимо вспомнить, что радость, красота и смех по-прежнему существуют. Твоя любовь освежает мою душу. Без тебя я - ничто. Обещаю тебе, что буду любить тебя и заботится о тебе и буду твоим другом, пока жив. Я всегда буду рядом с тобой. Что бы ни случилось, моя душа - твоя.

На этот раз капитан Харбо не вмешивалась, пока слезы не полились по щекам у нас обоих. Когда я взглянул на нее, то увидел, что у нее тоже глаза на мокром месте. Струнный квартет плавно перешел к восхитительно игривой версии "Оды к Радости" из Девятой симфонии Бетховена.

Капитан Харбо теперь говорила спокойно.

- Не существует власти на Земле, которая могла бы официально заверить ваши сегодняшние обеты. Сами ваши обеты и есть необходимая гарантия. В сущности, это единственная гарантия, которая делает супружество возможным.

Тем не менее необходим символ вашего выбора, чтобы весь мир знал, что вы его сделали. - Капитан Харбо кивнула, и один из стюардов вышел вперед с атласной подушечкой в руках. На ней лежали два сияющих золотых кольца. - Это подарок от "Фантазии", - улыбнулась Харбо. - Лизард, наденьте кольцо на палец Джеймсу и повторяйте за мной: "Я, Лизард Тирелли, беру тебя, Джеймс, в мужья".

- Я, Лизард Тирелли, беру тебя, Джеймс, в мужья.

Она медленно надела кольцо на мой палец.

- Теперь вы, Джеймс.

Я взял второе кольцо, поменьше, и поднес его к кончику ее пальца. В это мгновение я поймал ее взгляд. Лиз снова стала юной девчушкой. Если бы я мог удержать ее такой навсегда! Я проглотил комок в горле и как-то сумел выговорить:

- Я, Джеймс Эдвард Маккарти, беру тебя, Лизард, в жены.

И надвинул кольцо на средний палец ее левой руки.

Когда я поднял голову, то увидел, что капитан Харбо держит тонкий бокал и бормочет молитву, сначала на идиш, а потом по-английски:

- Благослови его, Господь наш Бог, что дает нам сок плодов винограда. Пусть, поделившись этим вином, вы разделите свою жизнь. Пусть эта чаша радости длится всю вашу жизнь и еще полжизни.

Первой отпила Лиз, потом передала бокал мне, и я тоже сделал глоток.

Затем я держал бокал, а она отпила из него, и она держала его, когда я сделал свой второй глоток. Потом мы осторожно переплели наши пальцы и держали бокал вместе, выпивая третий, и последний, глоток. Каждый должен был сделать три глотка. Допить вино до конца было моей обязанностью. На какую-то долю секунды я удивился: что бы это могло символизировать?

Капитан Харбо взяла бокал, завернула его в атласную салфетку и положила на пол между нами.

- Властью, данной мне по праву мудрости и закона, объявляю всем, что начиная с этого момента перед лицом Бога и человечества Джеймс и Лизард отныне муж и жена. - Она рассмеялась. - Сначала разбей бокал, Джим. Потом поцелуй жену.

Я сделал сначала то, потом другое. Стекло удовлетворенно хрустнуло под крики стюардов: "Мазлтов!" и "Л'хайм!"

Поцелуй длился целую вечность.