Дэвид Брин – Небесные просторы (страница 41)

И здесь вступает в действие органическая химия — этот помощник всемогущего Создателя.

Начинает действовать Критик.

Эволюция.

На таких мирах, как и на кислородных типа Земли, начинает действовать логика воспроизводства и преимущества… хотя действует она по-другому.

Кислородная жизнь рассчитана на перенос водой сложных коллоидных молекул протеинов и аминокислот. Но слишком большое количество воды разрежает такие процессы и делает их бесполезными. Даже в теплом море необходима плотная упаковка — клетки — нужного размера для того, чтобы мог действовать механизм жизни. В течение двух миллиардов лет предельное биологическое достижение на ранней Земле заключалось в распространении в океане одноклеточных организмов, которые впитывали солнечный свет и пожирали друг друга, медленно совершенствуя свою молекулярную технику.

Но однажды одна клетка поглотила другую — и позволила ей продолжать жить. Примитивный одноклеточный организм поглотил сине-зеленую водоросль и в обмен на безопасную жилую площадь стал получать сахар как результат фотосинтеза. И такая кооперация дала необходимое преимущество в соперничестве с другими клетками.

И это был не единственный такой союз. Вскоре клетки объединялись в больших количествах, масса росла, образовывались временные или постоянные союзы, получавшие преимущество перед другими союзами. Возникли сложно устроенные организмы, и эволюция ускорилась.

Некоторые называют это пищевой цепочкой или танцем жизни. Я видел на Джиджо, как он исполняется во многих субокружениях и экосистемах. Растения используют фотосинтез, чтобы запасать пищевую энергию в карбогидратах. Травоядные питаются растениями. Хищники охотятся на травоядных, завершая цикл и возвращая полученное в почву, когда испражняются или умирают.

Все это кажется хорошо отлаженным механизмом, где каждая часть рассчитана на взаимодействие с другими, но в то же время имеется множество парадоксов. Все, что вначале кажется кооперацией, основано на соперничестве. И почти каждый акт соперничества происходит в рамках большей и более сильной системы, словно кооперация — ее врожденное свойство.

Конечно, это сверхупрощенная картина. Иногда равновесие нарушается — какой-нибудь переменой в окружающей среде или когда перестают действовать природные ограничения одного компонента. Подобно раковой опухоли такой компонент побеждает в соперничестве и уничтожает ту самую экосистему, которая дала ему возможность процветать.

Тем не менее схема почти одинакова на миллионах маленьких плодородных планет. Возьмите плотные мешки насыщенной протеином воды. Предоставьте солнечный свет и минералы. Позвольте этим мешкам соперничать в игре жизни и смерти. Со временем начнут возникать все более сложные союзы. Кооперирующиеся группы создадут органы, тела, стаи, племена, народы, планетарные сообщества… и все это приведет к капризной и раздражительной, но поразительной цивилизации Пяти Галактик.

История жизни, основанной на водороде, похожа, но сюжет принял несколько иной поворот.

На планетах типа Юпитера с самого начала возникли большие размеры. Огромные простейшие существа плавали в небе настолько просторном, что оно могло поглотить несколько сотен Джиджо. Эволюция заставила такие существа совершенствоваться, хотя и медленнее при низких температурах. И перемены не всегда приходили в результате воспроизводства и наследственности. Чаще какая-то часть огромного плывущего по ветру существа случайно натыкалась на новую химическую реакцию или способ поведения. Эта часть начинала расти, поглощая соседние и постепенно преобразуя все существо.

Смерть по-прежнему участвовала в этом процессе, но не так, как это происходило на Земле.

Для нас смерть — это количественное явление. У индивида могут быть потомки и могут не быть. Но и в том и в другом случае личное исчезновение постоянно преследует вас всю жизнь и неизбежно побеждает, как сильно бы вы ни старались и какие бы новшества ни применяли.

Но для гидрос все явления качественные и неопределенные. Без четких границ смерть становится относительной. Пока преобразования проходят медленно и гладко, вы смотрите на них не с большим страхом, чем я на подстрижку своих волос.

Вместо того чтобы работать с крошечными соперничающими клетками, жизнь на планетах типа Юпитера с самого начала приобрела большие размеры. И не сосредоточилась на кооперации-соперничестве. Я и другие — известные здесь концепции, но различие между ними не играет такой центральной роли в существовании, как для кислородных существ.

Но как же вы организуетесь? — думал Ларк, подавляя раздражение. Как распознаете объекты, цели, противников или идеи?

Учитель Ларка не мог читать его мысли или воспринимать вопросы как отдельные предложения. Но, очевидно, в крови Ларка выделялся какой-то секрет, когда в его сознании возникал вопрос. Этот процесс медленный и не такой эффективный, как речь, включающий многократные повторы. И ни к чему не приводил.

В вакуоле бились части, отделялись от родительского тела, пульсировали, пересекая открытое пространство, сливались в нечто большее. Какое-то время Ларк наблюдал за тем, как эти маленькие объекты извиваются, создавая нечто новое ради его просвещения. И вдруг осознал лежащую за всем этим глубокую истину.

Эти крошечные подсущества. Они…

Волна дрожи проникла в его бедро, прошла по ноге в торс. Ощущение было совершенно уникальным, не похожим ни на что другое, и Ларк неожиданно понял, что ему сообщили название.

Это название он не мог бы произнести вслух ни на каком языке или даже в мыслях — поэтому он перевел его, как мог.

Представители.

В своем родном окружении водорододышащие существа не ищут в окружении возможности для обучения или завершения. Если одно огромное существо наталкивается на другое, это может привести к схватке — или к мирному взаимодействию, но с очень небольшими шансами на постоянное сотрудничество. Сильные ветры юпитерианского неба очень быстро размечут всякие союзы. И возвращение к месту встречи почти невозможно.

Однако развитие требует перемен. И вот для бесед, оценки, понимания они обращаются… внутрь самих себя.

Окруженная обширными мембранами, сердцевина водородного существа представляет собой оазис спокойствия среди бушующих на планете бурь. Можно создавать отдельные защищенные помещения, и там какое-то время свободно расцветают маленькие подсущества, мириадами способов взаимодействуя друг с другом. Подобно сокровенным мыслям и фантазиям человека, эти представители могут встречаться, сталкиваться, разрабатывать бесчисленные сценарии ради блага целого. \

Модели.

Ларк взглянул на шар, плывущий сразу за его мембранным окружением. Он кажется самостоятельным, но теперь Ларк знал, что он тоже «представитель» чего-то гораздо большего — возможно, того огромного существа-корабля, которое принесло себя в жертву, чтобы под огнем джофуров проникнуть сюда.

Ларк неожиданно вспомнил то, что читал когда-то в одном из редких текстов по галактической ксенологии о водородном типе жизни, который называют зангами.

Их величайшая страсть — моделирование планеты… вселенной… но не с помощью математики или компьютеров. Они делают это, создавая живые копии, модели, подобия внутри собственных тел.

Каким-то странным образом это показалось знакомым.

Как мы, люди, исследуем возможности будущего с помощью воображения.

Но здесь есть кое-то большее.

Поскольку мы начинаем жизнь как маленькие мешки воды — клетки, мы, кислородники, должны подниматься в сложном танце соперничества и кооперации, создавая коалиции и общества, постепенно становясь существами, способными руководить этим процессом с помощью Возвышения. Несмотря на все свои недостатки, наша охватившая все галактики цивилизация есть кульминация этих усилий.

От многих… к одному.

Гидрос действуют по-другому. Они начинают с больших, но одиноких существ, но одиночество вынуждает их разделиться, искать разнообразия внутри себя. От одного… к многим.

Эта догадка доставила Ларку неожиданное интенсивное удовольствие. Увидеть различия и сходства с совершенно иным порядком жизни — дар, о получении которого он даже не мечтал. Этот дар превосходит его возможности спросить или предвидеть.

Ему страшно хотелось поделиться своим открытием, рассказать все Линг, услышать ее вдохновляющие замечания…

Неожиданно возникла печаль, равная только что. испытанному удовольствию. Оба чувства смешались, эта смесь полилась в его вены, разносимая бьющимся сердцем. Через мгновение она достигнет ног, и тогда…

Плавающее рядом существо-учитель неожиданно вздрогнуло. Шар задрожал, словно тоже получил порцию химикалиев, выделенных организмом Ларка в эти мгновения прозрения.

Не менее ста крошечных вакуолей открылись в шарообразном теле. И в каждой возник целый рой миниатюрных тварей, они взаимодействовали, смешивались, соединялись и разделялись. Ларк зачарованно смотрел на то, как прямо на его глазах «мыслит» занг. Все это было очень сложно и стремительно.

Смятение кончилось так же быстро и неожиданно, как началось. Все крошечные отверстия закрылись, мини-существа вернулись в главное тело. Учитель Ларка задрожал…

Сам Ларк почувствовал, как новая стимулирующая волна проходит через его ногу, теплое ощущение быстро распространяется по артериям и внутренностям — форма коммуникации такая интимная, что немыслимо никакое смущение.