Дэвид Болл – Империи песка (страница 70)
– Кюре понадобилось выехать раньше. Он взял Мишеля с собой. Сейчас ваш сын у епископа.
Епископ находился в неописуемом гневе. Вся его прислуга замирала от страха. Утром, вернувшись к себе во дворец, он увидел, что его дожидается секретарь епархии. Вид у секретаря был озабоченный.
– Ваше преосвященство, можете уделить мне минуту?
– В чем дело?
– Вопрос касается собственности, которую ваше преосвященство распорядились продать. Сегодня я был в городском земельном отделе и собирался завершить сделку. Похоже, там вкралась какая-то ошибка.
– Какая еще ошибка? – удивился епископ.
– Просто невероятная, – продолжал секретарь, преодолевая испуг. – Оказалось, что собственность, которую мы продаем, не принадлежит епархии. – Эти слова он сопроводил нервозным смешком, подчеркивая абсурдность сказанного.
– Почему это не принадлежит? Я лично выступал покупателем.
Секретарь облегченно вздохнул:
– Тогда это проясняет дело. Я… уверен, что ваше преосвященство не могли допустить ошибку. Значит, ее допустил кто-то другой. И тем не менее возникла трудность, касающаяся документов по этому округу. Сделка будет отложена до тщательного выяснения всех обстоятельств.
– Ты захватил документы?
– Разумеется, ваше преосвященство.
– Давай сюда учетную книгу.
Епископ грузно опустился в кресло. Домоправительница принесла бренди. Епископ залпом выпил и потребовал еще. Секретарь разложил учетную книгу и раскрыл на нужной странице. Жирный палец епископа заскользил по записям сделок. По самому большому участку их было немного. Прежде он целиком принадлежал семейству де Врис, затем перешел в собственность епархии. Все записи в полном порядке, никаких ошибок. И вдруг…
– Погоди! А… это… что?
Лицо епископа приобрело цвет его сутаны, когда он увидел последнюю запись, зарегистрированную в земельном отделе всего шесть дней назад… Что сделано, то сделано. Яснее не бывает.
«Vendu par Msgr. M. Murat, évêque de Boulogne-Billancourt[53]. Куплено Э. де Врис. Налог уплачен. Засвидетельствовано нотариусом Проспером Паскалем».
Когда до Мюрата дошел смысл написанного, он затрясся всем телом.
– Ваше преосвященство… – Секретарь увидел, как меняется цвет лица епископа, и испугался, что прелата может хватить удар; желая помочь, он наклонился и спросил: – Ваше преосвященство, с вами все в порядке!
– Со мной не все в порядке! Пошел прочь! Убирайся!
Секретарь торопливо собрал бумаги и пулей вылетел из комнаты. Дверь он закрывал под звон разбитого стекла. Буря, бушевавшая внутри епископа, вырвалась наружу.
Епископ ругался, пил, раздумывал и снова пил. Его ждал такой насыщенный день – и на тебе. Все послеполуденное время было расписано чуть ли не по минутам. Встречи, дела. К вечеру бенефис в опере, потом месса в соборе Сен-Поль. А около полуночи ему предстояло вместе с архиепископом служить в Нотр-Даме. Он позвонил в колокольчик и сказал домоправительнице, что отменяет все дневные встречи. Надо подумать, составить план. Двое дилетантов взялись тягаться с профессионалом. Их аферу можно аннулировать. Он вернет свою собственность, потом решит, как отомстить обоим.
В дверь его покоев робко постучали. Затем она приоткрылась, и в щель проснулась голова домоправительницы.
– Ваше преосвященство, вас дожидается какой-то мальчик.
– Не желаю никого видеть. Я велел оставить меня в покое.
– Ваше преосвященство, его привез кюре из Сен-Поля. Кюре говорит, что вы пожелали видеть этого мальчика. Его фамилия де Врис.
Епископ налил себе большую порцию бренди. Голова кружилась, кровь бурлила от выпивки и желания мести. Он закрыл глаза.
– Конечно-конечно. Совсем забыл. Веди его сюда. А потом не беспокоить меня ни при каких обстоятельствах. – В голосе епископа зазвучал металл. – И не вздумай в этот раз нарушить запрет.
– Слушаюсь, ваше преосвященство.
Мариус Мюрат ощутил знакомый зуд в чреслах и отодвинул графин с бренди.
Серена кнутом подгоняла лошадь. Колотящееся сердце наполнял страх за Муссу, который от монахини попал к епископу, от скорпиона к кобре. Она ругала себя, что обучение сына целиком переложила на Анри, не слишком интересуясь, каково Муссе в приходской школе. Помнится, она спросила, появляется ли там епископ. Муж ответил, что никогда. Епископ вообще мало вмешивается в дела епархии. И еще Анри говорил, что их сына будут учить лучшие в Париже учителя. Во многом он был прав, но в одном ошибался. С нее довольно Церкви Анри, приходских школ и здешних
При мысли о епископе Серену передернуло, и она еще сильнее огрела кнутом лошадь. Серена не думала, что он станет издеваться над Муссой, но полной уверенности не было. Про Мариуса Мюрата рассказывали всякое. Судя по ее собственному опыту, этот человек был способен на все. Она помнила его глаза.
Мусса сидел на стуле, беспокойно поглядывая на епископа. Стул был большой и мягкий. Мусса почти терялся в нем и даже подался вперед, чтобы не утонуть между спинкой и сиденьем. Мысли неслись в сотнях разных направлений. Он испытывал страх, однако не знал, чего именно боится. Пока епископ лишь смотрел на него и молча пил бренди. «Совсем как дядя Жюль, только больше», – подумал Мусса. Интересно, сколько же веса в этом человеке? Наверное, килограммов сто двадцать будет. Следом явилась другая мысль: что было бы, вздумай епископ сесть верхом на лошадь? Тут бы лошади и конец настал. Воображение нарисовало ему картину: раздавленная лошадь валяется на земле, разметав в стороны сломанные ноги. Мусса даже отвернулся, чтобы епископ не увидел улыбку, появившуюся в уголках губ. Незачем епископу видеть его улыбку. Еще примет за ухмылку. Муссе сейчас было не до ухмылок, но как тут сохранишь серьезное лицо, когда в голову лезут такие мысли? Затем он снова подумал о сестре Годрик, амулете и этом дне, полном неприятностей, и улыбка погасла сама собой. Мусса не знал, что будет дальше и какие слова надо сказать епископу. Он вообще не знал, как в таких случаях себя вести. Хорошо еще вспомнил и поцеловал епископский перстень. Может, все-таки заговорить и попробовать объяснить, как все было, или молча ждать и принять наказание?
Взгляд Муссы странствовал по комнате. Дворец у епископа был большим и невероятно роскошным. В комнате, где они находились, Мусса насчитал шесть дверей. Интересно, епископ никогда не ошибается дверью? И что вообще находится за каждой из них? Подняв глаза к потолку, он увидел несколько маленьких картин, но все они были на скучные религиозные сюжеты. Как это художнику удалось рисовать их вверх тормашками и такие маленькие? Чтобы разглядеть изображенное, Муссе пришлось самому вывернуть голову. Он вспомнил картины в подвале собора Сен-Поль, где были изображены мучения святых. Мысли снова вернулись к предстоящему наказанию. Может, это епископы так мучили святых? И чем епископ собирается его наказывать? Ни паддла, ни розги Мусса не увидел. Но розга наверняка есть и, скорее всего, из чистого золота. Около камина лежала кочерга, густо покрытая сажей. Никакой епископ не притронется к такой кочерге. Мусса украдкой взглянул на епископа и покраснел, увидев, что тот смотрит на него.
– Иди сюда, дитя мое, – ласковым голосом произнес Мюрат. – Я много думал над твоими ошибками. Они не настолько серьезны, чтобы мы не смогли вместе их исправить. Подойди и сядь рядом со мной.
Приехав во дворец, Серена взбежала по каменным ступеням парадного крыльца. Она не представляла, куда идти и где может находиться ее сын. Толкнув массивные деревянные двери, она попала в просторный холл с мраморным полом, бюстами на пьедесталах и лестницей, ведущей на второй этаж. Из холла в обе стороны расходились широкие коридоры. Ей навстречу спешил какой-то священник.
– Подскажите, как мне попасть к епископу, – сухо сказала она.
Священник раздраженно посмотрел на нее.
– Очень сомневаюсь, мадам, что монсеньор нынче принимает, – ответил он. – Можете узнать у его домоправительницы.
– Тогда проводите меня к ней.
Священник повел ее на второй этаж, где Серена увидела домоправительницу, разговаривавшую с кучером епископа. Отпустив его, женщина выслушала требование странной посетительницы и покачала головой.