Дэвид Болл – Империи песка (страница 125)

– Нет, – возразила Даия, сознавая, что врет; до сих пор ее месячные всегда приходили вовремя. – Да, Анна, это так.

– Так это же хор… – начала было Анна и осеклась.

В этом не было ничего хорошего. Наоборот, это было ужасно. Носить во чреве ребенка, не будучи замужем, считалось большим позором. Бесчестьем для матери, да и на ребенка ложилось пятно. Анна беспокоилась за Даию.

– В таком случае тебе нужно побыстрее выйти замуж, – сказала рабыня.

Даия лишь кивнула. Анна не знала самого худшего. Она была уверена, что отцом ребенка является Махди.

Даия отправилась к гельте, чтобы спокойно подумать. Она села на камни, глядящие в сторону воды. У нее на глазах зашло и потом снова взошло солнце, однако долгая ночь не принесла ей ответов. Невидимая тяжесть давила ей на плечи. Как она могла оказаться настолько глупой? Как могла так легко поддаться страсти? Солгав Махди, она порушила свою честь. С раннего детства она всегда говорила правду и не обманывала. Она еще ни разу не обидела другого человека. Теперь ей предстояло решить, как быть дальше. Сейчас Даия не ощущала ничего, кроме слабости и растерянности.

У даг-рали была старуха, способная быстро избавить ее от затруднений, пока те не усугубились, но Даия не знала, решится ли она на такой шаг.

Существовала и другая возможность: покинуть дуар раньше, чем ее живот станет заметен. Она могла бы родить ребенка и оставить среди камней на съедение зверям и птицам. Иные женщины так и поступали, и зачастую это считалось меньшим позором. Потом бы она вернулась к прежней жизни, начав все сначала.

Или она могла покончить с собой. У нее было время обдумать и такую возможность.

Должен ли кто-то погибнуть из-за моей слабости?

Она подумала о Муссе. Ее задевало, что он не проявлял к ней никакого интереса. Черт бы побрал этого Муссу! Такой учтивый, так печется о ее чувствах! Такой предупредительный! Прислал ей книжку, сборник великолепных историй, а к книжке приложил записку, больно ударившую по Даии. Он вовсе не собирался делать ей больно. Он просто пожелал ей счастья. Так оно и было. Вполне ожидаемые слова. Вот только она ждала от него совсем других слов. Даия сознавала это, читая его записку в восьмой, десятый, двадцатый раз. Она представляла, как Мусса водит рукой по бумаге, мечтала прикоснуться к его руке, подносила бумагу к носу, надеясь уловить его запах. Ей хотелось, чтобы он написал совсем другое, написал, что она ему нужна и желанна и что он хочет соединиться с ней. Но этого он не написал и теперь уже не напишет. Неужели она ему настолько безразлична? Почему он не проявил к ней ни капли мужского интереса? Даия знала ответ: потому что она слишком поспешно приняла предложение Махди. Она сожалела, что сказала Махди «да», но потом было уже поздно. А теперь придется это сделать, поскольку Махди…

Ох, Махди! Она не сможет вторично ему солгать. Одного раза достаточно. Надо сказать ему правду и отказаться от замужества. Женщина имела на это право. Но Махди ничем этого не заслужил. Не усугубит ли она отказом свою тогдашнюю ложь?

Больше всего Даия боялась, чем ее правда обернется для Муссы. Для него это могло означать смертный приговор. Но виновницей того, что произошло у них с Муссой, была она. А когда Махди узнает правду и Мусса заплатит своей жизнью, вина за случившееся ляжет на нее. Оставалось лишь надеяться, что Махди убьет и ее, положив конец страданиям.

Должен ли кто-то погибнуть из-за моей слабости? Проклятый Иблис, когда ты успел проникнуть ко мне в сердце?!

Поруганная честь, убитый человек, ребенок, родившийся без отца или не родившийся вообще. Вот они, ядовитые плоды ее желания. Она ненавидела себя за содеянное.

И знала, что готова это повторить.

Когда солнце встало, Даия насчитала пять лучей, сияющих из-за горизонта и похожих на крылья веера. Во время их поездки с Муссой она видела такой же восход.

– Этот рассвет предвещает удачу, – сказала она ему тогда. – Пять лучей говорят о счастливом дне.

Даия заплакала.

Ее разум требовал передышки, и она снова с головой погрузилась в приготовления к переезду. И вдруг она увидела Махди, въезжающего в лагерь. Даия ахнула от неожиданности:

– Махди! Я думала, ты на севере!

– Мне пришлось приехать по… делам. Мой путь пролегал поблизости, и я решил завернуть, чтобы повидать тебя. Смотри, что я тебе привез.

Он наклонился и протянул Даии песчаную розу.

Это был красивый, изящный цветок из песчаника, созданный природой за неведомо долгое время. Такие розы всегда очень ценились. Даия виновато приняла подарок, почувствовав себя совсем несчастной.

– Давай прогуляемся за пределы лагеря, – предложила она.

Они прошли мимо места, где навьючивали верблюдов, и направились в лощину, которая вела к любимой гельте Даии. Когда лагерь достался позади и уже никто не мог услышать их разговор, она выпалила:

– Я беременна!

Она должна была сказать ему об этом. Довольно лжи! Недопустимо, чтобы Махди узнал о беременности по ее округлившемуся животу. Пусть узнает сейчас. Бесполезно тянуть время и чего-то ждать. Ожидание ей ничем не поможет.

Махди смотрел на нее и молчал. Казалось, он не услышал или не понял ее слов, однако его мозг лихорадочно работал. Туда вновь хлынули кошмары и подозрения, которые он ценой неимоверных усилий гнал от себя и которые оказались правдой. Его словно ударили ногой в живот.

– Ты самым отвратительным образом солгала мне.

– Махди, тогда я думала, что так будет лучше. Когда мы говорили, это уже случилось. Я думала, что он остался в прошлом. Это действительно так. Солгав тебе, я была ужасно не права. Я виновата перед тобой.

Ее глаза наполнились слезами.

Махди стоял прямой, как древко копья, пытаясь совладать с собой. Пальцы обхватили эфес меча. Только так он мог удержаться и не выхватить меч. Но против кого он обратит оружие? Гнев мечом не убьешь, как и досаду. Махди хотелось убить Муссу, Даию, себя и вообще всех, кто попадется на глаза. Законы чести требовали расправиться с опозорившей его невестой, однако Махди ни за что не поднял бы меч на Даию. Другой мужчина так и поступил бы. Любой мужчина на его месте. Он в тысячный раз удивлялся, как ей удается влиять на него и делать беспомощным. И в тысячный раз не находил ответа. Что касается Муссы, то Махди уже решил, как обойдется с двоюродным братом. Осталось дождаться подходящей возможности, и такая возможность скоро представится.

– Ты виновата, Даия? Это все, что ты можешь сказать? Неужели слово «виновата» способно облегчить мое сердце или исправить случившееся? Или оно меня удовлетворит?

– Махди, я знаю, что в этой ситуации ничто никого не удовлетворит.

– Должен признаться, Даия, такого я от тебя не ожидал. Никогда.

– Я сама этого не ожидала.

– Обмануть меня, убаюкать ложью и затем оставить мне лишь слова. Никогда не думал, что ты настолько жестока.

Даия покачала головой и закусила губу.

– Я не собиралась быть жестокой.

– Еще кто-нибудь знает?

– Никто, кроме Анны.

– Анны? Тогда об этом вскоре будут знать все. Она первая сплетница.

– Она думает, что отец – ты. Она ничего не скажет. Она хочет меня защитить.

Махди задумался. Самоуважение значило для него все. Нет, уже не все. Женщина, стоявшая рядом, – она была для него всем. В ее присутствии самоуважение ничего не значило.

– Я тоже хочу тебя защитить, Даия.

– Я обесчестила нас обоих. Теперь ни о какой свадьбе не может быть и речи. Я уйду.

У него заколотилось сердце.

– Нет! Даия, ты не можешь этого сделать! Не говори так! Ты обещала, что мы поженимся, когда туареги разберутся с французами. История с ними закончится через две недели. От силы через месяц. Сначала ты пронзила меня копьем лжи, теперь вновь ударяешь нарушением обещания? Даже скорпион жалит только один раз. Неужели в твоем сердце нет предела отвращению, питаемому ко мне?

– Махди, отвращение я питаю только к себе самой. Но я не могу тебя просить, чтобы все продолжалось как прежде.

– Даия, не надо говорить за меня. Ты согласилась выйти за меня, и я хочу взять тебя в жены.

– Я не могу просить тебя об этом.

Даия ненавидела себя за то, как поступает с гордым Махди.

– Даия, мое сердце отдано тебе. Я повторяю то, что говорил ранее. Я даже готов… готов назвать этого ребенка своим. Ради тебя я сделаю и это.

– Я не вправе просить об этом. Для тебя такой шаг был бы неправильным.

– Неправильным? А что в этой истории облачено в одежды правоты? Если ты согласна стать моей женой, для меня это самое важное. – Его глаза были полны душевной боли, в голосе звучала тоска. – В том случае, если… Ответь мне, Даия, значит, у тебя с Муссой все кончено? По-настоящему?

Она сознавала важность своего ответа.

– Махди, он дал мне ясно понять, что у него все кончено со мной. Он прислал мне подарок к свадьбе. Книгу. И записку с пожеланием счастья.

– Ты не ответила на мой вопрос. Я спрашивал о твоих чувствах, а не о его.

Даия закусила губу, чтобы та не дрожала.

– Махди, не принуждай меня к ответу. Разве я тебе не сказала, что кончено?

Она отвернулась. Она не могла солгать еще раз, не могла произнести слова, которые Махди хотел от нее услышать. Махди сокрушенно опустил глаза. Но затем до него начало доходить. Он почувствовал слабость Даии. Наконец-то в отношениях с ней у него появилось преимущество.

– Твой ответ достаточно ясен. Поскольку Мусса занимает такое место в твоем сердце, мне будет труднее его убить.