Дэвид Болл – Империи песка (страница 119)

Через какое-то время Побеген замолчал. Те, кто был вынужден его слушать, не знали, радоваться им или нет, ибо в тишине солнце пекло еще нещаднее, а марево над долиной казалось огненной завесой. Шарканье усталых ног по бесконечному гравию было единственным звуком, к которому иногда примешивалось чье-то сухое покашливание да несколько фраз, произнесенных вполголоса. Отсутствие ориентиров на горизонте не позволяло судить, насколько они продвинулись. Казалось, они вообще никуда не идут, а движутся по зловещему кругу.

Во второй половине дня Диану объявил короткий привал. Все с наслаждением растянулись на горячей земле. Побеген разрешил пить воду. Чтобы укрыться от солнца, люди втыкали в землю сабли или винтовки и набрасывали на них одеяла. Кто-то пытался уснуть, но быстро убеждался, что это невозможно. Остальные замирали, глядя в пустоту.

Неожиданно послышался крик часового, который со всех ног бежал к расположившимся на отдых. Дрожащий знойный воздух и яркий свет искажали пропорции его фигуры. Казалось, он бежит прямо по воздуху. Зрелище можно было бы счесть комичным, если бы не состояние часового. Он отчаянно махал руками и кричал не переставая. Все указывало на то, что он чем-то сильно встревожен. Диану побежал ему навстречу. Весь вспотевший, задыхающийся от бега по жаре, часовой указывал на восток.

– Лейтенант, там туареги! – выдохнул часовой.

– Эль-Мадани! Побеген! Быстро за мной! – распорядился Диану.

Поль отправился вместе с ними. Через несколько минут все пятеро достигли линии разлома, где равнина резко обрывалась, чтобы затем продолжиться дальше. Часовой указывал вниз. Они подползли к краю.

Внизу, в нескольких сотнях метров, ехала длинная колонна всадников на верблюдах. Поль затаил дыхание. Туарегов было почти двести человек, все верхом. Они двигались параллельно остаткам экспедиции. До ушей долетал приглушенный смех и обрывки разговоров.

Диану следил за ними в бинокль.

– Merde! – тихо пробормотал лейтенант и передал бинокль Полю.

Поль уперся локтями в землю и тоже стал смотреть. Туарегская колонна имела внушительный запас продовольствия. Помимо ездовых, в ее составе шли тяжело нагруженные вьючные верблюды. У нескольких туарегов за спиной висели трофейные винтовки Гра. Поль повел бинокль дальше и чуть не задохнулся от гнева.

В Тадженуте туареги взяли шестерых пленных. Их гнали в узком пространстве между верблюдами. Поля возмутило обращение туарегов с пленными. Он едва не закричал от негодования. Все шестеро были раздеты до пояса. Даже издали на их коже были различимы волдыри и пятна от солнечных ожогов. Головы пленных скрывались под кожаными мешками. Поль представил, насколько мучительно брести, ничего не видя и еще сильнее страдая от жары внутри такого мешка.

У первого в цепочке пленных под лопаткой поблескивало металлическое кольцо. Вся спина у него была в крови. Чувствовалось, что он самый слабый из шестерых. К кольцу были привязаны две веревки: одна – к хвосту верблюда, шедшего впереди, другая – ко второму пленному, где тугой петлей обвивала ему шею, тянулась к третьему, и так до конца. Каждое движение верблюда отзывалось волной в цепочке. Если первому пленному не удавалось идти в одном ритме с верблюдом, а тот двигался быстрее людей, веревка тянула за кольцо, и несчастный вскрикивал под мешком, накреняясь вперед, отчего петли сдавливали шеи идущих за ним. Если кто-то спотыкался, падали все. И только когда все шестеро оказывались на земле, туарег останавливал верблюда, давая им подняться.

– Боже, яви им Свою милость! – прошептал Поль, опустил бинокль и после недолгих раздумий повернулся к Диану. – Нужно освободить пленных. Мы должны атаковать туарегов.

– Не будьте глупцом! – осадил его Диану. – Их вчетверо больше. Они на верблюдах, а мы пешие. Мы ничего не сможем сделать и лишь ускорим гибель пленных.

– У туарегов нехватка патронов, а у нас их более чем достаточно.

– Откуда вы знаете, сколько у них патронов? Мы не можем себе позволить лобовую атаку.

– Это можно сделать ночью. Напасть на их лагерь, похитить часть верблюдов и освободить пленных.

– И убить часть туарегов, – пробормотал Эль-Мадани.

Побеген буркнул в знак согласия.

Диану покачал головой:

– Им точно известно, где мы находимся. Они знают, что мы хорошо вооружены. Думаете, они не выставят караул? Как вы себе это представляете? Мы спокойно войдем в лагерь, извинимся за беспокойство и столь же спокойно уйдем с пленными, верблюдами и всем, что нам нужно?

В голосе лейтенанта звучала насмешка и что-то еще. Что именно, Поль так и не смог понять.

– Мы можем атаковать лагерь с дальнего конца, – настаивал Поль. – Отвлечь их, а в это время остальные проникнут с ближнего.

Диану и слышать не желал.

– Туареги и ждут от нас чего-то подобного. Пленных убьют раньше, чем вы их найдете.

Поль указал на цепочку измученных людей, бредущих внизу:

– Да взгляните же на них! Если мы не попытаемся их отбить, они все равно умрут.

Мадани был того же мнения:

– Господин лейтенант, нам надо попытаться. Где-то часа за два до рассвета. Дело того стоит.

Диану приподнялся и сел. По прищуренным глазам чувствовалось: еще немного, и его прорвет.

– Говорю вам, это глупо! – раздраженно бросил он. – Я не позволю никаких атак.

Поль сел рядом, стиснув зубы.

– Ладно, забудем о пленных, – прошипел он. – Туареги будут нас преследовать, пока мы не выбьемся из сил. Вы хотите сражаться с ними через двадцать дней в выбранном ими месте или дать им бой сейчас, пока мы еще в состоянии это сделать? Днем стоит почти сорокоградусная жара. Мы передвигаемся на ногах. Запасы еды на исходе. Как по-вашему, сколько дней продержатся наши люди? Тот же Сандо, который уже сейчас бредет еле-еле? А на захваченных верблюдах мы сможем добраться до Уарглы. У нас хотя бы будет шанс!

– Довольно речей, младший лейтенант, – указав на равнину внизу, холодно ответил Диану. – Сейчас не время и не место для атаки. Здесь сплошная равнина, а мы – как на ладони. Мы продолжим движение на север, пока не найдем более подходящее место. Де Врис, это приказ! Я и так позволил слишком много дебатов. Отныне я прекращаю все разговоры об этом. Возвращаемся в лагерь.

– Более подходящее место? – недоверчиво повторил Поль. – О чем вы говорите? Неужели вы забыли наш поход на юг? Эта жуткая местность будет тянуться до самого Амгида, и лучше она не станет. Господин лейтенант, мы должны что-то сделать!

Поль пододвинулся к Диану. Их лица почти соприкасались. Гнев обоих мог излиться в любое мгновение.

– Заткнитесь! – ледяным тоном произнес взбешенный Диану. – Наверное, младший лейтенант не слышал моего приказа. Вопрос закрыт. Мы движемся на север. На север! Если вы вздумаете мне перечить, я прикажу вас арестовать. Это понятно?

– Да что вы, Диану, в самом деле…

Диану жестом велел ему замолчать.

– Я спрашиваю, вам это понятно, младший лейтенант?

Поль смотрел на него и действительно пытался понять услышанное. Смущенный Побеген отвернулся. Наконец Поль кивнул. Диану встал и забрал у него бинокль.

– Всем вернуться к месту привала, – распорядился лейтенант и зашагал обратно.

Остальные молча смотрели ему вслед. Поль ошеломленно качал головой.

– Это жара, – неуверенно произнес Побеген.

– Дерьмо верблюжье! – сердито возразил Мадани. – Это повторяется Тадженут. Лейтенант просто…

– Просто – что? – спросил Поль.

– Ничего. Вырвалось. Забудьте.

Они вновь повернулись в сторону туарегской колонны и молча следили за мучениями пленных.

– Может, нам их пристрелить прямо сейчас? – предложил Поль. – Каждый вполне может уложить двоих. Хотя бы их мучения прекратятся.

Эль-Мадани коснулся плеча Поля и покачал головой.

– Не нам отнимать у них жизнь, – тихо сказал он. – Если им суждено умереть от руки туарегов, мактуб. Так тому и быть. – Поль закусил губу, продолжая смотреть вниз; Мадани слегка встряхнул его. – Забудьте пока о пленных. Диану у нас самый старший по званию, ему и командовать. Если мы начнем противиться, возникнет анархия. Тогда мы точно все погибнем.

Они с Побегеном встали.

– Вы идете, господин младший лейтенант?

– Я еще немного здесь побуду.

Поль следил за туарегской колонной, пока та не исчезла в пыльном мареве. Верблюды скрыли от него фигуры несчастных пленников. Он лежал на животе, уперев голову в ладони, смотрел на опустевшую равнину и пытался хоть что-то понять.

Неожиданно рядом появился Недотепа и, невзирая на протесты, стал отчаянно лизаться, тычась носом в хозяйские подмышки. Псу хотелось порезвиться, и Поль невольно уступил. Они устроили шутливую борьбу, катаясь по гравию, потом легли отдыхать. К месту привала оба вернулись, когда солнце начинало клониться вниз.

В тот вечер костров не разводили. Дрова и хворост закончились, а за весь день им не попалось ни одной кучи верблюжьего навоза. Рис ели сырым, громко хрустя зернами. Большинство, измученные, легли рано, но кому-то не спалось, и они разговаривали, сбившись в группки. Весть о туарегах и пленных разлетелась быстро, как и отказ Диану атаковать противника. Эль-Мадани пытался прекратить разговоры, но это удалось ему лишь отчасти. Полю не спалось. Он стоял на краю лагеря, обозревая темную равнину, когда к нему подошел Мустафа бен Жарди, один из алжирских стрелков. Стрелок явно нервничал и вдвое дольше обычного расспрашивал о том, как у Поля обстоят дела. Обычно он ограничивался приветствием, а разговоры вел исключительно по делу. Но сейчас, воспользовавшись тем, что они вдвоем, Мустафа начал разговор в свойственной алжирцам манере, то есть издалека: