Дэвид Басс – Каждый способен на убийство. Теория убийств, которая стала классикой (страница 9)

До возникновения эволюционной психологии доминирующим объяснением человеческой природы был так называемый аргумент «чистого листа»[55]. Ключевой постулат этой старой парадигмы звучит так: человек рождается без всякого умственного содержания, за исключением общей способности учиться. Содержание характера записывается на «чистый лист» психики по мере развития; иными словами, человеческая природа формируется исключительно под влиянием внешних сил: родителей, учителей, сверстников, общества, СМИ и культуры. Что касается причин, почему мы убиваем, теория указывает на целый ряд средовых факторов, включая плохое воспитание, низкую социализацию, прославляющие насилие идеологии и болезни общества.

Эволюционная психология, напротив, утверждает: мы приходим в мир уже экипированные разумом, который рассчитан на преодоление целого ряда адаптивных проблем, возникавших в ходе эволюционной истории. Это психологическое «оборудование» помогает успешно решать задачи выживания и размножения, с которыми сталкивались предки с глубокой древности. Конечно, когда люди появляются на свет, механизмы сформированы не полностью. Точно так же, как мужчины не рождаются с бородой, а женщины – с развитой грудью, наши психологические адаптации включаются в свое время.

Эволюционная психология позволяет по-новому взглянуть на человеческую природу. Она объясняет, почему людей так привлекает красота, хотя нас всегда учили, что «встречают по одежке, а провожают по уму». Она подсказывает, почему даже влюбленные так часто изменяют друг другу и почему оба пола по-разному относятся к романам на стороне. Эволюционные психологи выяснили, что отчим или мачеха – главный фактор риска жестокого обращения с детьми, и обнаружили, что, в отличие от мужчин, у женщин гораздо лучше развита особая разновидность пространственной памяти – способность запоминать местоположение вещей, которые они видели ранее. Наконец, эволюционная психология объясняет, почему сексуальное желание у женщин меняется в зависимости от фазы менструального цикла[56].

Если она позволяет убедительно объяснить столь многие аспекты человеческой природы, возможно, разберется и с нашей склонностью убивать? Размышляя о необычайной распространенности гомицидальных фантазий и том гипнотическом влиянии, которое оказывают на нас подобного рода преступления, я пришел к тревожному выводу: убийство – одна из адаптаций, приобретенных в процессе естественного отбора. Грубо говоря, убийство могло быть чрезвычайно эффективной стратегией в эволюционной борьбе за жизнь. Вдруг оно давало предкам так много преимуществ, что разум в конце концов развил особые механизмы, побуждающие нас к убийству как к одному из инструментов в общечеловеческом арсенале конкурентных стратегий? Другими словами, не было ли это адаптивным решением некоторых комплексных задач выживания и размножения?

Каждым вдохом мы обязаны предкам – невообразимо длинной и непрерывной линии предшественников, сумевших пережить все дарвиновские «враждебные силы природы». Мы склонны думать об эволюционной конкуренции как о «выживании наиболее приспособленных», как о борьбе животных с суровыми условиями окружающей среды. Тот, кто не смог найти пищу или обмануть хищников, поддался болезни или кишел паразитами, превратился в эволюционную пыль. Это вполне понятно.

Гораздо менее очевидно, что процесс эволюции путем естественного отбора охватывает множество поколений. Ключевым фактором в достижении долгосрочных результатов является репродуктивная конкуренция. С точки зрения эволюции победителем становится не только тот, кто выживает сам, но и тот, кому удается успешно выполнить репродуктивную миссию; проще говоря, выигрывает тот, кто оставит больше здоровых потомков, производящих новое. Борьба за размножение служит основной движущей силой и в нашей жизни, причем конкуренция иногда принимает весьма ожесточенный характер. В каждом поколении имеется фиксированное число репродуктивно перспективных женщин и мужчин, доступных для образования пары. Проблема в том, что на брачном рынке одни гораздо желаннее других. Как говорится, «хороший товар не залеживается». Каждый мужчина и женщина неизбежно конкурируют с другими за возможность передать гены следующему поколению.

Все мы, несомненно, произошли от тех, кто преуспел в этом соревновании, и несем в себе те полезные физические и психические качества, которые некогда помогли одержать победу предкам.

Из жестокой эволюционной конкуренции, под влиянием которой происходило формирование нашего мышления и поведения, вытекает неочевидный, но очень важный теоретический вывод. Специалисты по человеческой природе либо не обратили на него внимания, либо намеренно отмели как возмутительный. В такой состязательной игре, как «репродуктивная конкуренция», убийство было исключительно действенным способом достижения эволюционного успеха. Конечно, приобщившись к благам цивилизации, человеческие общества приняли законы, запрещающие данное преступление. В современном мире оно сурово наказывается, поэтому представляется более дорогостоящей стратегией для победы над соперниками, чем в далеком прошлом. Тем не менее на протяжении большей части человеческой эволюции убийство служило не только самым эффективным методом устранения конкурентов, но и гарантией, что выбранный партнер передаст следующему поколению не чьи-то гены, а наши. С точки зрения мужчины, убийство партнерши соперника лишает его бесценного и, возможно, незаменимого репродуктивного ресурса. Убийство детей может полностью разрушить его генетическое будущее. Ликвидация целой группы соперников посредством массового убийства или геноцида открывает радужные перспективы для убийц и их потомства.

Возможно, вам кажется бессердечной мысль, что убийство адаптивно или выгодно. Однако если проанализировать характер репродуктивной конкуренции, в которой люди участвовали на протяжении длительного периода эволюции, то увидим, какие огромные преимущества оно давало в борьбе. В эволюционном смысле выгода существенна и многогранна именно потому, что последствия насильственной смерти столь трагичны.

Ни в одной газете вы не найдете статьи, озаглавленной «Ученые доказали, что быть мертвым плохо». Это и так понятно. Однако быть мертвым – еще не самое страшное. С точки зрения эволюции быть убитым гораздо хуже.

Рассмотрим основные аспекты этого ключевого вывода. Начнем с того, что убийство лишает жертву всякой возможности передать гены следующему поколению. Никогда погибший мужчина не сможет привлечь или соблазнить женщину. Никогда не будет заниматься любовью с женой. Все потенциальные контакты с незнакомками и связи с любовницами прекращаются навсегда. Все половые акты, которые могли произойти в будущем, все дети, которые могли родиться, исключаются. И это только начало.

Супруга жертвы отныне становится доступной для других мужчин. Погибший больше не может противостоять бывшим друзьям или новым врагам, которые пытаются ее соблазнить. Теперь другой мужчина может спать в его постели и оплодотворять его жену. Все убытки жертвы оборачиваются потенциальной репродуктивной выгодой для других. Как мы видим, убитый не только умирает физически, но и теряет все шансы продолжить жить в потомках.

Дети жертвы становятся пугающе уязвимыми. Отец больше не участвует в их воспитании и не может помочь в преодолении бесчисленных жизненных препятствий. Он не может защитить их от незнакомцев или отчимов, грозящих побоями, сексуальным насилием или убийством. Помимо отца, дети рискуют потерять и мать, чье внимание может перенаправиться на потомство нового супруга.

С точки зрения эволюционной конкуренции потери жертвы влекут потенциальную выгоду для конкурентов. Говоря языком эволюционной психологии, исключение убитого из статусной иерархии открывает нишу, которую тут же поспешат занять соперники. Дети другого мужчины будут преуспевать в соперничестве с его детьми, которые, потеряв отца, окажутся в невыгодном положении. Вся родственная группа станет ослабленной и уязвимой. Одним словом, убийство мужа и отца пагубно сказывается на всех его детях, внуках, правнуках и членах расширенной семьи. Вместе с тем убытки жертвы автоматически трансформируются в выгоды соперника. Конкурентная борьба беспощадна и жестока. Вечность тьмы, наступающая с преждевременной смертью, иногда сопровождается внезапным обрывом всей генетической линии.

Если подобный взгляд на конкурентные мотивы, лежащие в основе человеческой природы, кажется вопиющим, рассмотрим случай из жизни индейцев аче (Парагвай, Южная Америка) – одной из культур, которая дает неплохое представление о том, как жили предки.

Для аче мясо – редкий и ценный ресурс. Хотя собранными ягодами, орехами и растительной пищей делятся только близкие родственники, мясо, добытое на охоте, распределяют среди всех членов племени. Охотники сдают добычу «распределителю», который раздает порции исходя из размера семьи. Хорошие охотники пользуются большим уважением, и племя делает все, чтобы они были счастливы. Как ни странно, опытные охотники не получают больше мяса. Главным образом они извлекают выгоду из своих навыков двумя способами. Во-первых, племя тщательно заботится о здоровье и благополучии их детей – малышей кормят, вытаскивают им занозы, ухаживают, когда те болеют. Во-вторых, опытные охотники привлекают женщин. Многие содержат одну или две любовницы. Естественно, данные привилегии нередко приводят к разного рода конфликтам.