Дэвид Барнетт – Земля вызывает майора Тома (страница 54)

– Почему нет? – Элли усаживается на стул. – Просто не люблю, когда люди решают за меня.

Дэлил садится и критически ее оглядывает.

– Отлично выглядишь, – выносит он свой вердикт.

– Я не знала, что надеть. – Элли смущенно похлопывает по своим джинсам и черной майке под толстовкой.

– Все отлично. Замечательно. – Он склоняет голову набок. – Ты выглядишь как-то по-другому, когда волосы собраны наверх. И ты умеешь краситься. А большинство девчонок в школе накрашены так, как будто собираются выступать в цирке. Или сниматься в «Оно» Стивена Кинга. Или в рекламе, как клоун на вон том плакате.

– Ладно, а где вообще эта вечеринка?

– Это одно местечко в промзоне, ну, знаешь, где проходит автотрасса. Туда нужно ехать на автобусе. Взять тебе еще чего-нибудь поесть?

– Нет, этого достаточно, – вздыхает Элли, окидывая взглядом зал бургерной, стараясь избегать зеркал, чтобы не видеть в них свое лицо, кажущееся еще более бледным и изможденным в холодном белом свете. Она замечает кого-то из знакомых, освобождающих корзины для мусора, и кивает им. Друзей у нее тут нет – так же как и на других ее работах. Так же как и в школе. Элли смотрит на Дэлила: он одет в белую рубашку с широким воротом и коричневым узорным принтом, вероятно, позаимствованную из шкафа его отца. Как бы то ни было, она ему идет. Дэлил протирает запотевшие очки и, моргая, смотрит на нее. Внезапно Элли потрясенно осознает, что, возможно, Дэлил – ее единственный друг на всем свете.

– А тебе вообще нравится грайм? – Он снова надевает свои очки. – Лично я к нему как-то ровно дышу. Хотя нечто более политическое мне нравится. Вот, например, Скепта. «Shutdown». Помнишь эту песню, года два назад? «Me and my Gs ain’t scared of police, we don’t listen to no politician»[13]. Но в общем-то я не так увлечен всем этим, как мой брат Ферди. Он просто жить без этого не может. А знаешь, что мне нравится? Много всего. «Carpenters», например. «Calling Occupants of Interplanetary Craft»[14]. Вот это классная песня. Ха, это напомнило мне, как твой маленький братец сказал, будто говорил по телефону с майором Томом. Ну и насмешил! А этого астронавта, кстати, показывали в новостях. Вернее, не показывали, а говорили о нем. Что-то насчет того, что ему нужно совершить выход в открытый космос, чтобы наладить неработающую антенну или что-то типа того.

Пока Дэлил болтает, Элли ест, с удивлением и завистью думая о том, с какой спонтанностью и непринужденностью он разговаривает о чем угодно, легко перескакивая с одной темы на другую, как пчела с цветка на цветок в поисках пыльцы. Элли пытается вспомнить, каково это – быть таким беззаботным и не думать о взрослых проблемах, как приходится ей. Потом она вдруг замечает, что Дэлил перестал говорить и выжидающе на нее смотрит.

– Я уже наскучил тебе?

– Извини. – Элли отпивает свой молочный коктейль. – Ты что-то сказал?

– Я спросил, какая музыка тебе нравится.

Элли пожимает плечами.

– Ну, то, что крутят на «Радио 1», наверное.

– «Радио 1» – это так себе. Оно такое… филистерское.

– Что это значит? – Элли собирает последнюю щепотку картошки фри и отправляет ее в рот, после чего облизывает соленые пальцы.

– Не знаю. Я прочитал это в «Гардиан». Думаю, это вряд ли что-то хорошее. Скорее всего, это означает «скучное» или что-то в этом роде. Но мне нравится это словечко. Наверное, это теперь мое новое любимое слово. А у тебя есть любимое слово?

В автобусе Дэлил платит за обоих и, пройдя до середины, останавливается и жестом предлагает Элли устроиться у окна. Она хихикает.

– Моя карета подана.

– Да, сегодня ты будешь Золушкой, а я – прекрасным принцем, – говорит Дэлил.

Элли протирает рукавом стекло и смотрит через него на оранжевые уличные фонари.

– Только моя фея-крестная куда-то запропастилась, – бормочет она.

– Может быть, все-таки расскажешь из-за чего у вас возникла такая проблема с домом? – мягко спрашивает Дэлил.

Элли решает все ему рассказать, и это повествование занимает всю их дорогу на автобусе. В конце концов Дэлил нажимает кнопку звонка, и они поднимаются. Когда они выходят из автобуса на шоссе, с тянущимися вдоль него заброшенными фабриками и бизнес-центрами, с дорожным покрытием, блестящим от дождя в свете высоких фонарей, Дэлил говорит:

– Над этим можно было бы даже посмеяться, если бы все не зашло так далеко. Знаешь, вам нужно обратиться в полицию. Это же мошенничество. Они могли бы вычислить этого лжепринца и вернуть ваши деньги.

– Но все равно это было бы слишком поздно. И если бы мы обратились в полицию, тогда стало бы известно, что бабушка не в состоянии быть нашим опекуном. – Элли уже надоело в который раз объяснять одно и то же.

– Но что вы собираетесь делать? – настаивает Дэлил. – У вас ведь остается всего неделя. Я знаю, что твой брат – маленький гений и все такое, но что, если он не победит в конкурсе?

– Уже и так понятно, что он не победит. – Элли чувствует, как на кончик ее носа упала капля дождя. – Помнишь тех хулиганов, которые его обижали? Так вот они опять на него напали. Он был прав, бабушка все сделала только хуже своей выходкой.

Дэлил щелкает пальцами.

– Постой-ка. Тот ниндзя в маске, о котором ты разговаривала с директором в школе Джеймса? Так это была ваша бабушка? – Он присвистывает. – Вот это номер!

– Если честно, я не хочу думать об этом, я хочу забыть обо всем, хотя бы на одну ночь, – вдыхает Элли. – Ладно, где это ваше место? А то сейчас, похоже, польет как из ведра.

– Вон оно, там, – Дэлил указывает на подъездную дорогу, ведущую к нескольким одноэтажным строениям, укрывшимся в темноте. – А ты разве не слышишь?

В то время как дождь начинает расходиться, они мчатся в сторону здания, откуда доносится басовое «бум-бум-бум».

– А это вообще легально? – спрашивает Элли, когда они ныряют в теплое нутро одного из строений посреди промзоны и трое здоровенных мужчин в черных бомберах пропускают их, увидев Дэлила. Внутри так темно, что невозможно понять, насколько большое это помещение; вспышки стробоскопов пестро расцвечивают танцующую толпу перед подмостками, с которых трое парней в черных джинсах, белых майках и бейсболках оглашают все вокруг своим отрывистым рэпом.

– Сильно сомневаюсь! – весело кричит в ответ Дэлил. – Скорее всего, копы нагрянут и прикроют нашу тусу еще до рассвета.

– Копы? – улыбается Элли. – Ты вдруг стал выражаться как уличные ребята.

– Ну мы же тусим с корешами, верно? – говорит Дэлил.

– А это твой брат? – спрашивает Элли, указывая на сцену. В помещении ужасно жарко, и она, сняв свою толстовку, повязывает ее на талии.

– Не. Ферди появится, самое раннее, к полуночи. Пойдем, я покажу тебе, где тут сортир и все такое.

– Здесь есть туалеты? Это впечатляет.

– Это место принадлежит моему двоюродному брату Роджу, – кричит Дэлил. Он берет ее за руку и ведет через толпу танцующих, и Элли не возражает. – У него здесь вообще-то автомастерская – ремонтируют машины. А раз в несколько недель устраивают вечеринки.

Возле туалетов стоят два раскладных стола с большими разноцветными резиновыми ведрами, наполненными уже подтаявшим от жары льдом и бутылками пива и безалкогольных напитков.

– Угощайся, – кричит Дэлил. – Напитки включены в стоимость билета. А для нас вход бесплатно, так что можешь отрываться.

Дэлил и Элли одновременно тянутся к одному и тому же ведру. Он вытаскивает банку кока-колы, а она – бутылку «Ред Страйп». Они обмениваются взглядами.

– Ты пьешь пиво?

– А ты не пьешь пиво?

– Ну, я этим особо не увлекаюсь, – говорит Дэлил. – Может, выпью немного чуть попозже. Всё в меру, как говорится. А ты знаешь, что во Франции нет минимального возрастного порога для употребления алкоголя? Они там знают в этом толк. Но у них нет такой проблемы пьянства, как у нас. Когда напиваются вдрабадан и все такое. Еще и блюют потом повсюду. Фу. Нет, это не для меня.

Элли смотрит на свое пиво. Дэлил берет открывашку, привязанную веревкой к одному из столов, и открывает ее бутылку.

– Ты уверена, что тебе будет нормально после этого?

Элли еще ни разу в жизни не пробовала алкоголь. Она подносит бутылку к губам и, сделав небольшой глоток, поражается сначала тому, какое оно ледяное, а потом какой у него щиплюще-горький вкус.

– Все отлично, – говорит она, вытирая губы ладонью, чтобы скрыть свою невольную гримасу. – Я выпью только одну-две бутылки. Я, как и ты, – тоже этим особо не увлекаюсь. Все в меру.

Дэлил кивает и открывает свою банку колы.

– Тогда порядок. Как насчет потанцевать?

55

Вызываю обитателей межпланетного корабля

Дэлил танцует именно так, как и ожидала Элли – по-птичьи взмахивая руками, беспорядочно двигая ногами в разные стороны и сияя, как маяк, своей ослепительной улыбкой. Однако он делает все так естественно и самозабвенно, что выглядит действительно неотразимым. И самое главное, видно, что все это доставляет ему настоящее удовольствие.

– Давай! – кричит он. – Ты хочешь славы? Ее нужно заработать. А для этого придется попотеть!

Элли вскрикивает, когда Дэлил хватает ее за руку и увлекает в самую гущу извивающихся в танце тел.

– Ты чего? – кричит она ему.

Он запрокидывает голову и взмахивает руками.

– Слава! Я буду жить вечно! Я научусь летать!

Приложив к губам свою бутылку пива и внезапно обнаружив ее пустой, Элли думает, что не удивилась бы, если бы Дэлил действительно научился летать.