Дэвид Барнетт – Земля вызывает майора Тома (страница 22)

– Ну, давай свой вопрос, – вздыхает Томас.

Джеймс откашливается.

– Что будет, если поджечь на космическом корабле выхлоп из кишечника?

Томас открывает и закрывает рот. Он чувствует, как кровь приливает к его голове и в его скальп словно вонзается множество иголок. Он зажимает ладонью рот и, не сказав больше ни слова, тихо кладет трубку в держатель, оборвав соединение.

22

Мы будем богаты!

После такого дня в школе Элли меньше всего хочется отправляться на свою работу в магазин. Но им очень нужны деньги, так что ей просто никак нельзя остаться дома, какой бы обессиленной она ни была. К тому же мистер Возняк рассчитывает на нее. Она едет, заледенев от холода, в автобусе без отопления и в конце концов входит в дверь магазина «Польски Склеп», где мистер Возняк стоит возле трех касс – как всегда, в своем безупречном костюме и с намазанными бриолином волосами.

– Добрый вечер, Элеанор, – произносит он. Мистер Возняк держится очень официально и всегда называет ее полным именем. Он говорит, что только так нужно вести дела, особенно поляку. Мистер Возняк боялся, что его депортируют, после того как Британия проголосовала за выход из Евросоюза, однако этого не случилось. Напротив, его бизнес идет в гору: теперь у него уже три магазина, где продаются товары из Восточной Европы – всякая всячина, рассчитанная как на иммигрантов, так и на местное население. «Вот он, ключ к успеху, – говорит мистер Возняк: – Всё для всех!» В его планах не что иное, как превращение в «Польский Моррисонз». «Всё для всех!» – любит повторять мистер Возняк.

Элли прекрасно его понимает.

– Добрый вечер, мистер Возняк, – здоровается она, стаскивая свое пальто, и отправляется в раздевалку для персонала. Магазин довольно большой – достаточно большой для того, чтобы можно было нанять дюжину человек для работы в каждую смену. Элли изучает расписание и с облегчением обнаруживает, что в этот раз ее очередь работать на складе и на выкладке товара: неизвестно вообще, как бы она выдержала, если бы ей пришлось в этот вечер сидеть на кассе. Элли останавливается перед информационной доской, где мистер Возняк разрешает покупателям вывешивать объявления о продаже чего-либо или о потерявшихся кошках. Вот кому-то требуется бэбиситтер, недалеко от Сантус-стрит; Элли записывает номер себе в телефон. Любая мелочь может пригодиться.

– Не слишком тяжелый был день, Элеанор? – спрашивает мистер Возняк, когда Элли возвращается в торговый зал с большой металлической тележкой, наполненной молочными продуктами, которые предстоит выложить на стеллажи.

Элли собирает все свои силы, чтобы изобразить на лице улыбку.

Вернувшись домой на Сантус-стрит в двенадцатом часу ночи, Элли с удивлением обнаруживает, что Джеймс с бабушкой до сих пор не спят. Она бросает свой рюкзак возле корзины с бельем.

– Эй ты, а ну-ка спать! Уже очень поздно, а завтра в школу. А я хочу еще поговорить с бабушкой насчет того, куда это она ходила сегодня.

Потом Элли замечает выражение лица Джеймса. Он сидит, поджав под себя ноги, возле бабушкиного кресла, а у самой бабушки такой вид, как будто она плакала. На журнальном столике перед камином лежит гора коричневых конвертов.

– Элли, ты только не взрывайся, – говорит Джеймс. – Дай слово, что не взорвешься. Пожалуйста.

Элли чувствует, что ее лицо мертвенно белеет.

– Как я могу тебе это пообещать, Джеймс? Ты же знаешь, что не могу. Что вообще происходит? Это как-то связано с тем, что бабушка выходила сегодня из дома?

Джеймс мрачно кивает.

– Я зашел к ней в комнату сегодня вечером, а она сидит на кровати и плачет, со всеми этими письмами вокруг.

– Почему вы говорите обо мне так, как будто меня здесь нет? – обиженно произносит Глэдис.

– Ага, сейчас сама же будешь делать вид, что тебя здесь нет, – бормочет себе под нос Джеймс.

Элли садится на диван и начинает вынимать из конвертов письма, словно горох из стручков, и в конце концов у нее на коленях образуется внушительная стопка. Все эти письма – от жилищной ассоциации, которой принадлежит их дом. Она читает их одно за другим, чувствуя, как от Джеймса и бабушки исходит все нарастающее напряжение. Элли делает глубокий вдох, стараясь подавить ярость, кипящую внутри нее и грозящую вырваться наружу.

– Бабушка, – говорит она как можно спокойнее. – Почему у нас не вносилась квартплата в последние шесть месяцев?

Глэдис закрывает лицо руками и качает головой.

– Бабушка. Шесть месяцев! У нас же были оформлены постоянные платежи. Что произошло?

– Я отменила их, через Интернет, – всхлипывает бабушка, не отнимая рук от лица. – Через этот самый… Интернет-банк… там все было так непонятно, и мне показалось, что это такая огромная сумма денег, поэтому я все отменила. Нужно было нажать всего одну кнопку.

Элли потирает виски и смотрит на письмо, лежащее поверх остальных.

– И потом ты все это прятала?

Бабушка печально кивает.

– Но я не понимаю, почему они даже не звонили и не приходили сюда?

– Звонили и приходили, – говорит бабушка. – Но я отключила телефон. И какой-то человек приходил три раза. В первый раз я сказала ему, что мы здесь больше не живем. Во второй раз я прикинулась иностранкой и сделала вид, что не понимаю его. А в последний раз…

Джеймс протягивает Элли письмо, которое он все это время сжимал в руках.

– В последний раз он бросил нам через дверь вот это.

– О боже, – вскрикивает Элли. – Они подали на нас в суд. Нас собираются выселить из дома через… – Она снова пробегает глазами письмо. – Боже мой. Меньше чем через три недели.

Элли смотрит на Джеймса: лицо у него сморщивается, и он начинает плакать. Бабушка сидит бледная как полотно.

– Три. Три недели! – Элли встает и принимается ходить взад и вперед по их маленькой гостиной. Она бросает письма на столик и сжимает голову руками. – Ладно. Нужно думать. Думать. – Потом она снова хватает постановление о выселении. – Здесь говорится, что если мы погасим задолженность до указанной даты, то все претензии к нам будут отозваны.

Элли сжимает кулак и стучит им по своему лбу:

– Вот и отлично. Мы решим эту проблему.

Она присаживается на корточки рядом с Джеймсом, который уже плачет вовсю, не пытаясь сдерживать слез.

– Все в порядке, – мягко говорит Элли. – Мы все разрулим. Бабушка, нам нужно будет войти в твой Интернет-банк. Реквизиты для платежа есть в этом письме. Деньги ведь на месте, они просто не были переведены куда надо, верно? Так что нам нужно сейчас просто оплатить задолженность за шесть месяцев и восстановить платежное поручение. Наверное, это все можно будет сделать онлайн. Если нет, то завтра я позвоню в банк и поговорю с ними, представившись тобой. У тебя же записаны где-то все пароли и кодовая информация, верно?

Глэдис лишь моргает в ответ. Элли встряхивает головой:

– Что? Что еще?

– А, так это ты про деньги…

– Да, – произносит Элли, стараясь говорить как можно спокойнее и изо всех сил прогоняя ощущение того, что она стоит на вершине очень высокого и очень тонкого столба. – Деньги. Все те деньги, которые выплатили по маминой страховке после ее смерти. Деньги, которые отец перевел на твой счет, прежде чем сесть в тюрьму. Там были оформлены все платежные поручения для оплаты счетов. И там были все деньги. Все эти тысячи фунтов.

Лицо Глэдис проясняется:

– О, точно! А я что-то совсем забыла про это!

Элли закрывает глаза и издает сдавленный вздох.

– Ты, наверное, просто перевела их на другой счет, правда? Положила под проценты, что-то такое? Ты можешь вернуть их?

Глэдис смеется.

– Ну конечно, я могу их вернуть! И больше! Намного больше! Я их инвестировала!

Элли снова чувствует себя на вершине столба, раскачивающегося на ветру.

– Инвестировала, – в оцепенении повторяет она и, взяв в руки кипу писем, смотрит на них, словно можно было бы изменить их содержание одним усилием воли.

– Да! – восклицает Глэдис. – И возврат денег гарантирован. Я получила по Интернету письмо от одного милого человека. Принца. Из Нигерии. Мы стали с ним хорошими друзьями. – Она хихикает. – Я даже называла его своим бойфрендом. Но в шутку, конечно же. Ведь он женат. В общем, все дело в том, что у него на родине какие-то проблемы. Мне не удалось толком все уяснить, но суть в том, что у него есть деньги, с которыми он хочет выехать из страны, но его не выпускают. Кто-то там его не выпускает. Поэтому ему нужно перевести эти деньги на какой-нибудь другой счет за границей.

Элли чувствует, что земля уходит у нее из-под ног. Ей кажется, что она потеряет сознание.

– Пожалуйста, скажи, что ты не…

Глэдис поднимает руку:

– Подожди! Сейчас я тебе все расскажу. Так вот, я сообщила ему свои банковские реквизиты, и он просто попросил меня перевести ему некоторую сумму, чтобы он мог взяться за улаживание своих дел. И в общем я всем этим занимаюсь вот уже несколько недель.

– И сколько ты перевела? – слабым голосом спрашивает Элли.

– Ну вообще-то всё. – Глэдис останавливается и хмурится. – Вернее, почти всё. Но самое главное, угадай, сколько мы получим назад?

Элли ничего не говорит. Она лишь смотрит на Глэдис немигающим взглядом. Джеймс, закрыв лицо руками, плачет.

– Четыре миллиона долларов! – торжествующе объявляет Глэдис. – Четыре миллиона! Мы будем богаты, Элли, богаты! – Она начинает петь: – Кто хочет стать миллионером? Я хочу! Кто хочет стать миллионером? Мы хотим!