Дэвид Балдаччи – Последняя миля (страница 29)
Оцепенев, Марс бросил на Декера настороженный взгляд:
– И что? Там что-то не так?
– Я увидел заключение коронера, что у твоей матери была последняя стадия рака мозга.
Марс едва не свалился со скамьи, но сумел удержать равновесие, шлепнув ладонью об пол, чтобы выпрямиться.
– По твоей реакции могу заключить, что ты не знал.
– Чушь собачья! – воскликнул Марс.
– Согласно протоколу – нет. Там есть снимки опухоли. Тебе я их не покажу, потому что выстрел картечью причинил немалый ущерб. Четвертая стадия, практически всегда летальная. Тед Кеннеди[25] умер как раз от этого.
Мелвин уперся в пол неверящим взглядом широко распахнутых глаз.
– Она никогда мне не говорила. Ничегошеньки.
– Она не выказывала никаких признаков заболевания?
Прижав полотенце к лицу, Марс тихонько зарыдал в него. Декер, совершенно неготовый к этому, откинулся на спинку кресла и просто ждал.
Когда рыдания наконец утихли, Мелвин вытер лицо насухо и медленно выпрямился. Грудь его еще порывисто вздымалась.
– Потеряла вес. Аппетита у нее почти не было. И головные боли. Говорила, мигрени.
– Больницу она посещала? Проходила какое-нибудь лечение?
– Просто не верится! У нее был рак мозга, и мне ничего не сказали? Она умирала, и им даже в голову не пришло ни словцом упомянуть об этом единственному ребенку?!
– Я понимаю, что это потрясло тебя, Мелвин. Но если б она начала лечиться, ты бы знал об этом, верно?
– Не знаю. Я частенько отлучался из дому. Но она не теряла волос и ничего такого. Я бы заметил.
– А в конце она еще работала?
Марс поднял глаза.
– Нет. Батя сказал, что хочет дать ей передышку. Я-то просто подумал, потому что я скоро получу деньги. Я никогда… – Его голос пресекся.
– Они посещали врача в городе?
– Надо думать. У них был свой дантист. И иногда мама посещала хиропрактика. Она столько трудилась, что у нее руки-ноги не гнулись.
– Имя врача тебе известно?
– Нет. – Марс помолчал. – Наверное, тогда все дело было во мне, Декер. На самом деле я не так уж и беспокоился о родителях. Чересчур был поглощен футболом. Но… но я все равно любил их. Собирался заботиться о них. Но… блин!
Он снова уставился в пол с лицом, искаженным муками раскаяния.
– Тебе пришлось многовато вынести для такого юного парня, Мелвин. Я бы не корил себя так уж сильно.
– Этот рак мозга. По-твоему, он имеет какое-то отношение к их гибели?
– Не понимаю какое. Но того, что я сейчас не понимаю, хватило бы на целую библиотеку.
Выпрямившись на скамье, Марс снова утер лицо.
– Что мне делать, если меня освободят, Декер? – глухо спросил он, поглядев на Амоса, как ребенок, потерявшийся в мире, о существовании которого даже не подозревал.
Декер, почувствовавший себя от этого вопроса как-то неуютно, отделался молчанием.
– Мне было почти двадцать два, когда я покинул мир, – понурив голову, продолжал Марс. – Сейчас мне почти сорок два. Тогда я был мальчишкой, теперь я мужчина. Но тогда у меня были планы. Масса планов. А теперь у меня… ни малейшего понятия, какого черта мне делать.
Подняв глаза, он увидел абсолютно непроницаемое выражение лица Декера и отвел взгляд.
– Забей. Соображу как-нибудь. Как всегда.
– Давай делать по шагу за раз, Мелвин.
– Ага, верно, – рассеянно проронил Марс.
Декер подался вперед. Настало время поговорить о том, ради чего он сюда явился.
– А что, если ты не делал этого, но и Чарльз Монтгомери
– Что?! – ошеломленно подскочил Марс.
– Какой есть третий вариант, Мелвин? Вот что я хочу знать.
– Третий вариант?
– Прошлое твоих родителей чересчур туманно. Тогда никто на это не смотрел, потому что имелись неопровержимые доказательства твоей вины. Но здесь слишком много дыр. В одной из этих дыр может таиться объяснение причины их убийства.
– Например?
– Не знаю.
– Но ты не веришь Монтгомери? Он знал, что было у меня дома.
– Ему мог рассказать все это тот, кто действительно совершил это.
– Но зачем ему это? Сознаваться в преступлении, которое он не совершал?
– Потому что он и так уже покойник. Что ему еще пара убийств? Второй-то раз его не казнят. И что, если кто-то попросил его сделать это, пообещав в обмен обеспечить его жену и ребенка на всю жизнь?
Марс тяжело осел на скамье.
– Обеспечить их на всю жизнь? Это большие деньжищи. Мои родители… Какое до них дело тому, у кого есть большие деньжищи? Или до моего освобождения из тюрьмы столько времени спустя?
– На это у меня ответов нет. Только вопросы.
Марс потер лицо потной ладонью.
– Ты меня просто огорошил всем этим дерьмом, чел. Сперва говоришь, что у мамы был рак, а теперь еще это, – в сердцах буркнул он.
– Я полагал, ты можешь пожелать узнать правду.
Марс молча таращился на него пару секунд, прежде чем кивнуть:
– Ага, я тоже. Так как я могу помочь?
– Вспомнив о родителях все, что можешь. Что-то сказанное ими, показавшееся странным. Письма, телефонные звонки, выбивающиеся из ряда. Посетители. Что-нибудь такое, что может подсказать нам, откуда они прибыли.
– На этот счет надо пораскинуть мозгами.
– Ну, я никуда не ухожу. Да и ты тоже.
Глава 21
Поставив чашку кофе, Миллиган через стол воззрился на Декера.
Вся команда ужинала в «Эпплбиз»[26] в Остине, куда Марса перевезли после выписки из реабилитационного центра. За окном лило, а они целый долгий день корпели над всеми сведениями, которые смогли накопать на Чарльза Монтгомери.
– Страховка жизни, которая будет
– Но только на тридцать тысяч долларов, – возразила Джеймисон, сидевшая рядом с Декером.
– Но для нее это большие деньги, готов поспорить, – не уступал Миллиган.